Иррациональность

Утро началось с неприятного напоминания. Джастин вытащил из заначки сигарету, сверля взглядом бледно-синие буквы. Он раскрыл окно и уселся на подоконник, свесив ноги. Прохладный воздух лизнул щиколотки.

С днём рождения.

P.S: я читаю твои письма. У тебя писательский талант, парень. Не просри его.

Джастин прищурился, перечитывая. Он старался по памяти воспроизвести отцовский голос, негромкий такой, низкий, как у крутых мужиков из старых вестернов. Открытка отправилась в мусорку. Джастин не спеша докурил и начал собираться в школу. Недолго думая, закинул сразу три таблетки. Мысли слишком уж топорщились. — Поздравляю с днё… — выглянула из ванны тётя, но Купер её тут же прервал. — Спасибо. Она повертелась перед зеркалом, расправляя несуществующие складки на костюме. — Позовёшь друзей? — Не знаю… — Я заказала торт. Джастин фыркнул и поплелся на кухню. — Нет, спасибо, Анжела, — он налил себе кофе. — Я не хочу ничего отмечать. Ну не говорить же ей, что ни Тара, ни Зак понятия не имеют, когда у него этот хренов день рождения. Можно подумать, ему десять лет, и он ждёт не дождётся, когда выпадет случай загадать желание над разноцветными свечками. Кофе показался недостаточно крепким. — Мне пора, — он бегло улыбнулся Анжеле на прощание, надеясь, что не обидел её своей кислой миной. Пасмурное небо лепилось из облаков, за которыми вот-вот да появится дымом увитое солнце. Джастин осознал, что вышел слишком рано. Он обошёл пруд, поглядывая на ободранное поле. На прошлой неделе там стояло пугало. Стояло и до этого. Сколько себя Купер помнил — возвышалось над неухоженными грядками. В своём поношенном коричневом плаще и с ведром на голове, на котором Зак нарисовал кривую ухмылку. Чучело куда-то делось. Теперь по полю прыгали галки и статно вышагивали серые вороны, склевывая поздние ягоды. Джастин отвёл глаза, раздумывая над тем, куда могли деть пугало, и кому оно вообще мешало. Может, полицейским? — Там труп неподалеку нашли, — вспенился голос Зака. Круть! Жаль, что это не они нашли покойника. Джастин отчего-то думал, что это невероятно запоминающееся зрелище. Он вышел на тротуар и уже потянулся было за сигаретой, как взгляд ударился о знакомую спину. — Тёрнер! — он быстро догнал его и хлопнул по спине. Тот вздрогнул и вынул наушники. До слуха донеслись бойкие ударные и пиликанье гитары. — Чё слушаешь? — нагло выхватил один провод Джастин. — Ого… Ну и старьё. — Сам ты старьё, — миролюбиво откликнулся Лео. — Это Black Sabbath. — Ничего так на самом деле, — смилостивился Джастин. Папа часто ставил их кассеты в машине. — Англичане! — говорил он со знанием дела. — Хоть и чокнутые, но музыка у них что надо. Перед глазами вновь появилась открытка. Джастин перед тем, как выйти из комнаты, достал её из урны и спрятал на дно ящика, где хранились потрёпанные тетрадки с разным бредом. — Ты в порядке? — неожиданно спросил Тёрнер, убирая в карман плеер. Джастин быстро увёл взгляд, уткнувшись в хрустящие под ногами листья. — Мне сегодня семнадцать стукнуло, — бросил он, пряча в карманы руки. — Поздравляю, — протянул Лео. — Или ты из тех людей, что хандрят в свой день рождения, тогда… — Просто с каждым годом все становится хуже, — поделился Купер и нахмурился, бросив на спутника внимательный взгляд. Почему с ним так легко обсуждать всякую дичь? Глаза у Лео похожи на карамель. Или смолу. Такие же тягучие. Джастин улыбнулся, прикидывая, как бы тот отреагировал, скажи он ему об этом. — То, что ты говорил прошлой ночью… — осторожно, будто крадясь по чужой комнате, заговорил Лео. — Это правда? — Я много о чем говорил, — заметил Купер. Они остановились у «Кривозубого Пита». Пират на вывеске бара почти выцвел. Джастин достал сигарету, решив не нарушать будничный ритуал. — Про свою маму, — Тёрнер уставился на исписанный граффити забор. — Ты правда её потерял? Браво. Какой тактичный подбор слов. Джастин выпустил дым и усмехнулся. — Её подстрелили во время задержания кучки грабителей. — Мне жаль, — опустил голову Лео, словно извинялся перед своими шнурками. — Почему тебе жаль? — Я не сразу тебе поверил, — повёл плечом Лео. Он выпрямился и вздохнул. Джастин смял окурок, отправив его в урну. Настроение совсем почернело. Даже Оланзапин не помогал. Может, он к нему привык? Или все предыдущие разы просто испытывал на себе эффект плацебо? Следящие за ним проницательные и мягкие глаза Тёрнера вызвали приступ раздражения. — С душещипительными разговорами окончено? — осведомился он ядовито. — Чёрт. Выбирай темы для разговора получше, ладно? Не дожидаясь ответа, Джастин рванул прочь, задев Лео плечом.

~

Поборов лёгкую неловкость (он ненавидел проявлять навязчивость), Лео уселся за одну парту с Тарой. Она подняла взгляд от раскрытого учебника. — Привет, — бросил он. — Hola, — ухмыльнулась Тара и откинулась назад. — Ну как? Разузнал про дом? — Ларри Стивенсон, — нарочито небрежно выдал в ответ Тёрнер. — Так это в нём всё дело? Я читал сводки пятилетней давности, о том, что он пропал. — А там говорилось, какими вещами он занимался? — понизила голос Тара. — Судя по твоему выражению лица, видимо, нет… — Ну и чем он занимался? — с вызовом спросил Лео, раскрывая учебник. — Дьявола вызывал? — Может, и дьявола, — задумалась она. — Точно никто не знает, но когда Стивенсон потерял жену, он реально поехал крышей. «Как и полгорода», — подумал Лео, невольно почесав плечо. — Он как-то заговорил с моей мамой на улице, утверждая что видел ее отца, который к тому времени уже был мертв. — Просто чокнутый, — разочарованно пожал плечами Тёрнер. Тара подалась вперёд, насупившись. — Это ещё не всё. Поспрашивай соседей, если не веришь, но за неделю до его исчезновения, Ларри видели во дворе с его женой. По спине прополз холодок, но Лео быстро отбросил наваждение. Он фыркнул. — Сказки это всё. — А затем во всём городе начали странности происходить, — закончила Тара торжественным тоном. — На твоём месте бежала бы я отсюда куда подальше. — Спасибо, я уже набегался, — улыбнулся Лео. Тара укоризненно покачала головой. Она явно собиралась добавить что-то ещё, но с гудением звонка в класс вошла учительница. Мистика! Да это ведь из разряда какой-нибудь передачи по Sci-Fi Channel… Жаль, что Лео такое не смотрел, может быть там когда-нибудь и крутили репортаж про Самтер. «Но рисунок… — показался на поверхности тонкий голосок. — как ты собираешься это объяснять?». — ¿Y qué estabas haciendo tú, Leo? Рисунок… Рисунок! Тёрнер перелистнул тетрадь. — Ayer estaba en la escuela, luego dibujé Вполне возможно, что он просто забыл, как положил его. Такое бывает. Нейроны в мозгу — хитрая штука. Память изменчива. Он мог убрать рисунок на автомате, даже не уделив своему действию внимания. Лео даже успокоился. Он вспомнил, как мама бегает дому, разыскивая сигареты, а потом Лео находит их где-нибудь на полке. — Надо же! Не помню, как убрала их туда… И дом тут не при чём. Мама ещё на старом месте так делала. «Всему есть рациональное объяснение» — решил Лео, окончательно избавляясь от глупых колебаний. — Пойдём с нами, — предложила Тара после испанского. — мы с Заком собираемся на стадион понаблюдать за тренировкой Джастина. — А он у вас спортсмен? — усмехнулся Лео, вспоминая неприятный осадок после их разговора на улице. — Не похож, правда? — повеселела Тара. К ним присоединился Зак, он никак не прокомментировал присутствие Тёрнера, только слабо улыбнулся разбитой губой. — Видали, какой Джасси сегодня унылый? — Да в первый раз что ли, — отозвалась беззаботно Тара. — Может, у него пилюли закончились, хах? — А зачем он их пьёт? — тихо спросил Лео, они прошли под трибуну. — Потому что придурок, — ответил Зак. — опять малолетки заняли лучшие места! — Да какая разница… Спор о том, на каком ряду лучше сидеть, Лео пропустил мимо ушей. Мысли его кружились вокруг Джастина. Всё-таки странно, что он решил пить таблетки, которые прописывают… Он обнаружил, что не знает диагноз его бабушки. Да и название препарата тоже разглядеть не удалось. Не то, чтобы ему есть до этого дело, но… Лео почувствовал, как уши жжёт от стыда за свое любопытство. Общаться с Купером было и легко и сложно разом. Легко, потому что не приходилось вытаскивать слова клещами. А сложно по той же причине: Джастин вываливал ворох информации, да так, что непонятно, где он серьёзен, а где всего лишь дурачится. Он легко шёл на разговор, а потом мог ощетиниться не пойми почему, как выяснилось сегодня утром. Лео заметил яркую вспышку на поле: даже в пасмурную погоду шевелюра Купера хранила свою жжёную медь. — Он похудел, — протянула Тара. Лицо её выразило озабоченность. — Дождётся, что я найду эти его таблетки и смою в унитаз. — И проживёшь пару часов в лучшем случае, — колко заметил Зак, закидывая ногу на ногу. — Он же психованный. Лео оторвал взгляд от бегущего Джастина и заметил женщину, на которую никто не обращал внимания. Она сидела в гордом одиночестве на противоположной трибуне. Издали её лицо было расплывчатым пятном, но что-то в её неподвижности показалось настораживающим. Учительница, что пришла поглядеть на тренировку? Тёрнер прищурился, замечая блеск на её форменной рубашке. Наверное, она из охраны… — Что он нахрен творит?! — вскочил Зак. Следом за ним подорвалась и Тара. Лео вздрогнул и заметил, что тренер прижимал к лицу ладонь и махал свободной рукой, то ли кого-то подзывая, то ли прося разойтись. Он поспешил следом за остальными. По инерции Лео посмотрел туда, где видел женщину-охранника. Но взгляд скользнул по пустым рядам. Её и след простыл. — Дьявол, ты совсем с катушек съехал, — громкий голос Тары не дал мыслям развиться в нужном направлении. — Ты ударил учителя! — Он меня выбесил, — спокойно отозвался Купер. Серые глаза наполнились весёлыми искорками. — А вон и Спенсер бежит. Директор суетливо бросился сначала к пострадавшему, а потом уже крикнул: — Купер! Живо ко мне в офис. Лео успел перехватить Джастина за руку. Тот уставился на него растерянно. Контраст прохладных, пасмурных глаз с его волосами показался неожиданно... Занятным. Интересно, каково будет его рисовать? — Ты чего? — вырвал вопрос из постыдных размышлений. — Таблетки. Ты пил их сегодня, да? — Отвали от меня, — он резко вырвал руку и поплёлся за мистером Спенсером. Пройдя несколько шагов, Джастин бегло обернулся, бросив в Лео взгляд. Он показался ему и злым и тоскливым одновременно. «Такой себе день рождения», — подумал Тёрнер с лёгким налетом сочувствия.