Легко

Эрлинг только-только выходит из душа, когда в номер стучат. Он поплотнее затягивает на бедрах полотенце и, механически вытирая волосы вторым, идет к двери, шлепая босыми ногами по полу. В коридоре обнаруживается Мартин — Эрлинг и не ожидал никого другого — как обычно с ленивой улыбкой и руками глубоко в карманах штанов. Его взгляд тут же дергается к полотенцу на голове Холанда, скользит оценивающе сверху вниз по его голым и еще мокрым плечам, упирается в полотенце на бедрах и снова возвращается к лицу. — Надо было медиа группу брать с собой, — наконец, подытоживает он. — Такой вид. — Хочешь, подожду, пока ты за ними сбегаешь? — с каменным лицом уточняет Эрлинг и с удовлетворением смотрит, как Мартина тут же разбирает смех. — Обойдутся, — мотает головой тот. — Все собираются внизу. Я сказал Сандеру, что зайду за тобой. — Да, дай мне собраться. Мартин проходит внутрь, закрывая за собой дверь, и Эрлинг оставляет его, вновь исчезая в ванной. Если бы было что-то срочное, Эде уже бы сказал, значит можно не торопиться, так что он неспешно вытирается, натягивает форменные шорты, досушивает волосы и только потом выходит, на ходу стягивая их в неровный пучок. Мартин уже успел разлечься на его кровати и залипнуть в телефон, но стоит Эрлингу появиться, он немедленно бросает на него взгляд поверх экрана. Его обутые ноги свешиваются с края, а белая футболка сбилась на животе. Он смотрит тем же взглядом, что и у двери — изучающим и внимательным — и от этого между лопаток будто щекотка пробегает. — Привел себя в порядок? — Я всегда в порядке, — деловито поправляет его Эрлинг, подхватывая со стула футболку и расправляя её в руках. — С этим сложно поспорить, — соглашается Мартин. В его голосе слышится ирония, а под ней что-то ещё, ласковое и мягкое. Эрлинг сглатывает, сминает футболку в руках и внезапно остро ощущает и его взгляд на своих голых плечах, и мизерное расстояние между ними, и тот факт, что впервые с самого начала этого тренировочного дня — первого в Осло — они одни. Эрлинг на самом деле очень ждал этого. Ждал его. Приложило в момент, когда Мартин кинул в чат фотку из аэропорта, мол, скоро. На смазанной фотке были только люди, зал ожидания и край колена, но тогда Холанд отчетливо осознал, что они вот-вот снова встретятся, и внутри сладко потянуло, разлилось теплом. А потом еще раз — когда взгляд выцепил знакомый светлый затылок в холле. Когда они далеко, хватает разговоров, шуток и редких фото в чате, но нахождение Мартина на расстоянии вытянутой руки творит что-то странное с Эрлингом и отдельными частями его тела. На людях он заталкивает все лишние мысли куда подальше, но когда Мартин лежит такой умиротворенный и расслабленный на его кровати и вот так смотрит… С Эде всегда было легко — и говорить, и молчать. Сидеть вместе на газоне под солнцем, ожидая начала тренировки и трепаться о мелочах; подшучивать над Сандером, цепляясь друг за друга и сгибаясь от смеха; валяться на одной кровати, чувствуя, как дыхание перехватывает просто от того, как соприкасаются локти. Мартин никогда не спрашивал его о планах и не заставлял что-то решать, только поддразнивал легко и дружелюбно, гладил ласково пальцы, когда никто не смотрел, понимал с полуслова и видел его как будто бы насквозь. Так что перейти с ним от всего этого к чему-то большему: к откровенным прикосновениям, к поцелуям, жадным и нетерпеливым, к зажиманиям по всем укромным уголкам Уллевола… тоже оказалось слишком легко. Таким и оставалось. — Мы опаздываем? — уточняет Холанд. — Нет, но там должно быть весело, командные развлечения, — тянет Мартин задумчиво и очень-очень наигранно, откладывает телефон в сторону. — И Сандер нас потеряет… В уголке его рта мелькает кончик языка, мгновенно приковывая взгляд, и шею щиплет жаром. Эрлинг не глядя отбрасывает футболку и делает пару шагов к кровати, пока нога не упирается в её край. Не давая себе времени передумать, ставит колено на матрас и нависает над Мартином, упираясь руками по обеим сторонам его плеч. Да так и замирает, разглядывая чужое лицо. Высокие скулы, светлые ресницы, смеющиеся хитрые глаза. Красивый, зараза. Сердце толкается куда-то в горло. Мартин и не думает отодвигаться, только задирает голову, чтобы было удобнее смотреть в ответ. Глаза у него блестят. — Но возможно у нас есть чуть-чуть времени, — заканчивает он тихо. Его прохладная ладонь ложится Эрлингу на плечо, поглаживает осторожно. — Черт, — бормочет он будто бы про себя, — ты стал еще больше. И кудри отрастил. Он тянется к затылку Эрлинга, и тот молча позволяет ему стянуть резинку. Непослушные, мягкие после душа волосы рассыпаются, на миг занавешивая лицо. Мартин осторожно убирает их ему за уши. Уголок его рта ползет вверх. — Златовласка, — дразнит он беззлобно и даже как-то нежно, перебирая пальцами светлые пряди. — Ой, заткнись, — фырчит Эрлинг и наклоняется к нему. Первый поцелуй получается поверхностным, коротким, но даже от такого внутри всё стягивается в тяжелый узел. А от второго и вовсе закипает кровь, когда Мартин тянется навстречу, сталкивая их рты снова. Его пальцы ложатся на затылок, давят несильно. Эрлинг опускается рядом с ним, не разрывая поцелуя. Гладит свободной рукой горячий живот, нетерпеливо зарываясь сразу под футболку, ведет жесткой ладонью наверх до подмышки и обратно вниз, нетерпеливо сжимает ягодицу. Мартин вздыхает шумно в поцелуй. — Подожди. Ерзает под ним — стягивает обувь, запоздало понимает Эрлинг — и тут же льнет обратно, обнимает обеими руками, целует снова, втираясь всем телом, и от этого последние мысли смываются окончательно. Хочется только целовать его, трогать его, быть ближе, ближе, ближе. — Эде, — выдыхает он хрипло в чужой рот, гладит, сжимает, нетерпеливо трется бедрами о бедра, — Эде… Член уже оттягивает шорты, от трения через ткань почти больно, и у Мартина, кажется, те же проблемы, потому что он ахает беззвучно, жмурится. — Стой, давай вот так. Его ладонь проскальзывает под пояс шорт Эрлинга, тянет вниз, осторожно высвобождая налитый кровью член. Окончательно их стащить Мартин оставляет ему, а сам пока выскальзывает из футболки и откидывает её на спинку стула. — Нам все-таки еще вниз в этом идти, — шутливо комментирует он. Между шеей и плечом на его бледной коже видна еле заметная граница не сошедшего за зиму загара — Эрлинг наклоняется и припечатывает её губами, ведет языком влажную линию до ключицы, прикусывает и с удовлетворением слышит ответный, судорожный вздох. — Да, капитан, — серьёзно кивает он, целует еще раз и сам лезет руками к чужим штанам. Мартин вспыхивает короткой, смущенной улыбкой, позволяя себя раздеть. Его аккуратный член прижимается к животу, и Эрлинг уже думает, как лучше действовать — руками или языком — но Мартин снова тащит его обеими руками на себя, выгибается навстречу, обхватывая коленями, и лезет между их животами рукой. От первого же прикосновения перетряхивает точно от разряда током. По слюне становится чуть легче, не так остро, и когда Мартин оборачивает оба ствола мокрой ладонью, удержаться от стона не получается. — Мартин… — Да, — еле слышно откликается тот, трется носом о его щеку, крутит кулаком, — Я здесь. Его ладонь двигается уверенно, пальцы ласкают обе головки, задевая чувствительные места. Эрлинг дышит тяжело в чужую шею и теряется окончательно — в движениях, в близости, в нём. И когда Мартин ахает рвано ему на ухо и со стоном выплескивается между их животами, содрогается и кончает тоже, толкаясь в тесный кулак. Между ними липко и мокро, но какое-то время лежать так, приходя в себя — хорошо. Мартин ласково поглаживает его шею и затылок, зарываясь пальцами в волосы. — Нам всё-таки пора. Эрлинг скатывается с него в сторону и молча смотрит, как он подхватывает свои вещи и уходит в ванную. Шумит вода. Хорошо. В комнате отдыха шумно, соревнование идёт полным ходом. Мячи летают от стены к стене, бьются о них с глухим стуком. Собравшиеся вдоль стен парни поддерживают то одних, то других, а то и всех сразу, комментируют наперебой. Сандер стоит у самой двери, прислонившись плечом к косяку. Мартин тянет Эрлинга за рукав, пока они не оказываются позади него, наблюдая через плечо, будто они были тут с самого начала. Сандер оборачивается к ним, проходится взглядом по мятой футболке Мартина и красным пятнам на щеках самого Эрлинга. — Это ваше понимание «сейчас спустимся»? — интересуется он. Холанд жмет неопределенно плечом, делая вид, что полностью увлечен происходящим. Краем глаза он замечает, как Мартин улыбается. — Так получилось. Кончики его пальцев находят пальцы Эрлинга, гладят осторожно. Нет, с ним не просто легко. Не просто хорошо. С ним охренительно.