Иррациональность

Особых надежд на переезд он не возлагал. У его мамы, Линдси недавно вернувшей себе девичью фамилию, Броук, энтузиазма водилось столько, что будь он жидкостью — они бы захлебнулись в салоне их маленького минивэна. —…Там сохранились старые улицы. Только представь! — она курила свой любимый Pall Mall. После развода вновь перешла на классические красные. Дым напоминал о чём-то давно оставшимся позади, где-то в Новом Орлеане. Криках орлана над лесной чащей, тяжёлым запахом ила над Миссисипи. — И ты ещё не видел наш дом, — с гордым восторгом заключила мама, выбрасывая окурок прямо в окошко. — Вот увидишь, тебе понравится. Лео потрогал кольца блокнота, лежащего на коленях и перевернул страницу. Зарисовать поле, которое они проезжали не получилось. — Надеюсь, нам повезёт с соседями, — рассеянно произнесла Линдси и поправила очки. — Я читала, в Самтере много верующих. — Чего только стоит название школы, куда ты меня чуть было не записала, — протянул Лео, принявшись набрасывать мамин профиль. Она хихикнула. — Ну, может, там и впрямь вместо преподавателей ангелы. — Было бы круто, — он оторвал кончик карандаша от бумаги и посмотрел в окно, представляя как учителя спускаются в класс через специальное отверстие в потолке. — Если они такие же симпатичные как в сериалах, то я не против, — Линдси кокетливо повела плечом и рассмеялась. Лео улыбнулся. Он любил, когда она смеётся. Ей это идёт больше, чем слёзы, которые она пыталась скрыть, убегая в сад с пачкой сигарет. Он закончил набросок быстрыми штрихами.

~

Немного непривычно, когда в спальне нет москитной сетки и работающего кондиционера. В них просто нет необходимости. Облака в центральной части Южной Каролины обычное явление. Глядя на них Лео даже находит позабытое умиротворение. Перепрыгнув через расставленные на полу коробки (разбирать их как-то неохота), он хватает толстовку и выбегает из комнаты. — Пойду погуляю! — кричит он возящейся на кухне матери. Та вдогонку просит не задерживаться до темноты. Прямо через дорогу от дома блестит молочной поволокой пруд, кокетливо спрятанный за ещё не опавшими деревьями. Лео решает навестить его позже. Его тянет на угол улицы, где он ещё из машины видел заброшенную церковь. Она заманчиво сверкнула кусочками разбитых витражей в окнах, вильнула закругленными ступенями, и Лео так и не смог найти причину не отправиться прямо к ней. Проходя мимо пустующей детской площадки, он вздрагивает. На качелях кто-то оставил измазанную в грязи куклу. Вблизи церковь выглядит не так уж приветливо, как ему показалось. Под ногами хрустит выжженная трава, смешанная с песком и стеклянными обломками. Лео только сейчас вспоминает, что заброшки — излюбленные места всяких маргиналов. Но заросшие желто-зеленым мхом ступени так и льнут к ногам. Пальцы удобнее перехватывают ключи в кармане. Так, на всякий случай… Внутри рассеялся полумрак. Лео застыл на островке кружевного света, падающего от центрального окна и прислушался. Шаги? Нет, конечно, это просто вода, ударяющаяся о какую-нибудь ржавую балку разносит по высоким сводам эхо. Лео нерешительно оглядывается. Стены хранят грустные лики херувимов и святых. Печали им придают плачущие линии сырости и трещины, сбегающие паутиной вдоль фрески. Лео почти готов отвести взгляд, как нечто заставляет сердце неловко боднуть грудную клетку. Нечто неуловимое. Лео вглядывается пристальнее. Он осознает с тягучей решимостью: что-то не так. Кажется, что… Мысль бросается вскачь, когда доносится медленно приближающийся гул голосов. Лео бросается к окну. Подошвы кед скользят, никак не могут отыскать опору. —…ну и где твой повешенный, Зак? — раздаётся совсем близко полный небрежного веселья голос. Лео застывает в нерешительности. Прыгать высоко. Под ногами радостно блестит радужная пыль витражей. — Этот что ли? В голову вгрызается разогнавшийся пульс, и Лео резко сигает вниз, слыша как в спину несётся хохот. Боль растекается по ладони. Свежая, острая, как оставленное высыхать полотно. — Дьявол, — бормочет он сквозь зубы, наблюдая как кровь густыми каплями собирается и сбегает вниз, к запястью. Чужое присутствие следует за ним всю дорогу. Словно каждый дом на улице распознал в нём слабака и теперь угрожающе хмурится краями черепицы.

~

Издевательский жёлтый фасад здания навевал смутные ассоциации. Например, с детским садиком, который въелся в память кусочками цыплячьего цвета и чувством постоянной тошноты. За корпусами школы притаился огромный стадион, коим его бывшее учебное заведение так и не обзавелось. Лео почувствовал себя персонажем глупых подростковых ситкомов. Новенький, приехавший чёрт знает откуда. — Расскажи обязательно, как тебя чуть не слопал аллигатор, — посоветовала мама. Верно, она решила, что это добавит ему очков крутости перед всеми. Как бы ни так. День начался вполне нормально. Учителя казались такими… Образцовыми. Они доброжелательно улыбались и предлагали рассказать «чуть-чуть о себе». — Лео Тёрнер, — на этом он вежливо оканчивал представление. Учителя оказались настолько образцовыми, что он даже начал скучать по курящему прямо в классе драматургу или матерящемуся, в порыве экстаза при проведении опытов, физику. И, вероятно, он и впрямь очутился в типичном сериале. Он подумал об этом, когда на обеденном перерыве к нему подсела «местная шпана». Лео сразу решил, что это подходящее выражение. Их было трое: девушка с африканскими косичками, улыбающийся невесть чему парень в солнцезащитных очках и типичный блондинчик с прилипшим к лицу выражением скуки. — Ты чё тип реально из Нового Орлеана? — прокатив во рту жвачку, спросил он. — Ага, — не стушевался Лео, но на всякий случай убрал скетчбук в рюкзак. — У вас у всех тут принято так начинать диалог или это только твоя особенность? Улыбчивый парень усмехнулся и стянул очки: — Не дуйся на Зака. Он местный дурачок. Его голос показался ненавязчиво знакомым. Девушка с косичками смерила его тяжёлым взглядом. — Меня зовут Тара, это, как ты мог догадаться, Зак, а это, — она поморщилась. — Джастин. Он сидит на таблетках своей бабули. Знакомство вышло каким-то скомканным. Зак посоветовал держаться подальше от мужского туалета во втором корпусе, а Джастин постарался развеять миф про закрывающиеся кабинки. — Да это просто щеколды ржавые, — он беззаботно пожал плечами. Одна Тара ничего не бросила напоследок. Но прежде чем оставить Лео наедине, взглянула ему в лицо. Взгляд её темных глаз почему-то показался сочувствующим. Лео не особо хотел заморачиваться над тем, почему та посмотрела на него именно так. Может, она решила, что он какой-то нездоровый. От отца ему достался один из самых главных комплексов: бледная, тонкая кожа. В детстве его дразнили трупом, призраком, заморышем… Луизианское солнце так и не исправило этот дефект. Стоило погреться под прямыми лучами больше положенного, Тёрнер покрывался уродливыми, красными пятнами. Пришлось сделать вид, что взгляда Тары он не заметил, заинтересовавшись куда больше соломинкой в пакете с соком. Его долго не отпускало чувство, что вся троица проверяла его. И ждала, что он провалится.

~

Стащенные у тёти Анжелы сигареты оказались тоненькими. Приторно-ванильными. Даже Тара разочарованно выгнула располовиненную шрамом бровь. Джастин решил, что грешно жаловаться. Что бог послал, то и кури. Он пнул смятую банку Sunkist . Та издала глухое звяканье. — Ну так что, идём ночью на пруд? — он посмотрел на Зака. Тот криво ухмылялся, рисуя какую-то гадость на стене. — Я пас, — Тара подбросила ногой изрисованный скейт и повозила его туда-сюда. — Как-то ссыкотно. — Чё? — Зак растерянно посмотрел на них, закончив со своими художествами. — На пруд. Сегодня. После полуночи. Зак выбросил фломастер и покачал головой. — Иди ты в задницу, дружище, — он поднял с земли рюкзак. — на прошлой неделе там труп нашли неподалеку. — Что, реально? — Тара замерла. Её и без того большие глаза округлились. Она напомнила Джастину сову. — Жесть. — Как мне повезло с друзьями, — усмехнулся он, поджигая вторую сигарету. — такие храбрецы! — Извини, Джасси, что мы не такие безбашенные как ты, — скривилась подруга. — К тому же у меня свидание с Бетти, — важным тоном протянул Зак. — Может, этой ночью получится ее завалить. — Завалить у тебя получится тест по испанскому, — бросил Джастин, выпустив струю дыма. — девушек принято трахать. — Фу! Вы такие мерзкие, — в голосе Тары зашуршало разочарование. Она вскочила на доску и не прощаясь, умчалась, почти высекая искры колёсиками. Джастин даже успел ощутить короткую вспышку вины, глядя ей вслед. Но чувство не задержалось долго. — Что думаешь о новеньком? — спросил Зак. — О ком? — в памяти вспыхнуло бледное пятно и всклокоченные светло-русые волосы. — А… Ты про Тёрнера. У нас с ним общая литература. На которой новенький никак себя не проявил, коротко представившись, уселся обратно. — Думаешь, он уже… того? — Зак как-то зябко повёл плечами. — мне он показался каким-то чудиком. — А ты у нас образец здравомыслия, — покивал головой Джастин, понимая к чему клонит друг, но не желая в очередной раз поднимать эту тему. — Я имею ввиду, он ведь поселился в этом доме… — Да-да-да… Боже! Как вы достали с этой ерундой. Может, мне стоит организовать вам всем воскресные чаепития с моей бабушкой? Будете всласть обсуждать все подробности, вызывать духов и все такое… — Иди к черту! — возмутился Зак и вырвал у него сигарету. — у тебя соревнование через неделю. Забыл? Сущая правда. Городской турнир как-то сполз на краешек памяти. В этом году Джастин от силы посетил три тренировки. Атлетика перестала волновать его как прежде. Наверное, он повзрослел. Или осознал, что больше не стремится доказать отцу свою пригодность. Можно подумать, тот читает письма, которые он ему пишет! Он хмуро уставился на кирпичную стену. Рисунок Зака красноречиво подчеркнул его мысль. Решено! Он отправится сегодня на пруд. Один.