Противоположности? Притягиваются!

Периоды восприятия, они же течки и колеи, были абсолютно неудобны для большинства не состоящих в отношениях монстров. Подавляющий жар, неспособность полноценно мыслить и анализировать как обстановку, так и собственные действия, постоянное возбуждение и навязчивые мысли о том, как бы его облегчить, спонтанные выбросы феромонов… Что может быть хуже? Только то, что на протяжении вот уже столетий общество, являясь собой смесью человеческой и монстроподобной рас, эволюционировало. Если раньше магия была прерогативой монстров, то со смешением она практически исчезла как таковая. Но на её смену пришли так называемые суперспособности. И мир заиграл новыми красками, проблемами и решениями. Но оставим историю там, где ей место, и вернёмся к тому отвратительному явлению, которое несмотря на всю эволюцию упорно не пожелало оставить монстров в покое. Хуже его могла сделать только способность к пирокинезу (а Гено на свою беду обладал именно ей). И это делало его своеобразной белой вороной. Обычно монстры со способностями стихий рождались среди элементалей. Гено к их числу не принадлежал, а относился к скелетоподобным монстрам. Не помогало и то, что его пламя было одно из сильнейших в мире, отчего порой вредило самому обладателю. Что-то можно было вылечить, а что-то навсегда отражалось на костях Афтера. Например, правая глазница, расплавившаяся в одной из самых тяжёлых битв за его карьеру. Медики пытались что-то с ней сделать, но через некоторое время опустили руки, просто следя за состоянием, чтобы избежать ухудшения. Так что неделю жара Афтеру приходилось переживать в полном одиночестве, подальше от любых населённых пунктов, в огнеупорном ангаре, в скудном гнезде из специальной одежды и сделанных персонально под него термоустойчивых одеял. Прошло ещё только полдня с начала его очередной колеи, но скелет уже устал от раскалённого собственной вышедшей из-под контроля способностью ткани (нет, обычно Гено прекрасно справляется со своим огнём, но не в эти периоды. Жара делает это с каждым), настойчивых позывов и нервирующего предчувствия. Афтер уже не в первый, даже не в десятый, проводит свои колеи и течки в подобном месте, под бдительным присмотром выделенной правительством охраны. Но, в этот раз, что-то подсказывает, что подлянка придёт именно от него. Верхушка уже несколько раз пыталась свести его с некоторыми огневиками, но совладать со способностью, с этим жаром никто так и не смог, так что вскоре свои порывы им пришлось умерить, а планы засунуть поглубже, дабы не злить одного из сильнейших действующих супергероев. Вот только в последнее время интерес к личной жизни «Геноцида» (это семейное, чего только стоят геройские прозвища братьев — «Паразит» и «Разрушитель»), точнее, к её полному отсутствию, вспыхнул, хэх, с новой силой. К тому же, сбивало с толку внимание от в рекордные сроки поднявшегося в десятку лидеров нового героя, с которым ранее отмеченное правительство в лице Доктора Гастера, несмотря на отказы, пока что мягко пыталось свести. Как кто-то такой молодой и перспективный может интересоваться тем, кто чуть было тяжело не искалечил всех своих возможных партнёров? Так что будущее у Афтера было таким же, как окружающие стены — серым, прямым и однотипным. Он либо умрёт при исполнении долга, пытаясь задержать какого-нибудь злодея, либо выйдет на пенсию и проведёт остаток жизни в одиночестве, разбавленном визитами братьев и их возможных детей. Не худшие перспективы, но вот, что люди, что монстры — странные существа. У кого есть возможности, бегут от них, как от проклятия, а у тех, кто этого желает, подобной милости нет. Гено уже давно примирился с реальностью, но вот такие вот моменты наедине с собой и снедаемой жарой возбуждением, просто до тошноты противны в своей тоске. Поэтому Геноцид и предпочитает быть отпетым трудоголиком. Дверь ангара неожиданно открылась с противным скрипом. О эта давящая тишина, прерываемая дьявольским звуком. Невозможно даже определить, что из этих двух вариантов хуже. Но этого не должно было случаться как минимум неделю. Эти тяжёлые плиты не могли сдвинуться с места. Тем более с внешней стороны. Афтер в данный момент беспомощен, но вместе с тем слишком опасен для окружающих. Скелету ничего не оставалось, кроме как сесть, натягивая на плечи не особо мягкое (зато не сгорит от первой же волны жара) одеяло. Инстинкты противно заныли. Кто-то посмел потревожить его покой и гнездо. Пламя, такое отвратительно бесконтрольное, встрепенулось, поднимая температуру вокруг ещё на несколько градусов, готовое отпугнуть или сжечь нарушителя дотла. Раскалённый воздух отвратительно зашипел, а помещение заполнили облака пара, скрывая пришедшего в белом мареве. Такой эффект возникал только в одном случае. При столкновении с ледяными способностями. Дверь с душераздирающим скрежетом вновь захлопнулась, отрезая внешний мир от очага невероятного тепла. Но у Гено не было наивных надежд на то, что его, окинув жалкую фигуру насмешливым взглядом, оставят в покое. Температура в помещении всё падала, в конце концов останавливаясь на приемлемом уровне. С гулким шумом клубы пара утянуло в вентиляции, раскрывая все, и так достаточно очевидные, карты. Рипер Деаз собственной, не милой Афтеру, ледяной персоной. Тот единственный, кому удалось устоять против адской способности Гено. Всегда сосредоточенное на огне и стойкости к нему, правительство и не думало зайти с противоположной стороны. До появления «Хозяина льда». Общительный, весёлый, сияющий, местами немного жуткий, наслаждающийся всеобщим вниманием, Рипер был всем тем, чем не был Геноцид, предпочитающий лаконично выполнять свою работу и избегать толпы. Казалось бы, монолитный лёд и хаотичное пламя, но тут всё было с точностью до наоборот. Не то чтобы Гено испытывал неприязнь к своему коллеге. Отнюдь. Несмотря на свой эксцентричный образ и характер, Деаз был довольно компетентным и эффективным героем, не уступая в этом «ветеранам». Просто Афтера вводило в диссонанс его поведение. С одной стороны, флирт молодого монстра мог быть ещё одной стороной его образа, обычным явлением, но с другой стороны, в агентство начали приходить расчёты от правительства на их возможную совместимость. Поэтому что сделал Гено? Как ответственный взрослый, он стал усиленно избегать ледяного героя, притворяясь, что не замечает двусмысленных высказываний и откровенного заигрывания, несмотря на все старания. Трусливо и глупо? За такое можно и огненным шаром в лицо получить, но внутренне Полумёртвый полностью признавал свою вину. Ему не хотелось ставить их обоих в неловкое положение, со своим ограниченным социальным опытом в направлении романтических отношений, неверно трактуя поведение Жнеца. Тем более напряжённо складывалась нынешняя ситуация, когда температура в ангаре неестественно опускается до отметки, комфортной всем остальным существам, а взгляд глазниц, лишённых зрачков метафорически вгрызается в кости огненного героя. По крайней мере, Деаз был достаточно силён, чтобы бесконтрольный жар не растопил ледышку ещё на подходе, а? Усиленный поиск позитива там, где его нет. — Посмотри на себя, упрямый старик, — обычно тянущийся сладкой, едва ли не приторной патокой голос полон холодного звона, но не осуждения, а беспокойства. — Неужели я недостаточно хорош, недостаточно привлекателен, что ты предпочитаешь медленно вгонять себя в гроб собственной силой и природой, чем принять мои намерения? Покрытые налётом белёсого инея крылья за спиной Рипера воинственно топорщатся, словно у разозлённой совы. Это было почти мило, если бы Геноцид позволил своим мыслям отойти немного не в том направлении. Старик вроде него давно не верит в сказки, окей? — Это частная, охраняемая территория, — цедит сквозь зубы, стараясь сохранять презентабельный вид (ага, полностью голый, лишь с полотном одеяла поверх плеч и окружённый ворохом феромонов) Афтер. — Ты вообще не должен быть сюда допущен. Уходи. Хозяин холода отчётливо недовольно цокает, неторопливо, будто опасаясь спугнуть трусливого зверька, приближается к откровенно жалкому, — несмотря на фактическую стоимость всего этого материала, — гнезду, в котором замер старший коллега. Не стоит винить Жнеца, что он отлавливает бедолагу в столь нелестном состоянии, он отчаянно пытался решить всё более цивилизованно, хорошо? Флиртовал, делал комплименты, пытался узнать поближе не как героя, а как монстра, скрытого под образом, звал на свидания, отправлял подарки. Буквально вся система знает о том, что герой номер три пытается ухаживать за номером вторым, но сам Гено? Да крепче него только стены из титана! — Не волнуйся, Геноцид, у меня есть все соответствующие разрешения и даже пара благословений от Паразита и Разрушителя, — не без самодовольства усмехается Рипер, может быть немного красуясь. Ледяной опасно кружил вокруг так называемой пародии на приличное, комфортное гнездо, но, к облегчению Гено, не пересекал эту последнюю черту, лишь соблазнял одним своим видом и испускал феромоны, похожие на сладковатую, холодную мяту в противовес дымным и перечным. Афтер постарался не думать членом и злиться на комиссию и братьев, что самовольно спланировали его личную жизнь. Может, они там уже и брачные контракты подписали?! Тоненький голосок услужливо напомнил, что бегал бы Гено от Рипера до победного конца, пока не умер от рук злодея или от собственной способности в течку. — Это самоубийство! — срываясь, шипит Гено, упрямо отодвигаясь подальше в гнездо и отводя от прохладной фигуры взгляд. — Я не собираюсь вредить тебе, как бы тебе не хотелось потешить своё эго. Рипер едва не давится воздухом от возмущения. Так вот как все его попытки видит этот глупый монстр с отсутствием чувства самосохранения? Номер три почти оскорблён такими предположениями от субъекта своей глубокой симпатии. Нет, куда больше ему жаль этого скелета, сейчас напоминающего ежа. Сколько стен был вынужден поставить Афтер, потерпев очередной провал. Раз за разом его собственная сила отвергала, калечила всех, кто пытался приблизиться к этому факелу? Жар, дарящий надежду и безопасность гражданам, но никто не видел под его ослепляющим светом угли чувств и самооценки, терзаемые виной и тяжёлыми мыслями. Но Деаз видел. Увидел в тот момент, когда этот герой вытащил один из подпольных экспериментов какого-то злодея из пылающей лаборатории. Наверное, это не здорово так крепко фиксироваться на своем спасителе, но крылатый хотел помочь в ответ, забрав Гено из лап одиночества, как когда-то его самого вытащили из огня. Ну и что, что адское пламя обрушится на него? У Рипера есть сильнейший криокинез. Не зря он был самым удачным образцом по слиянию двух способностей. У него всегда хватит сил усмирить чужой жар холодом. Если бы только этот упрямец дал Жнецу возможность показать, доказать его решимость. Но Афтер с упрямством слепого барана продолжает избегать всех его попыток. А Смерть позволял ему это, не желая спугнуть, пасть в немилость излишней навязчивостью. — Моё эго? — наконец прыснул смешком Хозяин льда, огибая край гнезда, подбираясь к своей добыче. — Это та ложь, которой ты кормишь сам себя, старик? Пойми, ни одно из моих действий в отношении тебя никогда не было направлено на что-то столь бесполезное. Геноцид чувствует себя чем-то маленьким, загнанным в угол огромным ночным хищником. Не сбежать, он видит жертву насквозь и готов к любой реакции. — Каждое слово было именно тем, что я имел в виду, — проглатывая молчание старшего героя, продолжает Деаз. — Я считаю тебя восхитительным и невероятным, красивым и решительным. Ты, твоё пламя влечёте меня, словно фонарь в ночи, который притягивает своим светом мотылька. — зная, какие у Полумертвого могут появиться предостережения, он лишь заранее отмахнулся от них рукой. — В отличие от насекомого, я не собираюсь сгорать. Слабаки не становятся на вершину топа в моём возрасте. Смерть опускается на колени рядом с краем гнезда, стискивая в пальцах свою тёмную мантию на бёдрах. В этот момент он ставит на кон всё. Крылатый не знает, что он будет делать, если Гено отвергнет даже это прямое и достаточно ясное признание. Только недавно заполучив в руки отчёты о том, что же творит с телом Афтера собственная сила во время течки, Рипер не мог не ужаснуться. Это так похоже на то, что лёд творит во время его периода восприимчивости. Это почти смешно. Если его сводит с ума всего пара циклов, то как этот упрямец терпел десятки лет? Что за нелепая целеустремленность в желании довести себя до гробовой доски?! — Да, я не могу отрицать того, что мало знаю тебя как Гено, ведь мы встречаемся лишь как герои. Но я хочу узнать тебя, хочу, чтобы и ты в ответ узнал меня, не как Хозяина льда, а как Рипера, — несмотря на с каждым словом тяжелеющий язык, говорит Жнец. — Меня также терзает моя сила, все смотрят лишь на совместимость, но ведь лёд и огонь прекрасно нейтрализуют друг друга. Разве ты не видишь? Ты не настолько стар, чтобы не замечать очевидное. Рипер просто не позволял Гено вставить даже слово, это ведь опять будут отговорки. Афтеру сначала стоит выслушать его точку зрения и хорошенько подумать над полученной информацией, а не уходить в привычное отрицание, сравнивая себя со слоном в посудной лавке. Как будто Смерть можно сравнивать с этими слабаками, которых ассоциация подкидывала раньше. Должен ли он затаить обиду? Из-за их действий, самооценка старшего монстра довольно сильно пошатнулась. Деаз был нетерпелив, но ради Геноцида? Он был готов подождать достаточно времени, пока тот не придёт к правильным выводам. В сложившихся обстоятельствах, Рипер — лучший и единственный выбор. — То, что Адское пламя вредит мне самому, не даёт мне право навязывать себя кому бы то ни было, — всё же хмурится Гено. Кажется, в его черепушке просто не укладывался сам факт, что он может кому-то искренне нравиться, чтобы мириться с его огнём. Словно в момент озвучивания симпатии какая-то причинно-следственная связь в его голове просто разрывается, не давая воспринимать информацию в её истинном значении. Что ж, эта расплавленная глазница должна была нанести серьёзный урон, да? Забудьте всё, что там Деаз пару минут назад думал о терпении. Этот ресурс у него стремительно заканчивался вместе с постепенно вновь теплеющим воздухом. Или это просто феромоны течного монстра начинают действовать на обычно охваченное льдом тело? — Хорошо, старик, попробуем по-другому, — тяжело вздохнул Рипер, сцепляя руки на животе (чтобы не рвать несуществующие волосы). — Прямолинейно, чтобы даже до тебя дошло, я надеюсь. Афтер почувствовал какой-то подвох. Отчего взгляд пустых глазниц мог быть таким выразительным? Он прямо костьми чувствовал чужое разочарование и обречённость. — Я хочу трахнуть тебя из самых своих искренних и лучших чувств, — слова слетают с зубов Смерти твёрдо, он действительно имеет в виду то, что сказал без капли смущения. — Хотел этого вот уже несколько лет, и собираюсь трахать тебя многие-многие годы на законных основаниях, как твой супруг. В конце концов, я добьюсь этого, сколько бы сил не потребовалось. Смущаться собственной дерзости по отношению к старшему коллеге и давнему кумиру можно будет после. Сейчас важен лишь результат. Жнец не позволит этому идиоту и дальше истязать собственное тело, или не быть ему самым молодым героем, вошедшим в топ десяти. Геноцид вновь потерял дар речи. Встречался ли ему когда-нибудь раньше настолько прямолинейный, без капли стыда монстр или человек? Хорошо, за ним и раньше пытались ухаживать, но… Была ли в том его вина, раз он продолжал не замечать ухаживания Рипера? Они не только не прекратились, а едва не укусили за тазовую кость. С такой решимостью, хватит ли Гено сил и дальше отказывать Смерти? Будем честны, такая целеустремленность подкупает. Только вот стоит вспомнить запах палёных монстров, людей, покалеченных Адским пламенем, как хочется убрать свои руки от крылатого как можно дальше. К счастью Афтера, о котором он ещё не подозревает, Хозяин льда плевать хотел на эти желания. Ничто не встанет у Жнеца на пути к любимому монстру, даже способности этого самого монстра. Геноцид мог только капитулировать под настойчивостью молодого героя, поднимая белый флаг. — Хорошо, я обещаю отнестись к тебе серьёзно и больше не избегать, — обречённо согласился Полумёртвый, сильнее кутаясь в одеяло. — Как только моё состояние придёт в норму, мы встретимся и поговорим. Теперь, когда добился своего, не мог бы ты уйти? Рипер едва ли не просиял от слов своего кумира. Несмотря на скудность освещения, свет словно заиграл на покрывавших его льдинках, отчего вся фигура Деаза засверкала. — Благодарю! — счастливо усмехнулся Жнец, но вместо того, чтобы послушаться огненного, он только внезапно преодолел последнюю преграду, нагло забираясь в гнездо. — Вот только… — ледяные руки поймали поздно попытавшегося уклониться Гено и прижали к вороху одеял. — я не собираюсь уходить, не оказав тебе надлежащую помощь, старик. Рипер навис над шокированным такими действиями, уже стоящие на грани с откровенным домогательством, Гено, наседая на старшего монстра своим не маленьким, утяжелённым крыльями и ледяной коркой доспеха весом. Теперь точно никуда не сбежит. Жнец так и лучился самодовольством, как кот, к которому в лапы попала огромная миска первоклассных сливок. На Гено вдруг с новой силой обрушился чужой феромон, больше не скрываемое возбуждение. Как бы хладнокровно не выглядел Рипер, колея Афтера всё же оказывала на него немало влияние. Держать себя в руках, когда перед тобой столь желанный подарок… — Рипер... — напряжённо прошипел Геноцид. У него было два выбора. Попытаться спихнуть с себя крылатого, тем самым отпустив одеяло, или же цепляться за грубый кусок ткани из последних сил. Для маленькой птички этот монстр оказался неожиданно сильным. — Да, Гено? — едва ли не буквально катая на языке имя старшего героя, мурлыкнул Жнец. — Ты же не думал, что я дам тебе дополнительное время для страданий и поиска отговорок? О, нет-нет-нет, для тебя есть только один выход — принять меня здесь и сейчас. Афтер едва не подавился слюной от такой наглости, немножечко выпадая в осадок, что дало Смерти время вырвать противный кусок одеяла из чужих рук и распахнуть его края, открывая для себя белые кости Геноцида. Действительно, неумело, небрежно обёрнутый, но самый настоящий подарок. — А если я не соглашусь, то что? Изнасилуешь?! — подтверждая слухи о своём вспыльчивом характере, скрытом под фасадом хладнокровия, рявкнул Гено, перехватывая наглые руки за запястья. Что конкретно предлагал этот юнец? Разделить течку, даже без первого свидания и лучшего знакомства? Какая вопиющая вульгарность. Ожидал ли Гено того, что последует после его слов? На краях пустых глазниц заблестели голубые слезинки, а лицо Хозяина льда надулось от обиды, насколько вообще это доступно скелетоподобным монстрам. Будто Гено на его глазах пнул маленького котёнка. Или хуже, сразу десяток маленьких котят, а потом и щенят в довершении своего греха. Каким образом это наглое создание может вдруг стать таким невинным и плаксивым? Что за чёрт? Даже понимая о чужих манипуляциях и вопиющих действиях, Афтер не мог не почувствовать угрызения совести. — За что вы так? Я ведь просто хочу помочь, — «добил» старшего героя дрожащим непролитыми слезами голосом Деаз. — Маленький манипулятор! — в сердцах вспыхнул Гено, пытаясь выдержать такую подлую атаку, но у него совершенно не было иммунитета против… Подобного непотребства. — Да гори ты в аду со своей помощью, — чувствуя своё окончательное поражение, проклял этого демона Полумёртвый, отпуская тонкие запястья. За свою долгую карьеру Афтер сталкивался со многими ситуациями, когда пытались сломить его волю. Кто же знал, что слабостью непробиваемого Геноцида станет такой грязный трюк, как щенячий взгляд в исполнении Хозяина льда? Рано или поздно каждый находит свою «Ахиллесову пяту». — Делай, что хочешь, — кривясь от собственной беспомощности, бросил Афтер, отворачивая голову, лишь бы перестать получать моральный урон от слишком милого вида своего молодого коллеги. Если бы Рипер знал раньше, что этот цундере не устоит перед жалким плаксивым поведением, то давно бы разыграл эту карту! И плевать на гордость героя номер три! Он бы нёс эту невинную жеманность как то самое оружие, которое пробило дорогу к душе Гено. — Ты не пожалеешь, старик, — как можно трогательнее, несмотря на проскальзывающее самодовольство, словно у акулы, почуявшей неподалеку всплеск крови, улыбнулся Деаз. Он наконец мог с чистой совестью возложить руки на огненного героя. Пока они спорили, температура вновь начала подниматься, пока что оставаясь на стандартных градусах монстра в период восприимчивости, не переходя в аномальную жару благодаря криокинезу Рипера. Как бы там ни было, какой бы дикой и выбивающей из привычной колеи не стала ситуация, Гено наслаждался теми моментами, когда чужой холод остужал тело. Обычно он с огнём на «ты», но вот в это время? Словно жар отыгрывается за всё то время, что Геноцид его игнорировал. — Надеюсь на это, — всё так же стараясь не смотреть на довольного крылатого на себе, проворчал Афтер. Деаз только шире усмехнулся такому поведению старика. Он же прекрасно видел, как кости дрожат от его изучающих прикосновений не только от холода. Он не собирался делиться знанием того, что под уравновешенностью старшего героя скрывается такая заманчивая сердцевина. Инстинкт самосохранения инстинктом, но идиоты есть во все времена. — Геноцид, — почти пропел чужое геройское имя Смерть, наклоняясь к его лицу ближе, улавливая красный отблеск от прилитой магии на скулах, — я буду твоим первым, не так ли? Только начавший расслабляться Афтер почувствовал стойкое желание сбежать из кажущегося безопасным гнезда и спрыгнуть в первый попавшийся овраг, надеясь, что тот ведёт прямиком к ядру Земли. Только огонь самой планеты мог избавить его от этого неловкого чувства. — Заткнись! — со смущения вспыхнул Афтер, остро понимая, что в общем-то прятаться от Хозяина льда абсолютно негде. — Неужели ты ещё не израсходовал свой лимит бесстыдных фразочек на сегодня?! Жнец лишь с ликованием впитывал подобную реакцию. Небо, обычно смахивающий на каменную статую коллега выглядел таким живым его, Рипера, стараниями. Раздражение, смущение, возбуждение, злость, он собирался взять всё, что пламенный собирался предложить, впитывая чужие эмоции как губка. — Будучи первым, я собираюсь остаться для тебя единственным, старик, так что тебе стоит начать привыкать, — нагло заявил на вопрос старшего монстра Деаз, скользнув ладонью по его руке, перехватывая конечность за запястье и поднимая её, плавно сплетая их пальцы, поднося к лицу и невесомо целуя чужие костяшки. — Ты застрял со мной очень надолго, а у меня довольно грязный рот. Этот пернатый ещё и имел уверенность в себе, чтобы подмигнуть кипящему от странной смеси чувств Афтеру. И вроде хочется спрятать лицо свободной ладонью, но с другой стороны также использовать этот кулак, чтобы поставить фингал под пустой глазницей. Чисто для профилактики, само как-то вышло, не его в том вина. — На интервью ты себе подобного не позволяешь, — процедил Геноцид, с некоторым, но скорее игривым сопротивлением, отчего зубы непроизвольно скрипнули, выдёргивая руку из загребущей лапки младшего героя. — Конечно, это только для тебя, — самым раздражающим образом просиял Жнец, упираясь в края гнезда по бокам от головы пойманной добычи. Где оформить возврат? Вызовите менеджера! Что значит нельзя? Это же не нижнее бельё! — Я не польщён, — до конца не доверяя самому себе в собственном здравомыслии, сказал Полумёртвый. Стал бы он вообще вести такие абсурдные переговоры с Хозяином льда из всех существ, если бы не находился в течке? Конечно же… Гено, если говорить на чистоту, не знал. Этот пернатый ублюдок выглядел так, будто мог достичь всего, чего пожелает в любом случае. Так Геноцид мог сохранить для своей гордости хоть какое-то оправдание. Это феромоны. Да, это они. И потом, отступать было уже поздно. К чёрту, даже сейчас звучит неубедительно. Гено никогда не относился к тем, на кого влияют такие гормональные манипуляции. Аромат конечно приятный и привлекательный, но это просто запах. — Дай себе время принять реальность, ты ещё просто в шоке от счастья, — продолжал счастливо парировать неловкие выпады старшего героя Рипер. Ледяной игриво провёл кончиком языка около повязки на глазнице Геноцида. надкостница там ощущалась теплее и мягче, несмотря на то, что термостойкий материал прикрывал основное повреждение. Постоянное видимое напоминание того, как собственное Адское пламя вредит хозяину. Деаз восхищался самоубийственной решимости Афтера продолжать быть героем даже после такой травмы, но куда больше ему хотелось дать старшему подзатыльник. Но ничего! Глядишь, через какое-то время получится мягко убедить уже мужа уйти в декрет, всё-таки наследников у него нет. Где один ребёнок, там вполне может быть второй и даже третий. А потом уже пенсия и отставка. Герои приходят и уходят, в каждом поколении есть уникумы, которые постепенно заменят собой нынешний топ десяти. А Гено такой у Рипера только один. Молодой монстр едва не заурчал от удовольствия, допустив мимолётную фантазию о своём возлюбленном в окружении их детей. Конечно, Смерть мечтал о большой семье, но не собирался принуждать Гено к детям, если тот выскажется против. Но мечтать ведь не вредно? — В-в глубоком, — заметив в Рипере неуловимую перемену и безошибочно усилившиеся мятные феромоны, выдавил Афтер. Что, чёрт возьми, внезапно нашло на его предполагаемого любовника? Счастливо-игривый настрой вдруг стал более решительным и целеустремлённым, а каждое действие вместо изучения больше имело провокационную цель. Острые кончики холодных пальцев выискивали чувствительные места на костях Полумёртвого, а уж с такой яркой реакцией из дрожи и сбитого стона на прикосновение к старому рубцу на рёбрах они никак не могли упустить. До этого напряжённые руки, сжимающие бока старшего героя и удерживающие на месте, расслабились, отчего ледяной то и дело соскальзывал с живота ниже, задевая болезненно стоящий, но блаженно забытый до этого момента член. — Ты такой тёплый, — томно мурлыкал Деаз, одной рукой поглаживая Афтера по мягкой, красной эктоплазме живота, а пальцами второй безвредно царапая шрам на грудине. — Меня невозможно было согреть, но с тобой так хорошо. Разве это не прекрасно? Словно сама судьба свела нас, чтобы решить проблемы друг друга. На лице бесстыдника появились первые отблески голубого румянца. Вот только смущался ли он? Нет, это был просто один из симптомов возбуждения и тепла. Обычно даже грелки довольно быстро остывали в его руках. Со временем Рипер привык жить в вечном холоде, уже приняв это за обыденность. Но отпускать Гено не хотелось в ближайшее никогда. Афтеру оставалось краснеть и учиться смирению. Судя по всему, младший герой не собирался замолкать, тем самым терзая душевное равновесие Полумёртвого. Как бы Геноциду не было неудобно просто лежать без лишних движений, пока ледяные пальцы изучают его тело, но он просто не мог преодолеть свой страх. Несмотря на то, что всё идёт гладко и Смерть ловко сдерживает своим льдом Адское пламя, казалось, стоит ему проявить инициативу и прикоснуться к наглой птичке хоть пальцем, как она тут же сгорит. Ужасные картины ожогов и запах палёного то и дело напоминали о себе. — Неужели ты совсем не боишься? Даже мои феромоны ужасно противные! — сорвался в своём недоумении Полумёртвый, комкая в руках одеяло. Если языки пламени и срывались с его ладоней, то вреда материалу не причиняли. — Совсем не боюсь, представляешь? — мягко улыбнулся Жнец, осыпая лицо старшего героя многими мимолётными поцелуями, отслеживая на его рёбрах потёртости, трещины и расплавленные места. — Знаешь, что мне напоминает твой запах? — не дожидаясь ответа, он только прикоснулся зубами к глазной повязке. — Свидание в парке или лесу, пикник, костёр, на котором готовятся ароматные овощи и мясо. Это скорее только больше соблазняет меня, чем отталкивает. Мы должны как-нибудь сходить на такое свидание. Аккуратно надавив большим пальцем на уголок рта Афтера, побуждая открыть, Рипер, наконец, напрямую поцеловал его, сначала на пробу, а потом более уверенно, заигрывая, сплетая языки. Монстр под ним дрожал, смотрел ошарашенно-осоловевши, потом запоздало, неумело отвечая, то и дело стремясь нагреться до высоких температур. Первыми тремя Смерть наслаждался, а последнее удачно компенсировал своим льдом, отчего периодически раздавалось шипение и поднимался пар. Не важно, он способен это контролировать, и Гено собирается убедиться в его правоте на прямом опыте. Едва не изнасиловав своим поцелуем рот относительно невинного Геноцида, Рипер немного отстранился. В какой-то момент его крылья расправились, укрывая гнездо куполом. Афтер тяжело дышал, смотря сквозь Жнеца расфокусированным взглядом. Ледяной решил считать это маленькой победой. Не дав Полумёртвому толком оклематься, Смерть сосредоточил своё внимание на его шее, целуя, покусывая, царапая кончиками клыков и вылизывая позвонки. Такими стараниями надкостница в этом месте станет одной сплошной отметиной, но Гено не находил в себе сил оттолкнуть разошедшуюся птицу. Тонкий палец проник между побитых рёбер, сбрасывая на осколок души пару искр магии, несущих заряд ответного возбуждения. Афтера едва не подбросило на месте, а изо рта вырвался жалобный стон. Бесстыдно? Но зато этот старик наконец схватил Деаза за бёдра, забывая свой страх и притягивая ближе. Даже если разум старшего монстра мог подбрасывать редкие протесты, тело, ведомое жаром и инстинктами знало, чего оно больше всего хочет. Течка, проводимая Гено в гордом одиночестве долгие годы, хоть и не совсем по его полной вине, рядом с другим монстром накинулась на бедолагу с десятикратным усилием. Пламенный едва не взвыл. Если раньше он мог пережить этот цикл с девяносто восемью процентами вероятности, то теперь, если Жнец передумает и сбежит, то он просто перегорит от собственного огня и невыносимого возбуждения. — Шш, я здесь, я не собираюсь уходить, — успокаивал старшего монстра Смерть, слыша рычание, которого тот сам не замечал. — Позволь мне только избавиться от этого… — удерживая голос ровным, говорил он, медленно, чтобы тот осознавал цель движений, скидывая мантию, аккуратными рывками выдирая её из-под тёплых рук. — Вот так, молодец. Посмеиваясь над неожиданной цепкостью пламенного, Рипер сформировал эктотело. Ничего выдающегося, как для обладателя огромных резервов маны, его можно было назвать тонким и жилистым, с худыми бёдрами и небольшой, задорной грудью. Гено тут же прижал крылатого к себе, надавливая на поясницу. Топить колею в тепле чужого тела показалось настоящей шуткой — его жара хватало на весь город. Но сейчас, с Деазом, с его холодом, который должен был бы неприятен любому другому носителю огня, Полумёртвый чувствовал облегчение. Да, сначала был шок от низкой температуры, но постепенно они уравновешивали друг друга до более приемлемого состояния. Прохладного монстра не хотелось отпускать от себя. Не в силах подавить лукавую усмешку от цепкости Афтера, Рипер чуть сместился с его живота ниже. Как бы он не предвкушал этот момент, не пытался представить, в реальности это было гораздо ярче, ощутимее. Гено не угрожал рассыпаться в руках зыбким миражом возбуждённого сознания. Смерть прижался промежностью к чужому паху, не в силах подавить дрожь. Тёплый, почти обжигающий член скользнул по его киске, раздвигая половые губы. В этот момент Жнец почти расплакался. Сдержало его только то, что старший герой ведь не поймёт, что чужие слёзы могли быть от счастья. Геноцид глухо рычал, сминая пальцами худые, голубые бёдра, чувствуя пульсацию возбуждения под тонкой псевдо-кожицей, прижатой к его неону. Холод, мята были везде, буквально окружая, и он отчаянно цеплялся за них. Напряжённое, настойчивое удовольствие распространялось волнами от места их соприкосновения. Холод плоти должен был оттолкнуть, но пламенному лишь нетерпелось наполнить её собой, урвать побольше этого облегчения и поделиться теплом в ответ. Видя, как старший герой всё больше теряется в потребностях, навязанных гоном, Рипер податливо мурлыкал, подставляя шею и плечи его клыкам. Он не был против нескольких, — а лучше даже десятков, — отметин. Но как бы он не отвлекал поплывшего монстра на маленькие, приятные пустяки, Геноцид порывисто вскинул бёдра, неумело и безрезультатно пытаясь проникнуть в лоно Смерти, но член только скользнул по влажным складкам, задевая головку клитора. Издавая что-то смешанное между смешком и стоном, крылатый снисходительно погладил Гено по скуле. Ну какой же этот старый цундере хорошенький. Как можно его не подразнить, несмотря на тихое рычание? — Я смотрю, так ты буквально загорелся нашим соглашением, а, старик? — с беззаботным восторгом, почти не обращая внимания на собственное тяжёлое возбуждение, спросил Жнец, надавливая пальцем на один из концов его шрама на грудине, заигрывая с тонкой структурой надкостницы там. — Я тоже с нетерпением этого жду. Мм, раз это наш первый раз, мне стоит проявить к тебе милосердие и особо не дразнить. Вжимаясь киской в член в ответ на ещё один рывок, Рипер лишь посмеивался. О-о, Гено так очарователен в своём нетерпеливом отчаянии, как и был раньше в шатком отрицании. Что-то в животе и душе Деаза сладко ёкало от такого. Да, стоит проявить к старшему монстру немного снисхождения, он это заслужил. Афтеру крупно повезло, что Жнец пришёл на встречу с ним уже заранее подготовленным. (Хотя, если бы Геноцид узнал об этом моменте десять-двадцать минут назад, то плевался бы кровью от подскочившего давления, поэтому Смерть и не стал шокировать его). Ледяной просунул руку между своих бёдер, подцепляя хвостик пробки, державшей его достаточно растянутым и расслабленным, а также не давая вытечь смазке зазря. С самым похабным стоном, чтобы подразнить Афтера, он вытянул из себя игрушку. Жнец тут же отбросил её куда-нибудь подальше. Из чего бы пробка не была сделана, её материал не выдержит аномальной жары от пламенного. Портить момент едким запашком плавящегося силикона не хотелось. Гено решил благоразумно держать рот закрытым и не задавать вопросов. Сейчас он не хотел об этом задумываться и, не дай небо, переживать кризис сексуальности. Хотя, если бы Афтер всё же осмелился спросить, Рипер бы с удовольствием и подробным описанием рассказал о том, как со злостью готовился к их встрече, трахая себя сначала пальцами, а потом игрушкой, составляя гневную тираду умственным способностям старшего коллеги. Хорошо, что Полумёртвый промолчал, а не то всё растянулось бы ещё больше. Смерть действительно любит слушать свой голос. Выедать мозг Геноциду — хороший бонус. — Знаешь, старик, оказывается, так приятно, наконец, добиться своего, — вкрадчиво выдохнул Рипер, глядя на старшего героя со сдержанным обожанием. Холодные пальчики обхватили член Полумёртвого, нежно массируя горячую псевдо-кожицу, растирая по ней капли голубоватой смазки. Деаз наслаждался этим весом и пульсацией магии в своей ладони. О, он абсолютно собирается пристраститься. — Разве ты не всегда получаешь то, что хочешь? — сбивчиво прошипел Полумёртвый, прикрывая глазницу и запрокидывая голову, упираясь пятками в край гнезда и сжимая в ладонях худые бёдра. — Может быть, — мечтательно выдохнул Деаз, массируя большим пальцем влажную от смазки головку. — Но получить тебя, Геноцид? Это совсем другое. Я бы добрался до тебя, даже если Ассоциация Героев была против и ставила палки в колёса. Будь у Рипера зрачки, они бы точно сверкали решимостью. Теперь, когда он видел этого более мягкого и податливого Гено, младший больше не собирался выпускать его из рук. Главное теперь сойтись характерами, когда их способности так идеально подходят друг для друга. Подразнив Гено ещё немного, Жнец приставил головку члена к своему лону. Расслабленные, влажные края дырки, упругие, прохладные стенки раскрывались под давлением собственного веса крылатого, принимая горячий неон. У Деаза едва слёзы не полились. Чужая плоть была совсем другим чувством, нежели игрушка. Если сосредоточиться, можно почувствовать саму пульсацию магии. И она тёплая, даже не собирающаяся остывать. — Х-хах, разве не восхитительно? Внутри меня — твой жар, вокруг тебя — мой холод, — не смог сдержать счастливый щебет ледяной, покачивая бёдрами, не пытаясь насадиться глубже, а просто наслаждаясь полнотой. Да, отчасти было больно, но Смерть не был бы героем, если бы не мог выдержать небольшой дискомфорт. От испытываемых ощущений, их способности вырывались, но тут же гасли друг о друга, наполняя воздух влажным, тяжёлым паром. Привыкнув к сладко саднящему, согревающему ощущению растяжения, Рипер постепенно опустил бёдра, пока их тела не прижались друг к другу. Неон Афтера вошёл так глубоко. Честно, Смерть немного приятно недооценил своего возлюбленного. Даже пробка стимулировала лишь чувствительные участки, расположенные у самого входа, не способная достичь точки G с небольшим опытом Жнеца. Но член Гено? Крылатый уже чувствовал, как горячая плоть сейчас помимо всего прочего, скорее случайно, но задевала хорошее местечко внутри, от стимуляции которого волны удовольствия становились всё интенсивнее. Осталось лишь научиться хорошо пользоваться теми возможностями, которыми обладал Полумёртвый. Это придёт со временем и большим количеством плодотворной практики. Геноцид почувствовал смутную угрозу, но шестое чувство потонуло под переполняющей тело эйфорией, не дающей трезво рассуждать. Да и как можно отвлекаться, когда Смерть словно нарочно наклоняется так низко, отчего кусают его чисто инстинктивно, мусоля клыками тонкие, полые кости до огромных, страшных синяков. То неловкое чувство, когда впервые за почти шесть десятков лет за плечами, позволяешь себе думать членом, и в итоге попадаешь в сексуальное рабство к восторженному, молодому любовнику. Контракт не поддаётся расторжению. — Так, мм, хорошо! Горячо! Аах! Ты прекрасен, Гено! — не сдерживал своих чувств Рипер, притягивая голову пламенного ближе к себе, ласковым перебиранием пальцев поглаживая его затылок. Поддаваясь собственной похоти, Деаз начал трахать себя членом старшего героя, громко постанывая во весь голос. Он просто не мог держать все чувства в себе, желая полностью разделить их с Гено. Стыда у этого монстра не было совершенно. А если и был, то тот нёс его с высоко поднятой головой, наслаждаясь им. Афтер нашёл занимательным то, что в удовольствии Рипер неожиданно энергичный, беспокойный и хаотичный. Это неожиданно мило. Смерть был жаден и порывист, направив свои силы на то, чтобы всецело отдаться наслаждению. Он выгибался, бесстыдно стонал, страстно царапался, беспорядочно хлопал крыльями, словно ни одна частичка его тела не могла остаться на месте. Только крепкая хватка пламенного героя на бёдрах ещё как-то удерживала Деаза. — Гено! Гено! Гено! Гено-о-о! — лихорадочно, звонко чирикал крылатый. Жнец раздирал острыми, укреплёнными льдом кончиками фаланг плечи и спину старшего монстра. В какой-то неуловимый момент тот сел, отчего и представилась такая прекрасная возможность. Афтер рычал и отвечал новыми укусами и царапинами на бёдрах, насаживая тонкое, бьющееся в удовольствии тело на свой член твёрдыми рывками. Помимо шипения от встречающегося с жаром льда, громких стонов и глухого рычания, отчётливо слышались пропитанные влагой шлепки и жадное хлюпанье принимающей неон киски. Такая греховная симфония похоти, момента близости двух монстров, заполняющая голое пространство ангара. Холодная, бархатная хватка нутра Деаза сводила Полумёртвого с ума. Обычно, он отличался большой выдержкой, но все, ха, бывает в первый раз. Смерть словно пытался своим лоном заполучить частичку пламенного. Вспомнив в страстном тумане об очевидном слабом месте Афтера, Жнец впился кончиками фаланг в огромный шрам на грудине, отдаваясь собственному оргазму, помогая себе второй рукой, размазывая чужую, ещё тёплую кровь по клитору. Птичка изящно выгнулась, счастливо крича и максимально расправляя крылья и топорща каждое перо от омывающего тело наслаждения. Спровоцированный вспышкой хорошей боли и крепкой хваткой мягких стенок, Афтер с рычанием излился обжигающим потоком спермы прямо глубоко внутрь младшего монстра, вжимая хрупкую фигурку в себя, хватая рукой в охапку маленькие, мягкие пёрышки на основании крыла. Тяжело дыша, вталкивая в сорванные глотки холодно-горячий воздух, пара рухнула в гнездо. Точнее Рипер, аккуратно позициируя крылья, рухнул на спину, утягивая Гено на себя. Возможно, он опасался сам падать на изрядно побитое тело старшего героя. Время расслабления после оргазма казалось для Геноцида самым прекрасным, неторопливым и мягким. Тонкие, прохладные фаланги методично пересчитывали остистые отростки на позвоночнике, скользя то вверх, то вниз. Прекрасный момент спокойствия. Пока Смерть не нашёл силы снова открыть свой медовый рот. — Мм, было хорошо... — спустя некоторое время отдыха, оживился Жнец, проводя пальцем вдоль позвоночника пламенного. Афтер расслаблялся всё больше под неторопливой лаской. Казалось невероятным, что этот хаотичный, энергичный комок ледяного пуха способен на такие размеренные действия. Приятно. Жар внутри затаился, утолённый и физической активностью, и чужим холодом. Гено уже и позабыл, когда мог так просто отдохнуть, отдаваясь этому без лишних мыслей. Впервые, собственный комфорт и ласковый монстр под боком были важнее окружающих проблем. В конце концов, он действительно не один герой в этой стране, не нужно засыпать, только чтобы разгрузить тело перед предстоящей работой. — Да, хорошо, — всё же согласился с довольным любовником Полумёртвый. Хотя добавлять монеты в копилочку чужого самомнения ой как не хотелось. Что-то подсказывало, что тем самым он только роет яму самому себе. Но разве может эго вырасти ещё больше, чем оно было у радостной птички? Казалось маловероятным. (Зря, Гено, ты уже должен был понять, что Рипер не признаёт каких-либо границ. Чай не бетонные, подвинутся). — Итак, — лукаво, подобно льстивому чёрту с капелькой дуринки, усмехнулся Деаз, ковыряя одну из собственноручно оставленных на лопатках старшего героя царапин, — теперь имея мнение, основанное на личном опыте, и определённо точно не жалея о содеянном, как бы ты оценил наш первый секс? По шкале от «восхитительно» до «лучшее, что случалось в твоей длинной и унылой жизни»? Я хочу знать точно! — Рипер, — устало фыркнул пламенный герой, слегка пихнув наглеца в бок. — Да, старик? Ты так поражен, что просто нет слов? — счастливо щебетал Жнец, словно и не заметив. — Заткнись, — опустился до почти-просьбы старший монстр, ощущая внутри вновь разгорающийся жар раздражения. — Но Гено! — тут же капризно захныкал, пряча веселье, Смерть, начиная елозить под Полумёртвым, тем самым тревожа сверхчувствительное место их соединения. — Мне это нужно! Афтер предпочёл проигнорировать метания младшего, пока тот вдруг странно не замер и не расплылся в хищной ухмылке. — Старик, как думаешь, сколько длится твой рефрактерный период? Надеюсь, он достаточно короткий для твоего возраста. Ты должен знать, что твоё «заткнись» сильно заводит. Долгое время это было единственным, что ты соизволил говорить мне. Афтер утробно рыкнул, ловя на себе жаркий, полный провокации взгляд Деаза, и уже самостоятельно инициировал поцелуй, за запястья прижимая ледяные руки к одеялам.