Heart by heart

Полуденное солнце жарит так, что хочется сдохнуть. На небе ни облачка, на море абсолютный и беспросветный штиль. Хината, ютясь в тени зонта, с досадой смотрит на лазурную морскую гладь. На плескающихся у берега детей, на натянутую волейбольную сетку чуть поодаль. Поправляя на непослушных волосах форменную бейсболку, он не сдерживается, громко грустно вздыхает. Сейчас бы плескаться в этой соленой безмятежности. Нырять за ракушками, загребая пальцами ног тяжелый песок. Или с утра до вечера играть с ребятами в пляжный волейбол, чтобы ближе к ночи растянуться на шезлонге и попивать безалкогольную пину коладу в свое удовольствие. Но увы. Впереди у Шоё целая рабочая смена за прилавком с мороженым, и кто знает, каким он будет к концу дня. Обычно хочется лечь прямо под холодильником и не вставать в ближайшую вечность. Взглянув на часы, Хината хмурится. Сакуса должен был вернуться еще пятнадцать минут назад, но ни его, не обещанной холодной воды до сих пор не наблюдалось. «Ну и где он?» Шоё уже тянется к телефону, чтобы набрать сообщение напарнику, как перед прилавком вырастает фигура спасателя. Причем весьма красивого спасателя. С темными волосами, пронзительными синими глазами и вечно хмурым лицом. Из одежды на нем не наблюдается ничего, кроме коротких красных шорт. И Хинате стоило титанических усилий привыкнуть к этому. К рельефу смуглой кожи, точеным мышцам и (пресвятаяматерьбожья) длинным суховатым пальцам, которыми парень часто почесывал подбородок в минуты раздумий. Широко улыбнувшись, Хината берет инициативу в свои руки. — Привет! — здоровается он. — Тебе как обычно? Спасатель секунд пять смотрит на него исподлобья, что весьма странно при его росте. После чего утвердительно кивает и отворачивается в сторону моря. Что в очередной раз позволяет Шоё детально рассмотреть широкую спину, разворот плеч и две ямочки аккурат над резинкой шорт. Кажется, это финиш. Краснея от шеи до корней волос, Хината накладывает в стаканчик три шарика ванильного мороженого, посыпает (чудом не просыпая) шоколадной крошкой и ставит на стойку, буркнув тихо: — Готово. Спасатель забирает свой стаканчик, оставляет деньги и коротко благодарит. Стоит ему отойти на несколько метров, за спиной Шоё вырастает Сакуса. — Фу, — произносит он со свойственной только ему брезгливостью. Младший на это лишь тяжело вздыхает. — Ещё немного, и ты бы слюну пустил, — продолжает Киёми. — В следующий раз я тебя без маски к мороженому не допущу. — Так вот почему ты сам стал маску носить, — хмыкает Хината, завидев вдалеке светлую макушку Атсуму. Тот несся к Бокуто с огромным крабом, выкрикивая что-то нечленораздельное. Сакуса зеркалит вздох, честно признаваясь: — Знаешь, я детей никогда не бил, но для тебя готов сделать исключение. — На правду не обижаются, — парирует Шоё, продолжая наблюдать за тем, как теперь Атсуму и Бокуто облепили темноволосого спасателя и пытаются выклянчать по ложечке мороженого. Он бы тоже не отказался, чтобы тот покормил его лакомством. Киёми прослеживает за взглядом напарника. — Ну, и когда ты поговоришь с Кагеямой? Имеется в виду, нормально поговоришь. — Когда рак на горе свистнет. — Не ёрничай, — закатывая глаза, спокойно просит старший. И как маленькому ребенку принимается объяснять. — Он ходит к тебе каждый день. И заметь, не ко мне, не на какую-нибудь другую точку, которых здесь тьма-тьмущая, а к тебе. Ни на какие мысли не наталкивает? Хината задумчиво чешет в затылке, вовремя скашивая глаза, чтобы не спалиться за рассматриванием Кагеямы на фоне спокойного моря. Потрясающая картина, завораживающая. — Оми-сан, — тянет он неуверенно, — ты Кагеяму ведь давно знаешь. Он в пляжный волейбол играет? В тоне старшего слышится улыбка. — Играет. — А у нас завтра сокращенный день. — Верно. — И если я предложу ему сыграть, то, чисто гипотетически, он согласится? Сакуса достаёт из кармана антисептик и спрыскивает руки. — Рискни, тогда и узнаешь, — говорит деловито. Но сам он ни за что в жизни не признается, что накануне вечером Атсуму ему все уши прожужжал, как Тобио-кун очарован его младшим рыжеволосым напарником и что ему нужна помощь семпаев в столь непростой ситуации.