Цена предназначения

♪ Witcher training — Joseph Trapanese ♪

      Утопцы — твари, обитающие стаями рядом с водоёмами. В прошлом — грешники, закончившие свою жизнь в воде и переродившиеся в гуманоидных трупоедов. Кровожадные и абсолютно неразумные существа.       Таких частенько можно встретить на самых низкооплачиваемых контрактах. Ибо, на реку не суйся — утопец на глаза не попадётся, а если уж сильно хочется, заплати ведьмаку гроши, да пойди купайся.       Как назло, один из таких контрактов попался Драко на окраине Каэдвена у реки Ликсель, что брала своё начало у Синих гор. Именно там Малфой отправился на своё последнее дело перед долгой зимовкой, на которую и держал путь через Каэдвен. Его школа змея сгинула ещё два десятка лет назад, а школа волка — Каэр Морхен всегда держала свои врата открытыми для таких ведьмаков как он.       И всё бы ничего, вот только сам Малфой почти не прикладывал усилий для борьбы с утопцами. Оставив верного коня — Блейза — привязанным к древу у дороги, Драко вручил серебряный меч девчонке, что была его прицепом, обузой, грёбаным предназначением и правом неожиданности.       Гермиона рода Грейнджер из Джина, не сказав ни слова, лишь хмыкнула, в очередной раз отказываясь от меча. Она покрепче сжала полуоткрытый эфес кинжала и, усмехнувшись, направилась к реке, слегка покачивая бёдрами.       «Ума лишилась» — подумал Малфой, но не решился её останавливать. Ему была только на руку её рискованность и глупое стремление отправиться на бой с этой «зубочисткой».       Драко с давних пор стал брать Грейнджер с собой для выполнения контрактов: он не помогал ей расправляться с монстрами, а, в свою очередь, действовал всего вполсилы. Ибо, сам того не признавая, Малфой ждал момента, когда она сгинет.       Год.       Ровно год прошёл с момента, как выпускник школы Гортур Гваэд получил в роли права неожиданности никчёмную девчонку. Грёбаное предназначение свалилось непосильной ношей на плечи ведьмака.       На кой чёрт он просил право неожиданности?       Девчонка пахла слишком непривычно и, кажется, путалась в собственных кудрявых волосах. Возможно, убить её будет проще, чем возиться с постоянными пререканиями и недовольством. Вот только... девчонка никак не хотела умирать. Она боролась до последнего, не пугаясь ни брызг крови, ни выпотрошенных внутренностей монстров, что постоянно пачкали одежду.       — Пошёл к чёрту, — крикнула она, сбрасывая с ноги очередного утопца, а после, не замерев ни на секунду, ловко проткнула ему голову, ужалив трупоеда «зубочисткой» прямо в глаз.       Малфой стоял, оперевшись о дерево, расслабленно потягивая трубку. Табак с примесью цветков Нарцисса приятно ощущался во рту нёбом и оседал на языке. Он всё ждал момента, когда один из трупоедов утянет Грейнджер за собой под воду, только вот ожиданиям, кажется, не суждено было сбыться.       Грёбаное предназначение уверенно управлялась с кинжалом, ловко уничтожая тварь за тварью. Сама Мелитэле, кажется, благоволила ей. И так было во время каждого задания.       Что, если её «зубочистка» была зачарована? Что, если именно она помогала девчонке управляться с монстрами, оттого Грейнджер и не принимала его меч?       Малфой зачарованно наблюдал за каждым её движением, за каждым взмахом кинжала и даже слышал каждый вздох перед тем, как замарашка с удивительным удовольствием забирала их жизни.       С отважной жестокостью Грейнджер вонзила кинжал в очередного утопца в то время, как двое других незаметно подкрадывались к ней со спины. Они плотоядно рассматривали девчонку своими большими выпуклыми глазами на вздутой голове с редкими волосами, норовя разорвать её когтистыми лапами с небольшими примочками синеватого — в цвет кожи — оттенка.       Всего каких-то пять секунд отделяли Гермиону из Джина от скорой смерти, отчего Малфой слегка подался вперёд, отнимая трубку ото рта.       Один. Два. Три. Четы...       — Сзади, — коротко подсказал он, сам не ожидая от себя этого необъяснимого всплеска странных ощущений, подтолкнувших его на столь отчаянную глупость. — Чёрт.       Всего секунда, и Гермиона уже ловко увернулась от когтей, грозящих выпотрошить её тело, резво присаживаясь на колено и пронзая одного из трупоедов в живот, после чего вскочила, поднимая за собой и клинок, разрезающий синюшнюю плоть утопца.       Однако, «зубочистка», кажется, впервые подвела девушку, застревая среди окровавленных костей трупоеда, у неё совсем не оставалось времени для подходящего манёвра, позволившего бы справиться со второй тварью.       — Оставь его, Грейнджер, — громко процедил Малфой, доставая свой серебряный меч из ножен, но девчонка всё ещё старательно пыталась вытащить свой клинок.       Утопец с противным воем повалил её на землю, нависая сверху. Она успешно уворачивалась от его гнилых зубов, удерживая тварь за когтистые лапы.       — Чёрт тебя дери, Грейнджер, — буквально выплюнув последнее слово, Малфой отправился к Гермионе, сжимая эфес меча.       Казалось бы, вот он — момент, когда он мог от неё избавиться. Вот она — минута его свободы. Но отчего-то ноги уверенно несли ведьмака в сторону замарашки.       Кажется, даже сердце сжалось на одно короткое мгновение.       Драко почти успел добраться до неё. Но, замахнувшись для рубящего удара, Малфой замер. С обратной стороны горла твари выпирала острая продолговатая ветвь дерева.       Удачно. Девчонка не просто отбивалась от его когтей и зубов, но вместе с тем ещё и успела нащупать рядом с собой вспомогательный предмет.       Утопец не погиб. Их нельзя убить деревом, однако замешательство твари позволило Гермионе оттолкнуть его на землю и вскочить следом. Сорвав свой серебряный браслет, Грейнджер размотала его так, что он стал длинным как плеть, а после девчонка накинула серебро на шею трупоеда, сильно сжав у основания. Она потянула браслет на себя, тем самым заставляя синюшную кожу зашипеть и начать плавиться от соприкосновения со смертельным для утопцев металлом. Он задыхался. Медленно, противно, с характерным шипящим звуком. А после и вовсе лишился головы.       Грейнджер тяжко вздохнула, сплёвывая на землю кровь, что вновь забрызгала её губы. Она подняла свои яростные глаза на Драко, словно пыталась понять его неожиданный для обоих порыв помочь. А, может, ей просто показалось?       — Какого чёрта? — с заметным возмущением спросила девчонка, вот только ведьмачий слух уловил нечто более противное, чем её голос.       Тихое кряхтение позади. Тихие хлюпающие шаги.       Сжав поудобнее серебряный меч, Драко, положившись исключительно на свои ощущения и ведьмачье чутьё, не оборачиваясь, резко завёл остриё за спину быстрым колющим движением. Утопец, подкрадывающийся к нему, был поражён прямиком в грудь, а после разрезан прямо по линии нижних рёбер.       Последний.

♪ Stay with me — Joseph Trapanese ♪

      — Не следует отдыхать, пока не убедишься, что уничтожила всех, — поучал Драко. Грейнджер фыркнула, а после, подойдя к одному из трупов, наконец-то вытащила свой кинжал.       — Учить меня вздумал? — недовольно проворчала она. — С чего бы это?       Гермиона твёрдо встала на ноги, будто вовсе не она вымоталась после нелёгкого боя, будто не её одежда окрасилась тёмно-красным цветом запекающейся крови.       — Дружеский совет, — стальным голосом проговорил ведьмак.       Гермиона откровенно рассмеялась, запрокидывая голову, а после направилась к реке, дабы хоть немного смыть с себя кровь.       — Не друг ты мне, Малфой, — усмехнулась она. — Ты вынужден меня терпеть, да и только, и всё из-за того дурацкого права неожиданности. Убил бы меня уже сам и не ждал, когда случай подвернётся.       Глупости. Убить своё предназначение — убить себя. Неуважение к собственному выбору и решениям. Что бы ни случилось — не убьёт, но ждать её смерти будет.       Хмыкнув, ведьмак сосредоточил всё своё внимание исключительно на обращении Грейнджер.       — Просто Драко, — процедил он, мысленно злясь на то, что даже девчонка, путешествующая с ним уже год, никак не могла это запомнить.       — Когда расскажешь, почему родовое клеймо своё не любишь, тогда, так уж и быть, начну называть тебя по имени.       «Стало быть, никогда» — подумал ведьмак, наблюдая за тем, как умывалась Гермиона. Она нырнула в воду с головой, отчего её каштановые волосы намокли и потемнели.       Теперь, когда они высохнут, станут ещё кудрявее чем прежде. Паршиво.       После того, как Грейнджер привела себя в порядок, она с удвоенной заботой начала отмывать свою «зубочистку», натирая кинжал до блеска. Дождавшись, когда девчонка покончит с делами, Малфой успел подойти к Блейзу. Гермиона догнала Драко уже в момент, когда он скормил коню целую морковь и два яблока.       — Откуда такая любовь к оружию? — вдруг, сам того не ожидая, поинтересовался Драко.       Гермиона молчала, слегка склонив голову на бок. Она осматривала ведьмака так беззастенчиво и пристально, словно любовалась сильно отличающими его ото всех платиновыми волосами, неестественно ядовитыми зелёными глазами и шрамом — заметным, рассекающим чуть ли не половину лица и ненавистным для самого ведьмака.       — Оттуда же, откуда у любого дитя кузнеца, — она пожала плечами и отвернулась. — Я была у отца в подмастерье, всё моё детство прошло под его началом.       Мужчина хмыкнул, неторопливо взбираясь на коня.       Странно, что она решилась откровенничать с ним после его отказа. Но, раз уж на то пошло…       — И «зубочистку» он тебе подарил?        Драко сразу же поймал недовольный взгляд карих глаз Грейнджер. Ей совершенно не нравилось то, как ведьмак называл её кинжал, но, уже ни один раз высказывая свои недовольства, Гермиона поняла, что ничего не добьётся.       Драко пригласительно подал руку для помощи.       — Сама сделала, — рявкнула она. — в день, когда отец сгинул. Поняла тогда, что у матери кроме меня никого не осталось. Научилась сражаться, — оттолкнув протянутую руку, Гермиона самостоятельно оседлала коня, удобно устраиваясь перед ведьмаком. Он недовольно хмыкнул, но перебивать девчонку не стал. — Толку теперь в этих знаниях? Мать я не уберегла, — кажется, в один момент её голос дрогнул. Какой бы стойкой не хотела казаться Гермиона, та история оставила в её душе непоправимый отпечаток.       Долгое время вслушиваясь исключительно в сбившееся дыхание девушки, Малфой словил себя на мысли о том, что не до конца услышал историю. Внезапный интерес удивил его ещё больше. Нахмурившись, ведьмак подавил все эмоции, но всё же спросил:       — Как так вышло?       — Вышло что? — то ли позабыв об их разговоре, то ли увлекаясь собственными мыслями, спросила Гермиона.       — Почему в тот день тебе не удалось уберечь мать от бруксы?       Он не хотел ударить её по больному. Точно не со зла. Скорее, интерес напрочь отбил всевозможные приличия. Или, может, из-за удачных сражений с монстрами на поле боя, Малфой и вовсе позабыл, что разговаривал с семнадцатилетней девчонкой.       — Я... — немного помолчав, вздохнула Грейнджер. — позволила себе отвлечься. Мы поссорились в тот день. Не успели попрощаться в общем, — закончила она шёпотом.       Впервые за долгое время Малфой на мгновение пожалел о своей прямолинейности и отсутствию каких-либо манер. Но вида не подал.       — Жалеешь об этом?       Грейнджер кивнула.       Действительно. А как можно было не жалеть? Потерять близкого человека после ссоры, не имея возможности попрощаться — наверняка худший вариант разлуки.       — Ты же не будешь винить себя вечно?       Ощутив, как в груди расползлось угнетающее пятно вины, Малфой решил, что эти чувства скорее были вызваны как раз сменой настроения его грёбаного предназначения, а оттого пожелал увести тему слегка в другое русло.       Услышав его вопрос, девчонка обернулась. Она сидела слишком близко, не имея возможности отодвинуться, ибо впереди находилась шея коня. И всё же, Гермиона не смутилась, когда заглянула в змеиные глаза Малфоя, лишь на секунду скользнув взглядом по его шраму.       — Вина погибнет в день, когда я испущу последний вздох, Малфой, — процедила она, вдоволь наигравшись в откровенность. — А ты думал, я просто так позволяю тебе ждать момента моей смерти? — она усмехнулась, невольно коснувшись вглядом его бледных губ. — Мне и самой это на руку. Уничтожу как можно больше тварей и отправлюсь на покой.       Удивительное совпадение с характеристикой работы ведьмаков.       Малфой лишь слегка наклонил голову набок, всматриваясь в своё отражение в её тёмно-карих глазах. Копна волос уже почти высохла, мешаясь прямо перед лицом, кудри давным давно надоели своей кучерявостью, но вот этот взгляд — такой стальной, осознанный и вместе с тем живой, — он был особенным, словно копией его собственного.       Вот почему девчонка рисковала собой, не беспокоясь о сохранности жизни. Вот почему она так рьяно кидалась в бой. Жизнь больше не имела смысла. Единственное, что стало целью и обязанностью — уберечь мать, — провалилось к чертям, и Грейнджер до сих пор винила себя.       Теперь всё встало на свои места.       Она разделяла желание Драко. Грейнджер была не против гибели.       — Что, если я предложу тебе вариант получше?       Гермиона вопросительно вскинула бровь, а Малфой слегка усмехнулся одним уголком губ.       Их ждала долгая дорога.

♪ Kaer Morhen — Joseph Trapanese ♪

      Забрав награду за утопцев, ведьмак со своим грёбаным предназначением доехали до Каэр Морхена, который находился гораздо севернее их предыдущей остановки. Школа волка, располагающая в скалистой местности Синих гор, возвышалась над континентом, пригласительно открывая врата для прибывшего ведьмака.       — Драко, чёртов ты змей, — хохотнул темноволосый мужик, сщуривая глаза при виде въехавшего во врата Блейза. — Давненько!       — Ламберт, — кивнул Малфой. Спешившись, он планировал рукопожатие с незнакомым Гермионе ведьмаком, но тот, отпихнув руку Драко, заключил его в братские объятия.       —Что за барышня восседает на твоём скакуне? — Ламберт подмигнул ведьмаку, отпрянув от него, и ударил по плечу. — Если ты понимаешь, о чём я, — ведьмак школы волка многозначительно подмигнул.       — Это Гермиона рода Грейнджер из...       — Дай угадаю, — перебил его третий мужчина, появившийся из-за стойла. — Право неожиданности? — хохотнул он. Лицо этого ведьмака было изодранно здоровенным шрамом, в разы увесистее того, что украшал лицо Драко.       — Эскель, — с непривычной для Гермионы улыбкой, поприветствовал его Драко. — Да, сукин ты сын, чёрт меня дёрнул с этим предназначением, — Малфой нахмурился, отмахнувшись от друзей. — Где Весемир? Дело к нему есть.       — Как всегда занят своими делами в лабаротории. Что за дело? Ты же не только ради него? На зимовку-то останешься? — Ламберт сложил руки на груди. — Похвастаешь перед всеми своим предназначением.       Гермиона громко хмыкнула, соскочив с коня, и подошла к мужчинам.       — Нечем хвастать, — рявкнула она, а после прошла вперёд, качая бёдрами. — Обсуждайте лучше свои ведьмачьи дела.       Два волка многозначительно вскинули брови, после чего Эскель, оторвав взгляд от её хорошо сложенной фигуры, обернулся на Малфоя.       — С характером, — заключил он, на что Драко всего лишь молчаливо покачал головой в несказанном: «Ты даже себе не представляешь».       — Знаем мы этих характерных, — Ламберт снова ударил змея по плечу. — Здесь мигом исправится.       — Хорошо бы, — вздохнул Малфой, на что получил яростный взгляд от обернувшейся Гермионы.       Она предстала перед ним во всей красе: почти изорванные обсидиановые штаны и чёрная блуза, завязанная бежевым корсетом нуждались в очистке или подходили на выброс. Сейчас девчонке не помешал бы отдых, но Драко не понимал, почему ловил себя на подобных мыслях.       — Долго ждать? — спросила она, хмурясь. — Покажи мне уже знаменитую школу волка.       Девушка вновь обернулась, на что Малфой вздохнул полной грудью. Эскель с Ламбертом переглянулись, а после расхохотались, замечая, как Малфой отправился вслед за своим предназначением.       — Заткнитесь, — прошипел он, на что те залились смехом пуще прежнего.       Плевать.       Сейчас ему необходимо было поговорить с Весемиром, который так удачно стоял на балконе, наблюдая за приездом выпускника давно разрушенной школы змея. Старый ведьмак хмыкнул, оглядывая девушку, которая сопровождала Малфоя. Кажется, он уже знал причину, по которой ведьмак приехал в Каэр Морхен.       Неужели он планировал попросить Весемира о…       Старый ведьмак подошёл к столу, на котором оставалось некоторое количество колб с мутагеном. Сама чёрная жидкость, кажется, отозвалась на приезд нежданных гостей, чувствуя новую кровь для опытов. Школа волка всё ещё оставалась единственной, где до сих пор проводили опыты по становлению ведьмаками.       Это было очевидно:       Драко из Мэнора приехал для того, чтобы попросить Весемира сделать его право неожиданности ведьмачкой. Но он ведь точно знал, что шанс выжить после такого невелик.       Он точно знал, но всё равно привёз её.