Heart by heart

Слова. Предложения. Мысли.Много мыслей. Они мешаются в голове, цепляются друг за дружку, сливаясь с шумом морского прибоя. Бархатистая пена лижет пятки. Прохладные волны окольцовывают щиколотки. Акааши чуть прикрывает веки, пряча под пушистыми ресницами отражение лазурной глади. Чувствует, как вокруг, долетая каплями до колен, колышется, тревожится вода. Мысленно считает про себя: один. Чужая теплая рука неуверенно ложится на тонкое запястье связующего. Кейджи вздрагивает. Два. Пальцы воровато скользят к ладони по проступающим венам. Спускаются аккуратно и легко по мозолистой коже, замирая на секунду перед тем, как полностью переплестись. Три. Акааши открывает глаза и смущенно смотрит на стоящего рядом с ним Котаро. На легкий прищур янтарных глаз, впитавших в себя топленое солнечное золото. На мирно вздымающуюся грудь, что наполняется морским воздухом размеренно-спокойно. И на их сцепленные руки. Так правильно и так идеально подходящих друг другу. Только лишь пухлые губы капитана были смяты беспокойной полоской. Глядя на них неприлично долго, Акааши ясно понимает: состояние Бокуто, его внешнее спокойствие и невозмутимость — все это напускное, нарочное. Потому что внутри самого Акааши все трепещет от того же беспокойства, отпечатавшегося на линии рта капитана. Передается с жаром его ладони, что держит бережно, невесомо поглаживая выступающие костяшки. Впитывается глубоко под одежду, под кожу. Вместе с брызжущими волнами, промочившими школьные штаны до самых бёдер. Акааши смотрит на Котаро с нежностью. С необъяснимой, скребущейся в груди тоской. И ждёт. Предано. Молча. Терпеливо. Изучает его. Вбирает родные черты досыта, пока есть такая возможность. Пока Бокуто дает её ему безвозмездно. Такой настоящий. Такой расслабленный. Такой, каким бывает только с ним. — Знаешь, — вдруг хрипло начинает капитан, замирая большим пальцем на костяшке указательного, — я даже подумать не мог, что время пролетит так быстро. Что «этот» день наступит так быстро. «Я сам в это не верю...» — с грустью думает Акааши, отворачиваясь к горизонту. Выпускной в Фукуродани отгремел пару дней назад. И для связующего это событие стало переломным моментом. Разделило школьную жизнь на до и после. На время проведенное с ним, и время, когда ему придется быть без него. Глаза предательски разъедает не-морская соль. — Посмотри на меня, Акааши, — тихо просит Бокуто, сжимая пальцы на мгновение крепче. Будто что-то знает. Будто чувствует, как с глубины поднимается, закипает волнующееся море. Кейджи хочет повернуться, но не может. Боится, что на дне его холодных глаз, Котаро увидит дрожащую, неприкрытую боль. Боль перед разлукой. Боль перед неизвестным. Боль надломившегося от отчаяния сердца. — Акааши, пожалуйста... — снова просит выпускник, поворачиваясь к нему всем телом и уже двумя руками обхватывая ладонь. Акааши тяжело вздыхает, с трудом сглатывая застрявший невидимый ком. Сглатывает с горькой солью, стараясь утихомирить разбушевавшиеся чувства. Он с самого начала понимал, что предложение Бокуто прогуляться с ним по пирсу было сделано не просто так. Тот просто хотел с ним попрощаться. Просто решил расставить все точки над «i». «От судьбы, похоже, не сбежишь», — с горечью проскакивает в сознании. Кейджи послушно оборачивается на парня. — Я хочу кое-что подарить тебе, — переходя на шепот, признается Котаро, впиваясь в связующего горящим притягательным взором. — С самого первого дня, как ты вошел в спортзал. С самого первого момента, когда я увидел тебя на площадке. С самой первой победы, когда твое лицо озарила улыбка — я понял, что сделаю на свой выпускной. Неожиданно кожу обжигает холодом. Акааши невольно дергается, поднимая руку к самому лицу. В ней, на раскрытой широкой ладони, лежит металлическая пуговка, поблескивая краями на солнце. — Я хочу, чтобы она была твоей, — оказываясь очень близко, продолжает Бокуто. — Как и она. И одним точным движением он достает из рюкзака футболку. Ту самую. Свою. С номером 4. Сердце Акааши с силой врезается в ребра, норовя сломать их окончательно. — Но как же.. — все слова мигом теряются в опустевшей голове, — она же твоя, я не могу... Бокуто аккуратно перемещает руки на раскрасневшиеся щеки второгодки. Смотрит на него расплавленной нежностью своих солнечных, совиных глаз. — Теперь она твоя. Как пуговица. И мое сердце. Смысл сказанного доходит словно через толщу вод. Пробивается сквозь яростный шум в ушах, достигая цели спустя десяток долгих мгновений. — Чт-т-о.. — не веряще, осипшим голосом. — Так ты меня..? — С самого первого дня, — кивает Котаро, прижимаясь лбом, чтобы быть максимально близко. Акааши прижимает к себе футболку, как прижимают к сердцу самое дорогое, что осталось в жизни. Прижимает дрожащими руками, похолодевшими пальцами и не сразу понимает, что плачет. Плачет тихо, горячими слезами, стекающими прозрачными ручейками по щекам. Бокуто молча обнимает его. И объятия у него крепкие. Сильные. В них совсем не страшно выглядеть слабым. — Почему так долго..? — Я не знал, что это взаимно. Кейджи жмется к широкой груди, вслушиваясь в стук сердца. В размеренное спокойное дыхание над ухом. В тихие мысли, что вращаются в своей голове с укором. Если бы можно было повернуть время вспять! Он бы многое отдал за такой дар. — Пообещай, что будешь рядом, — просит дрожащими губами, поднимая взгляд на лицо больше-не-его-капитана. — Всегда, — обещает Бокуто. И в этом Акааши не сомневается, особенно когда влажные губы касаются его солоноватой как море щеки.