А ты отсоси)

Ваня отвернулся, так и не ответив на весьма заманчивое предложение, и уткнулся в телефон. Пару минут в тишине и Ваня, отложив телефон на стол, пошёл к Сергею. — Что такое, Ванечка? Решил обдумать моё предложение?– в своём репертуаре выразился блондин. — Если ты сейчас не заткнёшься, я заставлю тебя всё вымыть без предварительного минета. Младший опешил, но замолчал в предвкушении действий русого. Тот в свою очередь садится к Пешкову на бедра, пошло потираясь задом о пах друга. — Мгх, Ванюш, что ты делаешь?–уже немного обеспокоенно бросил взгляд на старшего Серёжа. Это всё меньше было похоже на шутку. Недолго задержав свой взгляд на выразительных глазах Серёжи, Иван вовлекает его в поцелуй. Подмечено было Ваней то, что Сергей, определённо, очень хорошо умел это делать. Бессмертных отстраняется от алых губ с пошлым причмокиванием и, аккуратно потянув за ткань фартука, бросает его куда-то на пол. Когда русый особенно сильно надавил на член Пешкова, тот выгнулся в спине и откинул голову назад. Ваня не мог не воспользоваться случаем, и припал к белоснежной шее, оставляя красные отметины. — Аагх, п-подожди, я сейчас..,– на выдохе протараторил Серёжа, убирая руку со своего рта. Иван тут же встал с бедёр кудрявого, встал на колени и раздвинул ноги Сергея. — С-стой, ты сейчас с-серьёзно?– сквозь пелену возбуждения глядя на друга спросил Пешков. — Ну нет блять, по приколу решил отсосать. В ответ русый получил лишь сдержанный стон, значащий, что он может продолжать. Глаза Бессмертных так блядски блестели, что ещё больше подливало масла в огонь и заставляло Серёжу стонать дальше, уже не прикрывая себе рот рукой. Ванины брюки неприятно давили на пах, но с этим он разберётся потом. Сейчас ему лишь бы удовлетворить своего(?) мальчика. Расправившись со штанами приятеля, Ивану предстал вид на возбуждённый орган Пешкова под боксёрами. Младший прикрыл лицо руками от смущения и в следующую же секунду проронил особенно громкий пошлый стон, когда русый начал облизывать член через ткань боксёров. — Агмх..мх,– только успевает проронить кудрявый. Бессмертных уже стягивает с Сергея боксёры с тёмным влажным пятнышком и бросает примерно туда же, где уже лежит фартук. Младший покраснел ещё больше, заливаясь краской уже до самых кончиков ушей. — Уже такой мокрый)– ухмыльнулся Ваня, делая — Д-да иди ты, Вань,– только смог выговорить блондин. Член Пешкова уже сочился смазкой, и Ваня, не долго думая, положил руку на колом стоящий орган и размазал предэякулят по головке. Услышав очередной несдержанный стон сверху, он начал двигать рукой, постепенно наращивая темп. — Тебе нравится, мой мальчик?– прохрипел русый. — Агх, да, папочка,– простонал Сергей, сам не поняв, что сказал. Это обращение немного сбило с толку Ваню, но когда это звучит из уст Серёжи, который извивается и тает от каждого прикосновения, это возбуждает так сильно, что член встаёт ещё сильнее (хотя куда уж больше). Увидев, что Серёже этих прикосновений не хватает, Ваня приблизился к налитой кровью головке и стал водить языком, кружа вокруг так легко, что Серёжу в считанные секунды переполнили эмоции. Хотелось кричать и скулить от таких действий, но это далеко не всё, что выдумал Ваня. Русый внезапно резко принял член до основания, тем самым вырвав из Пешкова самые сладкие стоны, которые он только слышал. Серёжа больше не может терпеть: хочется стонать так громко, чтобы услышали все соседи и позорно кончить в руку своему другу (или уже передругу). — Мгх, Ваня, д-дай м-мне кончить, п-пожалуйста, я б-больше не могу,– почти плачет от невыносимого возбуждения Серёжа. Бессмертных не мог не слушаться этого голоса, а поэтому лишь нарастил темп, втягивая щёки и играясь языком. У Серёжи перед глазами пелена: нет ничего, кроме Ваниного очень рабочего рта и длинных пальцев, обхватывающих его собственный член. Ещё немного таких крышесносных движений, и Пешков изливается в рот Ивану, закатвая глаза и поджимая пальцы на ногах. — Кажется, я отвертелся от мытья посуды,– чуть посмеиваясь произнёс русый, вставая с колен. Кудрявый, задержав взгляд на бугорке брюк старшего, облизывается и говорит: — Мне-то ты помог, а себя без внимания оставил.