Цена предназначения

♪ Night — Daniel Spaleniak ♪

      — Ты привёл её на смерть, но ты и сам это прекрасно знаешь.       Очередная вспышка молнии осветила хмурое лицо старого ведьмака. Весемир наблюдал за ночным небом, пока Драко неспешно раскуривал трубку.       Он знал это. Несомненно. И сомневаться не мог в том, что девчонка погибнет. Но…       — Я бы не спешил делать выводы, — усмехнулся Драко. — Она схватилась за эту жизнь своим цепким хватом и отпускать её не собирается.       Весемир хмыкнул. Вспышка молнии осветила его пепельные от старости волосы, а после послышался громкий раскат грома.       — Мутаген убивал взрослых мальчишек сразу. Она уже не ребёнок, вряд ли справится с изменениями, да и не было ещё ведьмачек в нашем роду. Девочкам не по силам такие испытания.       — Этой по силам, — с лица Малфоя не сходила красноречивая ухмылка. — Радовался бы. Тебе привезли новую игрушку для испытаний, а ты ворчишь. Не припомню, чтобы ты Волков отговаривал, когда они тебе свои предназначения подсовывали.       Драко закурил. Привкус цветка Нарцисса приятно оседал на нёбе, успокаивая мысли и окончательно вытесняя все сомнения.       — Хотел только убедиться, что ты не станешь жалеть о её смерти, — Весемир пожал плечами и скрестил руки за спиной. — Показалось, значит.       — Показалось что? — молодой ведьмак вскинул заинтересованный взгляд на наставника Волков. Небо вновь разразилось громом.       Весемир шагнул к Змею и по-отечески положил ладонь на его плечо, не сводя взгляда с изумрудных глаз.       — Показалось, что в твоём змеином взгляде плещется гораздо меньше яда, когда ты смотришь на неё, — выдохнул Весемир, после чего поджал губы и кивнул каким-то своим мыслям. — Мы поговорили с Гермионой, не знаю чего ты ей наговорил, но девочка загорелась этой идеей. Введу мутаген сейчас, утром как раз прибудет знакомая тебе чародейка, сможет осуществлять постоянный магический контроль.       — Которая?       Драко нарочно зацепился именно за информацию о чародейке, дабы не думать о первой части фразы старца.       — Трисс Меригольд, — Весемир увесисто похлопал Драко по плечу и, вздохнув, развернулся, чтобы уйти. — Во имя святой Мелитэле, пусть девчонка доживёт хотя бы до утра.       Драко хмыкнул, слушая удаляющиеся шаги старого Волка. Он ушёл, оставив ведьмака в одиночестве на каменистом отступе, откуда открывался удивительный вид на Синие горы. Здесь было свежо и спокойно, а во время грозы время, проведённое в этом месте, и вовсе теряло счёт.       Драко невольно задумался о словах Весемира, выпуская клубы дыма во тьму. И в какой момент старец успел разглядеть взгляд, которым Драко смотрел на замарашку? В минуты, когда тот решил провести её по Каэр Морхену? Или же, когда они все вместе обсуждали его решение в лаборатории? Не важно. Гребаное предназначение скоро перестанет быть его надоедливой ношей и станет лишь воспоминанием, которое погаснет быстрее, чем он получит очередной шрам в бою.       Драко радовало, что первый этап по становлению ведьмачкой Грейнджер можно было пропустить. Он подразумевал усиленные тренировки: фехтование, бег, борьбу и различные упражнения на выносливость. Малфою удалось убедить Весемира в том, что физических тренировок за прошедший год девчонке более чем хватило. Она не сплоховала ни в одном бою с монстрами, хотя Малфой помнил их все: он с особым вниманием наблюдал за её движениями и колющими ударами зубочистки в надежде, что его право неожиданности наконец-то допустит оплошность и умрёт.       Но судьба не желала преподносить ему такие подарки.       Малфой помнил свой первый этап. Это было, кажется, больше пятидесяти лет назад, но прочно засело в голове. Мальчиков учили выносливости и не давали им ни минуты продыха. Кормили для поддержания сил и добавляли в еду особые грибы и отвары трав, которые способствовали улучшению метаболизма, набору мышечной массы и укреплению общего состояния организма.       Второй этап Драко не помнил. Испытания травами не мог запомнить никто, ведь именно на этом этапе выживаемость состоявляла около тридцати процентов от испытуемых. Нельзя было точно сказать, кому повезло больше: тем, кто выжил и пошёл по пути ведьмака или же тем, кто покинул этот мир и нашёл вечный покой.       Третий этап — Испытания снами. Изменения или Трансмутация. Именно он подарил молодому ведьмаку зелёный цвет глаз и вертикальные зрачки.       Борьба за жизнь была тяжёлой и долгой, но никто не спрашивал его о предпочтениях и желаниях. Собственные родители отказались от Драко, отдавая предпочтение их статности и «голубой» крови. Мать — Нарцисса умерла на седьмом году жизни мальчишки, а отец, найдя себе новую спутницу сердца среди высшего общества отказался от своего отпрыска, не признав в нём сына от крестьянской девушки. После того случая Драко не хотел вспоминать родовое гнездо и в особенности не любил, когда к нему обращались: «Малфой», ибо род достался ему от отца.       Ведьмак возвращался в родной город — Мэнор лишь раз в жизни. Он хотел заглянуть в глаза своему отцу, предстать перед ним тем, кем он стал по его вине, показать новые глаза, которые уже не являлись отражением Люциуса. Хотел показать шрамы и посмотреть на его реакцию.       Что он мог сказать, завидев собственного сына таким?       Этого ли он ожидал, отдавая его на выращивания ведьмаком? Или же жаждал смерти своего собственного ребёнка ровно так, как и Драко теперь поступал со своим предназначением?       Ведьмак не знал. Вернувшись в Мэнор, он прознал о смерти великого Люциуса из рода Малфой, принявшего свою смерть после становления на путь истинной тьмы.       Оно и к лучшему.       Драко выпустил последние клубы дыма, смешавшиеся с прохладой ночного горного воздуха. Он задумался о судьбе своей семьи, что, как оказалось, преследовала его буквально по пятам. Чем он был лучше ненавистного отца, если поступал так же?       У девчонки изначально сложилась отнюдь не простая судьба. Разве она заслуживала смерти? Разве Драко заслуживал этого, когда в семь лет всю ночь напролёт просидел у могилы почившей матери, никак не отпуская от себя мысли о том, что только она одна во всём мире могла подарить ему тепло. Разве он сам выбрал бы путь ведьмака, если бы отец не зашвырнул его в Гортур Гваэд?       Вряд ли.       И теперь, получив право неожиданности и взяв под опеку девчонку, разве он не в точности ступает по следам отца?       Чем же он в таком случае лучше?       — Паршиво.       Малфой бесшумно выругался, недовольно цокая и сжимая челюсти. Перед глазами всплыл её чёртов образ: кудрявые волосы, невинные карие глаза и даже запах, надоедливый сладкий аромат.       На протяжении всего года он столько раз думал о том, что желает ей смерти, что сам не заметил, в какой момент девчонка перестала приносить ему дискомфорт. В какой момент прочно слилась с его образом жизни, становясь необратимой частью ведьмачьего пути?       Драко тряхнул головой, а потом, вздохнув, направился в сторону лаборатории. Он должен был остановить это недоразумение, должен был успеть прийти к Гермионе до того, как Весемир введёт ей эликсир.       Ещё хотя бы раз уточнить, в действительности ли этого хочет она сама…       Увесистые двери лаборатории с грохотом раскрылись, пропуская внутрь Малфоя, который, не обращая внимания на вопросительные взгляды своих собратьев, двинулся прямиком к Весемиру. Старый ведьмак возвышался над девушкой, привязанной кожаными ремнями к деревянной кушетке. Её глаза были закрыты, а тельце пробивала едва осязаемая дрожь.       Драко перевел взгляд на руку старого ведьмака, замечая опустошённую колбу с эликсиром.       Опустошённую колбу его грёбанной ошибки.       — Это займёт от пяти до десяти дней, — вздохнул Весемир. — Если она доживёт. Он обвёл ведьмака странным взглядом, останавливаясь на его сжатых скулах и потухших зелёных глазах, улавливая — что это? — отчаяние.       — Доживёт, — процедил Драко. — Она справится.       Это и стало его казнью посреди тёмной ночи. Его вина. То, что будет преследовать его вечно.       

♪ Hans Zimmer — Davy Jones ♪

      Каменные стены Каэр Морхена встрепенулись от первых лучей восходящего солнца. Малфой вышел из лаборатории, осознавая, что не спал всю ночь. Он и не думал о сне. Когда Драко увидел испарину на лице Гермионы, он знал, что это только начало того, что ждало девчонку на этой неделе. Она с трудом глотала воздух, не открывала глаза, ворочалась, сжимая стягивающие её ремни.       Драко даже на мгновение не мог подумать о том, насколько паршиво будет ощущать себя в это время. Он не понимал, отчего сердце замирало каждый раз, когда по её лицу стекала очередная капля пота, не осознавал, почему дыхание сбивалось, когда она переставала двигаться. Даже слух в такие моменты обострялся: Драко вслушивался в биение её сердца.       Когда-то оно билось, кажется, быстрее чем у самой маленькой птицы. Но теперь… заглушалось среди рваных вздохов и редких криков.       Он ушёл, когда дыхание девчонки стало умеренным и спокойным, а сердце застучало в обычном ритме. Ему было необходимо оказаться на свежем воздухе и желательно закурить. Спать не хотелось, как и есть.       Он ждал Трисс Меригольд — чародейку, которая должна контролировать состояние Гермионы, когда ей станет в разы хуже. Однако, вместо Трисс на пороге школы Волка появилась совершенно другая девушка — небезызвестная в этих краях ученица Трисс.       Девушка прошла внутрь, тепло здороваясь с каждым ведьмаком. Её чёрная мантия в пол переливалась багряным цветом по краям, а волосы цвета воронова крыла обрамляли бледное лицо. Чародейка замерла перед Драко и улыбнулась, стягивая с рук кожаные перчатки, когда он скрестил руки на груди.       — Драко, — она подошла чуть ближе, касаясь кончиками пальцев его плеча. — Сколько зим прошло с нашей последней встречи?       Чародейка смахнула с его тёмно-синей хлопковой рубахи невидимую пылинку и слегка наклонила голову на бок.       — Астория из Гринграсса, — сдержанно поприветствовал её Малфой. — Где Меригольд?       — У Трисс появились неотложные дела с её королём Фольтестом, — она махнула рукой и невинно уставилась на ведьмака, хлопая глазами, обрамлёнными длинными ресницами. — Неужели ты не рад моему приезду? — чародейка аккуратно провела ладонью по предплечью ведьмака, но тот неспешно отступил назад.       — Ты приехала по делу, — он хмыкнул и кивнул головой в сторону лаборотории. — Будь добра, не задерживайся и приступай.       — Хм, — она обвела его многозначительным взглядом, прищурившись. — Не такого приветствия я ждала от тебя. Поговорим позже.       Она развернулась и ушла в сторону лаборатории, нарочито показательно поставив точку в их разговоре. Ведьмак не подумал посмотреть ей вслед: он отправился на улицу, сжимая в руках трубку. Морозный воздух наступающей зимы приятно полоснул по коже, облегчая навалившиеся мысли.       Астория была неоднократным развлечением Малфоя. Ведьмаков всегда тянуло к чародейкам, а чародеек — к ведьмакам. Он мог расслабиться в её компании и получить немалую дозу удовольствия, вот только… Если говорить об эмоциональной привязанности, то такого Малфой не ощущал никогда. Ни с Асторией, ни с какой-либо другой девушкой. Никогда не переживал за них и уж точно не привязывался.       Но та девчонка, что сейчас лежала в лаборатории…       Малфой вздохнул.       На кой чёрт он не уехал отсюда, забывая обо всём, что было с ним в последний год?

***

      ♪ Can i exist — missio ♪       Четыре последующих дня проходили сумбурно… так, словно вне стен Каэр Морхена и вовсе не было жизни. Время остановилось, сосредотачиваясь в помещении небольшой лаборотории, где лежала привязанная девчонка — предназначение одного из ведьмаков. Право неожиданности Драко из рода Малфой.       С каждым днём ей становилось всё хуже и хуже: Испарина сменилась обильным потом.       Драко отчего-то не было противно раз за разом промачивать белую хлопковую ткань в холодной воде, а после прикладывать её ко лбу Гермионы, аккуратными движениями смывая пот.       Её частые крики демонстрировали, насколько сильно иссохло её горло.       И ему не было трудно подносить к её лицу кувшин с водой. Он не испытывал неприязни, касаясь запутанных кудрявых волос в моменты, когда приподнимал голову девчонки, чтобы хоть чуть-чуть напоить её.       Агония, боль и регулярная лихорадка овладевали телом Гермионы до такой степени, что она сворачивалась в клубок, а кожа становилась холоднее ледышек с самых высоких вершин снежных гор.       И Драко всегда оказывался рядом, чтобы накрыть её одеялом.       Его удивляло то, насколько крепко Гермиона рода Грейнджер из Джина цеплялась за жизнь. Насколько сильным было её желание отомстить монстрам за родных, раз она так настойчиво хотела вернуться в этот мир, а не бросить к чёрту борьбу за каждый новый глоток воздуха, что, наверняка, плавил её горло, словно раскалённый металл.       Астория контролировала состояние Гермионы при помощи магии, но каждый новый вечер чуть ли не валилась с ног от усталости. Драко не давал ей возможности отдохнуть, постоянно удерживая рядом с лабораторией. Чародейка уже было хотела плюнуть на всё, но из раза в раз сталкиваясь со стальным взглядом Малфоя бесшумно чертыхалась и продолжала удерживать Гермиону на грани жизни и смерти.       Малфой отчего-то верил в своё грёбаное предназначение. Он верил, что его собственное право неожиданности не только способно сражаться с монстрами, но и обязательно сможет выдержать столь непростые испытания.       Он не просто верил в это. По-настоящему чувствовал. Где-то в глубине души, там, где сжималось едва живое сердце, поверившее в узы предназначения.       Она не сдастся ни в коем случае.       Она не подведёт его. Не заставит чувствовать вину всю оставшуюся жизнь.       Нет.       Драко вошёл в свою комнату уже поздно вечером. Он прилёг на кровать буквально на несколько минут, чтобы выдохнуть после очередного тяжелого дня. Эскель с Ламбертом уже давно перестали пытаться вытащить его на тренировки, им лишь иногда удавалось заставить Малфоя поесть, и то, когда они приносили ему похлёбку прямком в лабораторию. Иногда ему удавалось уснуть там же, но он просыпался как только слышал очередные крики, выворачивающие душу наизнанку.       Сейчас он пришёл в свою комнату, чтобы взять травы для трубки. Заправив её табаком и цветками Нарцисса, Малфой прилёг на кровать, взяв с тумбы небольшой кинжал. Драко не помнил, когда принёс в свою комнату зубочистку, но сейчас, разглядывая оружие Гермионы, он в очередной раз вспомнил причину, по которой она так отчаянно желала стать ведьмачкой. Её историю, семью.       Что она получит от этой жизни, если ей всё же удастся выжить?       Что потеряет он, если она умрёт?       Стук в дверь заставил Драко поднять взгляд вверх, прислушиваясь к дыханию в коридоре. Он не разрешил войти, однако дверь всё-таки отворилась. На пороге стояла Астория в своей мантии, едва скрывающей полуобнаженную фигуру.       Малфой фыркнул, вновь уставившись на кинжал. Он провёл по Дамасской стали указательным пальцем, чувствуя, насколько наточенным оказалось остриё. Дверь захлопнулась, а тёмный силуэт чародейки приблизился к кровати. Астория выгнула спину, опускаясь на покрывало и медленно подползла к ведьмаку, не скрывая улыбку.       — Как же я соскучилась, Драко, — промурлыкала она, проводя кончиком носа по его щеке. — Мы возимся с этой девчонкой уже так долго, и всё ещё не провели время вместе. Избегаешь меня?       Малфой убрал кинжал в сторону, перехватывая взгляд хитрых глаз чародейки. Он проследил за тем, как она увлажнила губы своим языком и самодовольно улыбнулась, осознав, что привлекла его внимание.       Драко обхватил бледное лицо ладонями и слегка приблизил девушку к себе, отчего она воспылала страстью, предвкушая поцелуй. Малфой оторвал взгляд от её губ и посмотрел прямиком в горящие желанием глаза.       — Какого чёрта ты оставила девчонку одну? — он с силой оттолкнул Асторию, отчего она упала на спину рядом и от неожиданной реакции ведьмака лишь громко рассмеялась, запрокидывая голову.       Драко закатил глаза, вновь приковывая внимание к зубочистке, которую вернул в руки.       Удивительно. С кинжалом своего предназначения он обращался в разы осторожнее, чем с чародейкой.       — Какой толк быть там с ней? Она испустит последний вздох с минуты на минуту, если уже не померла.       Малфой замер, расслышав её слова. Он приподнялся на локтях, поворачиваясь к Астории. Её глаза сверкали радостью и влечённостью, а его — злостью и где-то глубоко-глубоко даже страхом.       — Что ты сказала? — процедил он сквозь сжатые челюсти.       — На кой чёрт она тебе сдалась, Драко? Ты же сам хотел её смерти, — Астория пожала плечами и похлопала глазками. — Я не стала дожидаться её пробуждения и совместила испытание зельями и снами. Запустила трансмутац…       Она не договорила, ощутив, как грубая рука сжала ей горло.       — Если ты не лжёшь сейчас, то это будет последним твоим вдохом, Астория.       Отпихнув чародейку от себя, Драко встал с кровати, уверенно направляясь на выход.       Закашлявшись от удушения, девушка взглянула в спину Драко неверящим взглядом. Это не могло быть правдой. Всегда холодный и равнодушный Драко из рода Малфой не мог испытывать ничего подобного… Какого чёрта ему не было плевать на какую-то смертную девчонку? Что за чертовщину он устроил?       Когда успел привязаться к этой человеческой грязнокровке?!       Ведьмак быстро спустился вниз, стремительно попадая в лабораторию.       Гермиона не двигалась. Ни на секунду не шелохнулась.       Кажется, впервые за четыре дня она не билась в агонии, не кричала, не свернулась в клубок. Впервые за четыре дня она была бездвижной, словно кукла… неживой.       Он затаил дыхание, ступая тихо по каменному полу, пытаясь вслушаться. Услышать. Найти хоть маленький намёк на её не угасшую жизнь.       Нет. Это не могло быть правдой.       Его предназначение не могло умереть.       Он подошёл прямиком к Гермионе и коснулся её раскрытой ладони, отмечая холодность. Но не такую, которая была во время лихорадки, нет… иную.       Мертвенная атмосфера заставила ведьмака сжать челюсти от злости и неверия, от непринятия и желания уничтожить ту, что посмела это сделать.       Он отошёл назад, прикрывая глаза и шумно выдохнул, выравнивая сбившееся дыхание. Его слух не улавливал ни единый шум. Лишь тишину, лишь запах смерти и мороза, что пробежал по спине неприятным ворохом, всколыхнувшем непонятные чувства.       Ему вдруг стало больно. На физическом уровне. Больнее, чем от любой раны, что оставляли ему монстры. Это было глубже. Где-то на уровне души.       Он нервно сглотнул, планируя прямо сейчас подняться наверх и воплотить задуманное в реальность. Драко направился в сторону дверей в момент, когда тихий удар заставил его остановиться.       Тук.       Он вздрогнул, не осознавая толком, послышалось ему или нет. Слуховые галлюцинации? Принятие желаемого за действительное?       Тук. Тук—Тук. Тук.       Не послышалось.       В разы медленнее человеческого. Намного тише и менее порывисто. Так, словно ему в действительности казалось.       Драко обернулся, вновь подходя к кушетке. Он прищурился всматриваясь в бледное лицо Гермионы.       Дышала ли она? Справилось ли её сердце? Или… это лишь его мираж?       Он замер. Всмотрелся в её лицо. Ощутил, как кольнуло собственное сердце, подстраиваясь под такт того, что билось в груди его предназначения.       Она распахнула глаза, радужка зрачков которых окрасилась в красно-золотистый цвет.