«Лекарство от темной души»

Я собираюсь продолжать идти, пока я не выиграю — или умру.

Не думайте, что я не знаю, как это может закончится.

Я знал это в течение многих лет.

Гарри Поттер.

             В ящике темно. Непроглядная тьма. Стоит пошевелиться — натыкаешься на стенку. Воздух пыльный, затхлый. Охваченная ужасом, начинаешь биться и метаться в своей тюрьме — и от этого всё сильнее задыхаешься…       Миари не знала, сколько времени она лежит в этой тьме. Измученная, порой она вообще переставала себя ощущать — то ли терялась во мраке, то ли мозг просто отключался, и тело панически трепыхалось по собственному разумению…       Вдруг, в этой звенящей тишине она слышит чей-то голос. Он ей не знаком, но Миари старается прислушаться. Однако тот быстро пропадает, точно кто-то крутанул ручку радио на кухне.        — Миари…  — сдавленно, еле слышно за стенами этого треклятого ящика.       Девушка хорошо знает этот голос, слишком часто слышала из его уст своё имя.       Генма.       Абсолютная темнота вокруг. Такая, в которой не важно, открыты или закрыты у тебя глаза.       Голос доносится из-за прочных досок, что мешают ей выбраться из этого капкана:        — Ты слышишь меня? Иди на мой голос, принцесса…       Миари начала извиваться, пытаясь высвободиться, и тут же наткнулась плечами на стенку слева, стенку справа. Запаниковав, попыталась сесть — и ударилась лбом.              «Чёрт!»              Это тесное, тёмное место было наполнено глухими вздохами, стонами, воплями. И лишь когда горло запылало огнём, Миари поняла: объятая ужасом, кричит и стонет она сама. Куда бы она ни рвалась, везде натыкалась на стену, жёсткую, неумолимую. И понимала: дальше только тьма.       — Миари…— вновь позвал тёплый голос.       Она уже более чётко слышала его за шероховатыми досками.       Ужас вымыл из головы все рациональные соображения; тело взяло верх над разумом. Словно зверь в ловушке, Миари выла, билась и мотала головой в тесной клетке, среди бесконечного мрака.       — Возвращайся к нам…— голос стал похож на умоляющий и Миари закусила губу.              «Надо выбираться отсюда, как можно скорее!», — твёрдо решила девушка и уперла колени в доски, стараясь приложить всю силу, что у неё ещё оставалась в небольшом запасном мешочке.              Миари надо было успокоится, и она нашла лучший способ отвлечься — думать.       Пока её руки методично продалбливали доски, она заставляла мозг работать.       Она не могла понять, почему заперта в этом затхлом ящике, до жути напоминавший ей гроб.              «Так, стоп, нельзя об этом думать!», — девушка решительно тряхнула головой и, постаравшись перевернуться на бок, навалилась телом на крышку «гроба».              Миари очень хорошо знала свою религию.       Она возникла из верований древних японцев, что существует два мира — реальный и потусторонний. Каждый из миров заселен живыми существами. Реальный мир заселен людьми, а в загробном мире правят духи.       Чтобы попасть в мир мертвых, сначала нужно пересечь пустынную равнину и горы, пересечь реку Сандзу, (граница между миром живых и мертвых). Согласно верованиям, обычно люди пересекают реку на седьмой день после смерти.       Однако, Миари ничего не помнила о каком-то проклятом ящике.              «Может, это один из восьми адов Эммы*?» — лихорадочный смешок.                            — Тяжелая кровопотеря, геморрагический шок был неизбежен, — пожал плечами врач. — Судя по её карточке, в организме скопился неизвестный токсин, он так же повлиял на обильную кровопотерю, — ниндзя-медик нахмурился, просматривая свои записи.       — Откуда он мог взяться у неё в организме? — Генма спросил чуть более озлобленно, чем хотелось бы. Он крепко держал ладонь Миари в своей, боясь, что, если отпустит, аппарат перестанет издавать свой истошный пищащий звук.       Генма внимательно наблюдал за каждым движением мускула на лице девушки.       Широкие плечи мужчины были окутанные одеялом из злобы на самого себя.       Не успел. Не спас.       Ширануи зажмурился, кусая губы.       Перед глазами стояла картина, опутанная туманом из прошлого…              — Ну, всё, ещё удар и она точно здесь помрет, давайте закругляться, — томно произнёс Генма, протягивая Миари руку и помогая встать на дрожащие ноги.       Девчонка хмурилась, покусывая разбитые губы, но не пыталась показать, что безмерно ноют мышцы от усталости.       Выдернула руку.       С гордо поднятым носиком, которым она нескончаемо шмыгала, собирала разбросанные сюрикены. — Я им ещё покажу, вот только... наберусь сил и...— Миари стиснула зубы, в груди предательски ныло.— Они больше никогда не будут смеяться...       Ширануи усмехнулся, когда Миари чуть не завалилась, схватившись за одно из деревьев.       — Упорная, ты сегодня молодец, давай помогу, — Ширануи блеснул глазами и снова подал ей руку.              Возвращаясь в реальность, Генма сжал белоснежную простынь.       Если глаза цвета миндаля больше не смогут искриться той неподдельной радостью, он себе этого никогда не простит.       Врач задумался, поправляя очки-половинки.       — Мы взяли на пробу несколько образцов, возможно, сможем сопоставить его с одним из тех, что есть в списках. Но пока, могу сказать, что он появился в её организме сравнительно недавно.       Ширануи нахмурился, веки Миари нервно подрагивали, а дыхание участилось.       — Вам бы тоже не помешало прилечь, — врач укоризненно посмотрел на шиноби, отмечая про себя, что в скором времени тому понадобиться перевязка.                     Миари стёрла кулаки в кровь, пока боролась с, уже изрядно подуставшими, досками. Она безутешно прислонилась лбом к одной из них, прислушиваясь.       Куноичи надеялась вновь услышать знакомый шёпот, но казалось тьма ещё больше сгустилась над её «гробом», затягивая.       Однажды, тьма ей уже предлагала сдаться, но Миари вежливо отклонила её приглашение.       В сознание ворвалось воспоминание, словно быстрая пощечина от самого ветра:               — Ты должна бороться! Не смей сдаваться!              — Эти чёртовы деревяшки, не… поддаются, — Миари злилась. На себя за свою беспомощность, на ящик, на тьму, что всё это время бродила вокруг в ожидании, когда же воля девчонки сделает её ручкой и она сможет полакомиться свежей душой.       Внутри что-то неприятно заскрежетало.       Миари вдруг вспомнилось лицо девочки по имени Карин, что она защищала в лесу.       Интересно, она жива? Всё ли с ней в порядке?       А Какаши? Как же он?       Миари запомнила его лицо последним лучом уходящего света.       Отец!       Он же даже не знает, где его непутёвая дочь!       Девушка устало подняла взгляд.       Она смотрела сквозь прорези между дощечками, вглядываясь в темноту, рассматривая, как царица застыла в ожидании, протянув свои тонкие пальцы.       То, что находилось внутри Миари её определенно привлекало, она смачно облизнулась, склоняя голову на бок. Из второй руки исходил чёрный туман, опутавший древесную темницу.       Тьма подобралась ближе, и девушка почувствовала её зловонное дыхание на своей коже.              — Ты должна бороться! Не смей сдаваться! — в голове стучал набатом голос Хатаке.              Миари усмехнулась, бросив последний взгляд в черноту.       — Не… сегодня.                     Генма дёрнулся, только заслышав: «бип-бип-бип» в ускоренном режиме.       Он моментально очнулся, сбрасывая с себя лёгкий покров дремоты.       — Миари!       Девушка испуганно открыла глаза и тяжело задышала.       В воздухе чувствовались насыщенные нотки стерильных бинтов, хлорки, омерзительной ихтиоловой мази и чего-то непонятного, но знакомого ещё с детства.       Она хотела вскочить, но лёгкие руки Генма легли ей на плечи, осторожно возвращая назад.       — Активная, тебе ещё рано вставать, — Ширануи старался спрятать за лёгкой улыбкой своё неимоверное облегчение и радость, что теплом разливалась где-то в душе.       Миари попыталась осмотреться, привыкнув к такому долгожданному свету.       Обшарпанный и стёртый до дыр линолеум навивал щемящую сердце тоску, а выкрашенные в блеклую грязно-зелёную краску стены, словно навалились на девушку, не позволяя вдохнуть полной грудью отвратительный смрад больничной палаты.       Угнетающая атмосфера безнадежности, отчаяния и безграничной боли.       Но в любом случае, это лучше, чем чувствовать сырость и затхлость прогнивших досок.       Миари вздохнула, с облегчением откидываясь на мягкие подушки.       — Я сейчас, — легко произнёс он, осторожно касаясь тёплыми губами порозовевшие костяшки её пальцев.       Убедившись, что куноичи больше не предпримет попыток подскочить, точно сайгак, Генма пошатываясь отправился за врачом.       Девушка бросила быстрый взгляд на его тело, замечая бинты на животе, пропитанные маслами и прочими мазями.       На Миари тут же обрушилось сожаление из-за её беспечности, которое не собиралось так просто уходить.       — Чёрт…                     — Прежде всего я хочу поздравить вас с удачным завершением второго отборочного этапа экзамена! — голос Хокаге отдавался эхом в помещении арены.       Он стоял на небольшом возвышении, что никак не помогало ему хоть на пару сантиметров приблизиться к росту среднестатистического шиноби.       Рядом с ним так же находились наставники оставшихся команд, с гордостью взирающих на своих учеников.       Ребята, ещё не до конца осознавшие, что прошли столь сложный путь, осматривались, стараясь перевести дух, что-то внутри подсказывало, что им не дадут времени на передышку.       Арена была достаточно большая, выкрашенная в нейтральные оттенки, она больше напоминала какой-то мрачный склеп. Единственное, на что действительно можно было обратить внимание — это скульптура рук, сложенных в печати. Позади неё расположились синие деревянные окошки.       Какаши стоял между возбуждённым Гаем и невозмутимым Асумой, что не пренебрёг зажечь сигарету прямо на арене, под гневный взор своего отца.              «Моя команда кажется весьма потрёпанной, но то, что они смогли дойти до этого этапа, уже кое-что значит», — Хатаке сложил руки на груди, рассматривая остриженную Сакуру, ссадины на лице Наруто и необычную метку на шее Саске.              — Ого! Группа Саске тоже прошла! — Гай усмехнулся. — Но против моей группы у них нет шансов. В отборочных боях, хочешь ты этого или нет, в первую очередь играет роль хорошая физическая подготовка, — хмыкнул Майто.       Какаши невольно возвращался к воспоминаниям.       Он слишком хорошо помнил тот липкий страх, что возник в его теле, едва он взглянул на Миари, лежащую на холодном, железном столе. Гневные выкрики ниндзя-медиков, испуганные глаза самого Хатаке, отражающиеся от стёкол дверей операционной.       Запах крови девушки, казалось, въелся в его кожу, вместе с пятнами на одежде.       Никогда не забудет то невероятное облегчение, с которым он смотрел на Миари, когда ту перевели в палату и Какаши увидел, как вздымается её грудь от неровного дыхания.       — Ах, Какаши, в юности всегда приходиться узнавать вкус невзгод и горечь поражений…       Хатаке очнулся и легко повернул голову в сторону прилизанного друга.       — А? Что ты сказал?       Гай немедленно покрылся коркой хрупкой злости, тут же сменяемой какой-то только ему известной решимостью.       — Внимание! Сейчас Хокаге объяснит правила третьего отборочного этапа. Просьба всех слушать внимательно! — скомандовала Анко и шёпот между рядами прекратился.       — Итак, вот-вот начнется третий отборочный этап экзамена… но перед тем, как объяснить вам правила… Я хочу раскрыть вам истинную цель этого экзамена…— Хокаге замолк, посматривая на ничего непонимающих учеников. — Наверняка вы не раз задумывались над тем, почему мы проводим экзамен совместно со странами-союзниками…— Хирузен коснулся рукой своей шляпы. — Вам говорили: «для укрепления дружбы между союзниками» или «для обмена опытом среди шиноби». Пусть эти слова не вводят вас в заблуждение! — Хокаге толкнул пальцем табак в трубку и прикурил. — Этот экзамен служит имитацией военных действий между бывшими странами-союзниками…       — О чём это он? — недоумевающая толпа коноховцев перешёптывалась.       — Эй! Какая ещё к чёрту война! — выкрикнул недовольный Наруто, привлекая всеобщее внимание. — Разве мы проходим этот экзамен не для того, чтобы среди нас выбрали достойных стать чунинами?       Хирузен выпустил комок густого дыма.       — Это и так ясно. Однако у экзамена есть и другая сторона. Шиноби каждой из стран выступают на экзамене за честь своей родины. И сражаются за эту честь не на жизнь, а на смерть!       — Честь родины?       — Именно по этой причине сражались на экзамене ваши предшественники. Равновесие достигается ценой человеческих жизней. Таков смысл «дружбы» между шиноби…       Хатаке бросил гневный взгляд на Хокаге. Он всё ещё не мог ему простить такую «неудачу», (так окрестил Хирузен выбывание из строя Миари), а теперь он напрочь запугал детей рассказами о высокопоставленных гостях, что будут рассматривать их поединки, словно перед ними сражаются гладиаторы для потехи.       —…одновременно с этим сильные страны смогут оказывать давление на своих соседей…как бы говоря: «Моя деревня воспитала могучую военную силу и теперь несокрушима»...       Какаши боролся в душе с грязной мыслью, о том, как ему иногда хочется врезать по этой старческой физиономии, дабы привести старика в чувства.       Шиноби страдал приступами злобы с того самого злополучного дня, когда увидел те странные знаки на её ладонях.       Что заставило её пойти на такие жертвы?       Хокаге?       Они сами?       Какаши настолько погрузился в свои мысли, что очнулся только тогда, когда Якуши Кабуто поднял руку, оповещая о своём отказе от участия в промежуточном экзамене.       Хатаке обратил внимание на странный взгляд направленный на наставника-джонина команды звука. Какаши нахмурился.       Генма успел предупредить Хатаке, что он несколько странный и за ним стоит приглядывать.              Саске бросил подозрительный взгляд в сторону одного из участников команды звука.       Острая боль пронзила его плечо, и он моментально схватился за него холодными пальцами, давая коже время остыть.              «Боль накатывает всё чаще…Чёрт!»              Сакура обеспокоенно посмотрела на напарника и приблизилась.       — Саске, тебе тоже надо отказаться от отборочных боёв!       Учиха трясло, он скрипел зубами, стараясь вложить всё своё раздражение в один испепеляющий взгляд в сторону розововолосой.       — Что?! — Наруто стоял позади в недоумении.       Новый всплеск боли заставил его ухватиться за плечо рядом стоящего Узумаки.       — С тех пор как на тебя напал Орочимару, ты сам не свой! Твоя метка всё ещё болит? Если ты собираешься сражаться в таком состоянии…              «Метка?» — Наруто обратил свой взор на плечо Саске.              — Я знаю! Всё это время ты терпишь боль!       — Замолчи, — прошипел Учиха.       — Я расскажу учителям об этой метке! — девушка хотела было поднять руку, но Саске успел перехватить её.       — Никому ни слова…       — Я не могу видеть, как ты страдаешь…Почему ты такой упрямый?! — глаза Харуно быстро наполнились влагой.       — Обойдусь без твоих переживаний, — холодно произнёс Саске, всё ещё скрепя зубами. — Я же говорил, я — мститель. Мне плевать на звание чунина. Мне нужно знать, насколько я силён. Здесь множество достойных противников…— Учиха быстро мазнул взглядом по рядам. — Я не позволю тебе лишить меня возможности сразиться с ними.       Наруто наконец вышел из оцепенения и гневно посмотрел на Саске, схватив его за здоровое плечо.       — Ах ты, скотина! Что ты несёшь, идиот! — сыпал оскорблениями Наруто, вглядываясь в холодные глаза напротив. — Сакура же за тебя так волнуется…       — Наруто…— голос друга показался ему на мгновенье каким-то неестественно низким. Саске сделал шаг. — Я хочу сразиться и с тобой тоже…— его глаза поблёскивали ироничным весельем.       Стук сердца Наруто, казалось услышал весь зал.       Он смотрел в эти обсидиановые омуты, стараясь разгадать, что же скрывается по ту сторону.       Тьма?       — Гх…— новая порция боли пронзило тело генина, он качнулся.       — Саске! — Наруто придержал его одной рукой с силой прижимая к себе, не давая упасть.       — Будь тише, усаратонкачи.              Хирузен бросил недовольный взгляд в сторону троицы Какаши.       — Я так и знал, — нахмурился старик.       Митараши быстро скользнула к Хокаге.       — Нужно срочно увести его с экзамена…       — Боюсь, такой, как он, не станет вас слушаться, — голос Какаши заставил их обернуться. — Как никак он…из клана Учиха.                            — Что там с экзаменом? — после нескольких процедур и болезненной перевязки, Миари жевала безвкусный сэндвич, что выдавали на обед каждому из больных. Как назло, ей попался тот, что её вкусовые рецепторы расценили как мел.       Генма усмехнулся тому, как девушка старательно пыталась проглотить безвкусный комок и любезно предложил ей обменяться.       Очень кстати, у него был сэндвич с форелью.       — На сколько верны слухи, прошло пять команд от нашей деревни, — Ширануи устало потянулся, отправляя кусок себе в рот. — Но, судя по твоему лицу, тебе интересно другое, — шиноби усмехнулся, засмотревшись как девушка не шевелится в ожидании. — Да, команда Хатаке есть в этом списке.       — Да! — вскрикнула девушка, выбросив руку вверх, но быстро поняла насколько это было глупо, почувствовав обжигающую боль в предплечье.       — Осторожнее, активная, так у тебя ничего не заживёт, — укоризненно произнёс Генма.       — На себя посмотри, у самого раны, а ты тут высиживаешь, сгорбившись в три погибели, — Миари повторила его взгляд.       Куноичи осмотрела пациента.       Под глазами виднелись чёрные круги; часть его каштановых волос, слегка мокрые от пота, вызванного лёгкой температурой, были убраны в незамысловатый пучок, остальные покорно лежали на плечах.       Странно было видеть его без банданы и сенбона.       Уставшему, словно совсем не спал, ему не давала покоя зевота.       Он иногда кривился от тугой боли, но неумело это скрывал за дурацкими шуточками про медсестёр.       Миари пришлось слишком долго его уговаривать идти к себе в палату и поспать. Однако, после нескольких тычков ногой в бедро, он всё-таки уплыл из палаты, на мгновенье остановившись, чтобы бросить какую-то едкость, но как только он увидел снаряд в виде подушки у Миари в руках, быстро удалился, громко смеясь и тут же охая от боли.              Через некоторое время пришёл врач осмотреть Миари и выдать пластиковый стаканчик с разноцветными таблетками, что ей необходимо было принять.       Девушка бросила быстрый взгляд на их количество и сморщилась.       — Вам безусловно повезло.       — Что? — девушка запила одну из капсул, непонимающе посмотрев на доктора.       — Что один, что другой ни на минуту не хотят вас оставлять, — врач осмотрел прикрепленный к кровати планшет, кивнув каким-то своим мыслям.       — Другой? — Миари удивлённо моргнула.       — Хатаке Какаши, что принёс вас сюда, — кивнул ей врач. — На самом деле, он был здесь, когда происходила ваша операция, и даже стал срочным донором.       — Д-донором? — Миари чуть не подавилась таблеткой, но вовремя смогла пропихнуть её в глотку водой.       — Он дважды спас вам жизнь, — улыбнулся ниндзя-медик. — Цените таких друзей.       Вскоре, сверив все показатели и анализы врач покинул палату, пожелав, чтобы пациентка хорошо выспалась.       Миари лежала на подушках, смотря в белый потолок с небольшими чёрными подтёками, что больше были похожи на тучи и думала.       Мысли, крутящиеся огромными смерчами в голове, не давали сосредоточиться.       Она чётко помнила, как отправила Карин к воротам, а сама осталась сражаться с гигантским тарантулом, но вот дальше… оставался большой пробел.       Как она сумела выжить?       Может, это Какаши отбил атаки противника?       Миари подняла здоровую руку и вгляделась.       В нескольких сантиметрах от сгиба, на бледно-розовой коже, виднелся свежий след от иглы катетера.       — Как он узнал, где я? — спрашивала Миари у пустоты больничной палаты.       Сон совершенно не шёл.       Миари встала с кровати, при этом громко скрипнули проржавевшие пружины.       Мрачный сумрак, сгустившийся из-за туч, сквозил через давно не мытые стекла окон, на которых едва заметно колыхалась выцветшая грязно-серая занавеска.        Миари подошла к окну и присела на край колченого стула, который незамедлительно с надрывом, заскрипел под ней.       Девушка отчаянно старалась вглядеться сквозь стёкла в прохожих, положив руки на подоконник.       — Он дважды спас вам жизнь, — улыбнулся ниндзя-медик. — Цените таких друзей.       Куноичи тяжело вздохнула, пытаясь припомнить хоть что-то.       Она знала, как работает память. Воспоминания, которые кажутся безнадежно утраченными, могут вернуться в самый неожиданный момент и с потрясающей ясностью. Надо лишь подождать.       — Интересно, как там ребята? — мысленные смерчи понемногу утихли, уступая место тоске.                                          — Всё кончено! — выкрикнул Саске, отправляя печать в спину врага.       — Гх… это же «Вихрь скрытой листвы!», — скорчился Ёрои.       — Получай!       Саске было вскрикнул, но тут же зашёлся кровяным кашлем. Метка начала разрастаться чёрными замысловатыми пятнами по телу юноши.       Наруто и Сакура дёрнулись.       Хокаге и Анко были начеку, встрепенулись.       — Саске! Ты справишься! — верещал Узумаки, крепко схватившись за перилла. Его сердце неимоверно колотилось. — Возьми себя в руки!              «Гх…а ведь они все беспокоятся обо мне», — думала Саске, содрогаясь от темноты, что поглощала его.              — Неужели…— Какаши напрягся, сжимая зубы, готовый выскочить в любую секунду и остановить поединок.       Гнев по новой охватил его сознание, выказывая неприглядные образы тела юноши, что отдали под его покровительство Хирузен и… Миари.       Хатаке схватился руками за перилла и с силой сжал, чувствуя кусочки ржавчины между пальцами.       В него снова поверили, а он мог в очередной раз допустить ошибку.       Стать причиной.       Как он мог вообще отправить этого генина сражаться?!       В груди что-то неприятно сжалось.       Неужели он снова сделал неправильный выбор?              Саске вдруг вспомнились слова Узумаки, что комом застряли где-то в груди:       — Я ни за что не отступлю! Это мой путь ниндзя!       Учиха бросил быстрый взгляд, встречаясь с обеспокоенным голубым морем, где-то совсем неподалёку.       Этот парень…       Саске хорошо помнил его в детстве.       Та ещё заноза в заднице. Вечно старался вызвать его на бой и огребал по полной программе, уходя с опухшим лицом, гордо задрав нос, никогда никого не слушая.       Точно мантру повторяя:       — Это мой путь ниндзя!              Чёрт бы побрал этого мальчишку с его непоколебимой волей.       Однако, Саске не мог не признать, что где-то глубоко в своей чёрствой душе, для Наруто Узумаки было отведено особое место.       Он снова бросил взгляд в обеспокоенное лицо солнцеволосого. Его глаза горели беспокойством и… страхом?              «Я не позволю этой дряни...поглотить меня… Ни за что!», — крикнул он где-то внутри, загоняя чёрное чудовище, выпущенное Орочимару, назад в клетку.              Метка понемногу стала исчезать.              Какаши опешил.       — Он смог подавить своей волей метку, невероятно…однако…— Какаши бросил взгляд в сторону.       — Давай, Саске, постарайся! — выкрикнул Наруто, стукнув кулаком по железу, разделявшему его и пропасть.       — Своей ли? — усмехнулся Хатаке, сложив руки на груди.       Второй за день заряд облегчения, может вызвать привыкание в организме.       — Продолжим! — выкрикнул Учиха, разворачиваясь и со всей силы ударяя противника в грудь.       Ёрои успел подставить руку.       — Хе…слабак!       — Нет, это ты слабак… — произнёс Какаши, усмехнувшись.       В один момент Саске развернулся и превратился в один сплошной вихрь, размахивая кулаками, нанося нещадные удары по противнику, с такой мощью, что не было в его теле прежде.       — Это ещё не всё! «Львиное комбо!»       Последним актом был сокрушающий удар ногой в живот Ёрои.       Звук трескающихся костей и запах крови тут же наполнили зал.       Хаете Гекко быстро подошёл к Ёрою, пытаясь привести того в сознание, но это было бесполезно и он, без колебаний объявил победителя своим хриплым голосом.       — Саске Учиха проходит в следующий отборочный этап!       Саске била мелкая дрожь.       — Он победил! — кричал Узумаки со своего наблюдательного поста.       — Пфф…— Учиха хотел смирить Наруто презренным взглядом, но осёкся, чувствуя, как тело под силой тяжести уходит куда-то назад.       — Ты молодец, — голос Какаши был тихим и размеренным, он вовремя подставил ногу, не давая Саске упасть на холодный кафель спиной.       — Саске! Хе-хе… кто бы мог подумать, то ты одержишь победу таким дебильным способом! Да ты же сам еле выжил! — кричал Наруто, а сам светился, словно только что вставленная новая лампочка.       — Чёрт, вот ведь придурок…— проговорил Саске с улыбкой. Но тут его взгляд сместился правее.              «Ли, я спасся от неминуемой смерти только благодаря твоему дзюцу ближнего боя и— Учиха усмехнулся, — и возгласам усаратонкачи… Кто бы мог подумать».              Судорога тут же накрыла его тело.       — Саске Учиха, наши медики осмотрят твои раны…       Подоспела бригада «белых толстолобиков», так называл их Асума.       — Не стоит волноваться, я сам о нём позабочусь, — строго произнёс Какаши, поглядывая на возбуждённого мужчину наверху, что неотрывно следил за Саске.       — Давайте дождёмся окончания предварительного теста. Я хочу посмотреть на другие поединки и узнать…— еле смог проговорить Учиха.       Какаши глянул вниз.       Злость накрывала по новой. Но не та, что могла съедать носителя, а скорее более глубокая. Она умела тыкать трезубцем в сердце, заставляя думать, что в этом есть твоя вина, как… родителя за своё дитя, что тебе доверили.       — Нельзя. Без обид, если мы немедленно не остановим действие твоей печати, то будет слишком поздно…— Хатаке был строг. Он только что, чуть не словил микроинсульт.— Я больше не собираюсь потакать твоим капризам.                     Сырое, вместе с тем душное помещение комнаты вызывало тошноту.       Комната выглядела, будто картонная декорация, спешно нарисованный фон для театрального представления.       Непонятно, для чего она по-настоящему служила.       Окон в ней не было, лишь колонны стояли в хаотичном порядке, вызывая нервный тик у заядлого перфекциониста.       Саске сидел на полу, нервно дёргаясь, от непонятно откуда взявшейся дрожи.       Наставник был строг, а его эмоции сбивали с толку.       Кто он такой, чтобы так разговаривать с последним потомком клана Учиха?       По дороге сюда, сенсей только и делал, что отчитывал его, словно отец непутёвое дитя.       Саске потёр двумя пальцами глаза, усмехаясь своим мыслям.       Какаши-сенсей казался очень сосредоточенным и точно знающим толк в своём деле.       Эта техника требовала большого количества ручных печатей,  а также немалого объёма чакры для использования.        Перед выполнением дзюцу Какаши было необходимо нарисовать своей собственной кровью иероглифы на Саске, начиная с центра её Джуина**, а также двух концентрических кругов с кунаем размещенных с интервалами по окружности.       — Отлично... — Какаши дорисовал последний иероглиф своей горячей кровью на спине генина. — Потерпи ещё немного. Я скоро закончу.       Хатаке сложил нужные печати и быстро положил ладонь на метку Саске.       — «Печать блокировки зла!»       Учиха мгновенно пронзила резкая боль во всём теле. Его скрючило.       Какаши продолжал держать руку на теле Саске, заставляя блокировочные иероглифы впитываться в метку Орочимару, вынуждая ту подавить свои силы.       — Теперь, если проклятая печать снова попытается активизироваться, сила блокировки зла остановит её, — заверил Хатаке, осторожно убирая ладонь. — Однако, Саске, печать блокировки питается твоей силой воли. Если ты потеряешь веру в себя или твоя воля ослабнет… проклятая печать опять начнёт набирать силу.       Учиха едва стоял на ногах, а голос сенсея доносился откуда-то из-под стекла.       Он всё-таки рухнул на треклятый кафель, отдаваясь всем телом в его объятия.       Какаши устало вздохнул, посматривая, как его ученик тихо посапывает.                            Идея Миари пришла в голову быстрее, чем она успела её как следует обдумать.       Топая босиком по холодному, серому кафелю больницы, она оглядывалась по сторонам, в поиске раздевалки для ниндзя-медиков. После того, как они проверяли пообедавших больных, должны были обедать и сами, а значит, сновать по больнице у них не было необходимости.       Тусклые лампочки над входом палат выкручены, похоже, очень давно, и были уже не в состоянии осветить длинный и тёмный коридор.       Когда рядом показались приближающиеся шаги, Миари нырнула в один из коридоров.       В одной из ближайших к ней палат, стоял неимоверный храп и свист. Куноичи подавила желание засмеяться и всего на секунду заглянула туда. Обнаружив мирно спящего Ширануи укутавшегося тёпленьким одеяльцем, она тепло улыбнулась, прикрыв скрипучую дверь.       Миари задумалась. На всём её пути сюда, она не обнаружила ни одного охранника-шиноби, так что ей мешает переодеться и выскользнуть из окна?       Она звонко хлопнула себя ладонью по лбу.                                   — Значит, ты уже овладел дзюцу блокировки зла…Ты стал совсем большим Какаши, — шипение раздалось откуда-то из-за спины, заставив Хатаке вздрогнуть.       — Ты…       Недалеко от колонны примостился змей. Змей в человеческом облике.       Орочимару был мужчиной среднего роста с очень бледной кожей и прямыми чёрными волосами средней длины. У него было длинное лицо с ярко выраженными скулами, золотыми глазами с вертикальными зрачками, фиолетовыми маркировками вокруг глаз и подобными клыкам зубами, что сейчас показались, демонстрируя демонический оскал.       Хатаке быстро сопоставил в голове два и два, вспоминая внешний вид капитана команды звука.       — Сколько лет, сколько зим, Какаши, — его голос был похож на неприятное шипение змеи, что, впрочем, и не удивительно.       — Орочимару…       Сердце непроизвольно начало свой разбег.       Этот человек внушал необъяснимый страх, граничащий с паникой: Какаши чувствовал, как напрягалось его тело, предупреждая об опасности всякий раз, когда жёлтые глаза останавливались, тяжело вглядываясь в его собственные.       — Ты уж прости, Какаши, но я пришёл сюда не для того чтобы повидать тебя. Мне нужен этот мальчишка, — томно произнёс он, делая шаг вперёд.       Какаши развернулся, всем корпусом закрывая мальца.       Внутри всё сжалось.       — Зачем тебе Саске?       — Хе-хе…а ты у нас счастливчик… Ведь раньше у тебя не было вот этого, — Орочимару коснулся рукой своего левого глаза. — Я тоже хочу узнать, на что способна кровь клана Учиха, — мужчина мерзко облизнулся.       — Что ты задумал? — Хатаке не сводил взгляд с Орочимару, надеясь уловить хотя бы мимолётное действие и предотвратить его.       Он чётко решил для себя, что больше никого не потеряет.       — Недавно возникла новая деревня – деревня, скрытая в звуке… эта деревня принадлежит мне… надеюсь, ты понял, что всё это значит?       Хатаке усмехнулся.       — Ты по-прежнему слишком амбициозен.       — Ну… можно и так сказать… Но для осуществления моих амбиций, мне необходимы пешки, — пожал плечами саннин.       — Так значит, Саске тоже одна из твоих пешек?       Орочимару бросил быстрый взгляд за спину шиноби.       — Нет. Саске отведена роль более сильной фигуры, — его рот исказился от страшной усмешки, от которой у Хатаке пробежались мурашки по спине.       Он слишком многое слышал об этом человеке. Прикидывая свои шансы, он легко вздохнул, подумав, что умереть, спасая одного из потомков Итачи не так уж и плохо.       Какаши с секунду соображал, но тут его прошиб холодный пот.       — А те, кто сейчас сдаёт экзамен, они уже сделали своё дело, — Орочимару сощурился и его глаза, стали ещё больше походить на змеиные.       Хатаке встал в боевую позицию, заряжая райкири. Голубые молнии тут же заметались, издавая жуткий треск.       Тьма внутри Какаши мгновенно поднялась со своего трона.               «Я больше никого не потеряю, не имею на это право!»       — Не приближайся, пусть ты один из легендарных саннинов, у меня хватит сил, хотя бы и ценой своей жизни, убить тебя!       За спиной тихо застонал Учиха, заставляя Хатаке замереть.       Орочимару наклонился и вдруг его адский смех отразился эхом от стен.       — Что тут смешного?       — Твои слова и поступки уже ничего не изменят. Хотя, признаться, — Орочимару склонил голову на бок, рассматривая лицо Хатаке, — не ожидал от тебя такой жертвенности… Если судить по слухам, это совершенно на тебя не похоже, Какаши.       Когда он произносил его имя, внутри всё предательски сжималось от неприятного шипения.       — Кажется, ты стал слишком мягок, — разочарованно признался отступник.— Кстати, ставить печать блокировки зла тоже не было смысла.       Хатаке напрягся, его молнии продолжали трещать в руке, отдаваясь неприятным жжением в ладони.       — Ты же знаешь, чтобы достичь своей цели его душа возжелает обладать силой. И он будет готов творить любое зло ради этого, — легко проговорил Орочимару, пожимая плечами. — Такова его натура... он же мститель!       — Ты хочешь сыграть на его желании отомстить? Но Саске…       — Поверь мне, он обязательно станет искать меня. Искать, чтобы обрести большую силу, — саннин усмехнулся и повернулся к остолбеневшему Какаши спиной, отправляя руки в карманы брюк, сделав шаг, он остановился. — Кстати, я смог лицезреть одну душераздирающую картину в Лесу Смерти...       Хатаке сделалось нехорошо, он медленно сглотнул, не сводя глаз со спины Орочимару.       — Эта девчонка, определённо стоила внимания… Надеюсь, её не постигнет судьба райкири, — произнёс он, слегка обернувшись, — весьма интересный экземпляр.       Сердце Какаши сделало кульбит, забившись сильнее в своих тисках.       — Передавай ей привет, — сказал змей, легко махнув рукой.       Шиноби тяжело дышал, почувствовав уже нестерпимую боль в ладони, он наконец прервал технику.       — Этого ещё не хватало.                                   Миари натяну свою одежду, мысленно чертыхаясь от, всё ещё жгучей боли в предплечье.       Она бросила быстрый взгляд в зеркало и сделала вывод, что это была не лучшая идея.       Заплела волосы в хвост и умылась холодной водой из-под крана, что казалось, уже доживал свой век.              «Ну вот, уже лучше», — подумала куноичи, бросив последний взгляд на своё отражение.              Когда Миари, наконец подошла к обветшалому окну и толкнула его вперёд, её уши тут же свернулись в трубочку от протяжного писка.       Высунув лицо на улицу, Миари наконец могла вздохнуть полной грудью.       Солнце, пробивающееся от горизонта к вершине неба, пронзало прохожих своим ярким светом, отчего их лица покрылись ярким сиянием. Птицы парили высоко с таким рвением и энтузиазмом, что могли бы придать смелости даже отверженному в поисках улучшения своей жизни.       Улыбка Миари сходит с лица, когда она замечает неподалёку двух шиноби, что патрулировали окрестности больницы. Куноичи тут же присела, и сощурилась.       — Всё-таки приставили охрану, хм… Интересно, чья же это гениальная идея?— Миари зашипела, отходя от окна на несколько шагов. — Ладно, у меня есть мысль получше.       Она быстро бросила взгляд на наручные часы.       До конца обеда сотрудников оставалось десять минут.                                          — Получай! Сейчас ты отведаешь мощь тайдзюцу зверо-человека!! — верещал Киба, размахивая руками.       Шёл седьмой бой отборочного этапа экзамена. Киба Инузука против Наруто Узумаки.       — «Все пронзающие клыки!!», — выкрикнул Киба и на Наруто обрушился двойной вихрь, сбивая генина с ног и отбрасывая на приличное расстояние.       — Гха… — Узумаки давиться кровью, руки дрожали, мешая обрести равновесие.       Хината отошла чуть дальше, чтобы в спокойствии понаблюдать за боем.       Её руки подрагивали от вибрации пола. Она хотела бы выкрикнуть слова поддержки, но они застряли у неё в горле предательским стеснением. Все уроки тут же повылетали из головы.       А когда она увидела Узумаки всего в крови и ссадинами на лице, тут её сердце и вовсе зашлось.       — Теперь ты понял, в чём разница между нами? — насмехался Инузука.       — Я… стану Хокаге... поэтому я не могу проиграть… — хрипел золотоволосый, заставляя мышцы снова работать.              «Саске смог справиться, а я чем хуже?» — злился Наруто, отдавая организму команду подняться.              — Не поранился, малыш?              «Ну, погоди у меня, Учиха…», — усмехнулся Узумаки, утирая кровь тыльной стороной ладони.              — Ты? Станешь Хокаге? Да ты слабее меня! — Киба бродил вокруг соперника, насмехаясь над его тщетными попытками подняться. — Наверняка в глубине души ты уже осознал, что тебе ничего не светит, но всё равно продолжаешь выпендриваться! Ха-ха! И раз уж об этом пошла речь… я, а не ты стану Хокаге! — усмехнулся Киба, поправляя рукав кофты.       Узумаки поднялся, опираясь на одну ногу, но тут же зашёлся истошным кашлем.       Хината задрожала всем телом, хватаясь за перилла.       — Н-наруто…— она видела, как он медленно заставляет себя вставать.       — Киба ошибается, Наруто не такой слабый. Он всегда верил в себя…— послышался лёгкий голос за спиной, и тёплое касание плеча юной Хьюга, но она даже не дёрнулась. — Я всегда завидовала ему… Потому что знала, как это сложно — верить в себя. Всё это время ни один из жителей деревни не пытался разглядеть в Наруто эту веру, и никто из них не пытался узнать настоящего Наруто… но… сейчас, все они это видят. И все они понимают, силу его веры.       — Вставай, Наруто!! — вдохновлённая Хината вскрикнула так, что казалось, стены дрожали.       Узумаки услышал этот голос.       И он поднял его.       — Если попробуешь отобрать у меня титул Хокаге, я выпорю тебя, как паршивую шавку! — рявкнул он, вдруг оскалившись.       Хината довольно улыбнулась и бросила взгляд через плечо.       — Миари-сама, я думала вы в больнице…              «Как быстро расползаются слухи…».              — Я тоже так думала, — усмехнулась девушка. — Ты же меня не выдашь?       Увидев утвердительное «нет», Миари улыбнулась.       Она искала глазами девочку с волосами малинового цвета. Поняв, что среди команд её нет, девушка смогла с облегчением выдохнуть.              «Надеюсь, она в безопасности».              — Ну, тогда я тебя добью своим новым тайным приёмом, который специально берёг для этого случая! — выкрикнул Узумаки, складывая печати.       Какаши стоял рядом с недоумевающей Сакурой и ликовавшим Рок Ли.       — Ничего удивительного! Хороший боец всегда держит пару приёмов про запас! — торжественно произнёс Ли, сжав кулак.       — Когда он успел выучить новое дзюцу?! — взволнованно сказала Харуно, сжимая перилла.       — Действительно, — отозвался Хатаке, сложив руки на груди.       — Не знаю я, что там у тебя за приёмы, но я не дам тебе их использовать! — выкрикнул Инузука, сбивая Узумаки с ног, непрекращающимся градом ударов.       — Поздно! — ответил Наруто, перепрыгивая через Кибу и оказываясь прямо перед его лицом.        Миари и Хината напряглись, вглядываясь в происходящее на арене.       Какое же дзюцу применит Наруто?       Инузука замахнулся.       Все замерли.       Киба остановился в нескольких сантиметрах от Наруто. Его глаза быстро покраснели и заткнув нос руками, он отшатнулся.       — А-А-А!       — Быстрые движения и чуткий нос… техника подражания имеет свои минусы,— с усмешкой подумал Хатаке. — Хотя, Наруто скорее всего, пукнул случайно… — сказал он, качая головой.       — Угхх, — Киба шатался из стороны в сторону, не в силах сосредоточиться.        — Сейчас обоняние у Кибы в несколько тысяч раз сильнее обычного! — сказала Хината, улыбаясь.       — От такого как он, никогда не знаешь, чего ожидать, — улыбнулась Миари, довольная зрелищем. — Мне бы его способность так легко выходить из сложных ситуаций. — Наруто! Бей его, это твой шанс! — не выдержав, вскрикнула Миари.       Какаши заслышав знакомый голос быстро мотнул головой, но его тут же отвлёк бой.       — «Теневое клонирование!», — выкрикнул Наруто, сложив печати.       Пять идентичных копий Узумаки мгновенно встали позади него, готовые сражаться.       — Теперь я сполна отплачу тебе за всё! — Узумаки тут же напал на Инузука всей своей братией, не жалея сил.       Тело Кибы то и дело подлетало и моталось туда-сюда, не в силах противостоять слаженным движениям клонов, точно тряпичная кукла.       — «Комбо Наруто!» — Наруто повторил действия Саске, что успел подглядеть во время боя и, видимо не зря. Толкнув Кибу ногой, тот с грохотом повалился на землю, подымая вверх пыль.       Несколько произвольных трещин показались на ровной поверхности.              «Жаль, ты не видел, Саске», — грустно улыбнулся Наруто, поправляя повязку.              Хаяте мгновенно спустился на арену.       — Победитель — Наруто Узумаки!       — Знай наших! — вскрикнула Харуно, выбрасывая руку вверх.       — Да! — чуть тише прошелестела Хината.       — Молодец, Наруто! — громче, чем хотела выкрикнула Миари, окончательно привлекая к себе внимание Хатаке.       Его укоризненный взгляд она чувствовала своим плечом и даже не думала оборачиваться.       По лицу стекла капелька пота.       — Объявляется следующий поединок!       Миари бросила взгляд на экран, на котором шелестела рябь.       — Хината Хьюга против Неджи Хьюга!       — Чт…       Миари тут же взяла девушку за руку, присаживаясь, на одно колено перед ней.       — Ничего не бойся, ты сильная и ты справишься, — легко проговорила Миари, глядя в эти молочные глаза.       Хината сглотнула.       — Я… не…       Миари взяла её лицо в свои ладони.       Плечо тут же отозвалось неприятным жжением, но куноичи старалась не обращать внимание.       — Ты можешь, — строго произнесла девушка, запечатывая эти слова в сознании трепещущей Хинаты.       Когда оба генина спустились на арену, Какаши наконец подошёл к Миари полный готовности высказать ей пару ласковых.       — Я знаю, что ты хочешь сказать, — девушка выставила ладонь, перед грудью мужчины, надеясь придумать вразумительную отмазку раньше, чем получит по шее.       Одно неосторожное движение и Миари было подумала, что он хочет обнять её, но шиноби тут же сделал шаг в сторону.       — Попробуй придумать стоящее оправдание своей безответственности, — строго произнёс Хатаке, смиряя девушку тяжёлым взглядом.       Миари сглотнула, мазнув взглядом по напряжённому лицу Хатаке.              «Если бы ты это сказал где-нибудь в другом месте я бы... Миари!», — куноичи мысленно отвесила себе звонкий подзатыльник.              — Я объясню.                            Генма потянулся на кровати.       Его сознание первый раз так сладко отключилось днём, то ли на него так действовало успокоительное, то ли осознание того, что с Миари всё в порядке и его нервной системе ничего не угрожает.       Коснувшись ногами холодного пола, он выругался и тут же надел больничные тапки. Судя по тому, в какой упадок пришла больница, не исключено, что в них мог кто-то и умереть, а выкидывать не стали из-за экономии.       Ширануи отбросил неприятные мысли в сторону и, чуть шатнувшись, вышел из палаты, перекатывая во рту сенбон. Теперь он был полон сил, и медсёстры могли не бояться, что он нечаянно его проглотит.       Вдыхая запах медикаментов и какой-то неприятной сладости, Генма толкнул дверь палаты.       — Эй, соня, подымайся. Ты так весь день проспишь, — произнёс Генма, подходя к окну и закрывая его. Ветер что-то разгулялся. Он бросил быстрый взгляд на свёрток из одеяла на кровати Миари и усмехнулся. — Интересно, куда это запропастилась, принцесса? — наигранно произнёс он, подходя ближе.       Свёрток ни произнёс ни слова.       Из коридора послышался гневный возглас медсестры:       — Где больничная каталка?! Бросьте ваши шутки, мне больных перевязывать надо!       Ширануи нахмурился и дёрнул одело на себя.       — МИАРИ!                                          Какаши внимательно слушал девушку, попутно смиряя её недовольным взглядом.       — Так я и оказалась здесь, можешь не дуться, со мной всё в порядке, — гордо проговорила девушка, сложив руки на груди.       Какаши пальцами ткнул Миари в плечо, и та зашипела.       — Не за чем строить из себя воина.       Какаши склонил голову в бок.              «Сколько же в тебе воли? Вы точно с Наруто не родственники?», — устало подумал он, потирая переносицу.              От недавнего столкновения с Орочимару остался неприятный пепельный осадок, от которого хотелось отхаркнуться, но увидев здесь эту девчонку, Хатаке даже больше выдохнул, чем тогда в палате, когда загорелась лампочка кардиомонитора.              Миари хотела на него накричать и выдавить что-то едкое, но не смогла.       Сейчас, глядя на этого пепельноволосого шиноби, на языке вертелось только одно.       — Спасибо, что спас меня… дважды, — сдавшись, сказала девушка, положив руки на перилла. — Если бы не ты, я бы уже покоилась под какой-нибудь мраморной плитой.       Когда поняла, что произнесла было уже поздно.       — Я не…       — Всё нормально, — Какаши тяжело выдохнул, бросая обеспокоенный взгляд на свежие бинты на её плече. — Только не дай моей крови пропасть напрасно, не вляпайся в какое-нибудь де…       Миари обратила обеспокоенный взор на арену и вздрогнула от увиденного.       Хината сжалась в один тугой комок, не в силах пошевелиться.       — Эта девочка, вряд ли способна победить Неджи, — со вздохом заметил Какаши.       — Хина Хьюга — очень способный член своего клана.       Хатаке нахмурился.       — Почему ты так решила?       — Как-то раз, она пришла ко мне…                                                                      Лёгкий, почти не слышный стук в дверь, заставил Миари отвлечься от записей.       Она взглянула на часы и календарь.       — Странно, на это время у меня никого не…       — Госпожа Миари, можно войти? — голос тоненький, явно девичий.       — Конечно. Проходи.       Дверь еле слышно отворилась и на пороге показался маленький застенчивый комочек.       — Если вы не против, я… — её голос был еле слышен, она боялась побеспокоить кого-то своим присутствием.       Миари лучезарно улыбнулась.       — Проходи, — девушка приглашающе кивнула и, встав со стула, направилась к чайнику.       Девушка села на кресло для посетителей, нервно теребя подол курточки.       — Если ты будешь так зажиматься, у нас не получится поговорить, — вновь улыбнулась Миари, открывая один из своих шкафов в поисках чая. Она бросила взгляд на девочку и взяла один из крафтовых пакетиков в руки. — Этот подойдёт…       — Я… наверно отнимаю ваше время…       — Вовсе нет, у меня его полным-полно, — махнула рукой куноичи, ловко заваривая чай другой. — У тебя достаточно мужества, чтобы прийти сюда самой.       — Я вовсе не…       Миари поставила перед ней на стол горячую и ароматную кружку чая.       Она тут же привлекла застенчивую девочку запахом лаванды и пряной мяты.       Куноичи не стала садиться за стол, а села напротив девчонки в такое же кресло.       — Давай познакомимся, я — Миари.       — Хината… Хьюга, — робко призналась девочка, делая первый глоток ароматного напитка.       — Расскажи мне свою историю, Хината, — Миари лучезарно улыбнулась, вызвав тёплую дрожь в теле пациентки. — У тебя такой приятный голос, — куноичи легко коснулась её руки своей, — я с удовольствием, послушаю.       Хината на мгновенье задумалась, но сделав очередной глоток и посмотрев в тёплые миндальные глаза напротив, начала свой рассказ.              Дом Хьюга — могущественная семья, которая не ожидала от своих членов ничего, кроме совершенства. В молодом возрасте Хината не соответствовала стандартам своей семьи и считалась почти бесполезной.       Ожиданий отца она не оправдала, в первую очередь из-за мягкого характера, и уже во вторую — из-за невыдающихся способностей.       Хиаши не волнует её усталость, он строго велит продолжать тренировки, несмотря на многочисленные поражения своей дочери, несмотря на её боль и страдания.       Но такой подход к обучению не является универсальным для всех.       Из-за разных интересов, и потому, что не каждый выдерживает жёсткие методы тренировок. Иногда критика и муштра закаляют характер, а иногда они попросту ломают человека.       У Хинаты доброе сердце и она была сострадательной по отношению к другим. Эти чувства со стороны её семьи привели к тому, что она стала робкой и застенчивой личностью, из-за чего выглядела слабой в обществе.       Такому человеку, как Хината помог бы более мягкий подход, мотивация с похвалой даже за небольшие успехи и подбадриванием после неудач.       Хината добилась бы куда больших успехов, если бы получала поддержку, а не одно лишь давление со стороны близких людей.       История Хинаты — яркий пример того, что родиться с серебряной ложкой во рту ещё не гарантирует счастливое будущее. Быть членом основной ветви элитного клана недостаточно, чтобы тебя уважали. В клане Хьюга и уважение, и прочие привилегии необходимо заслужить.              У Миари сжималось сердце, от одного взгляда на эту девочку. Ей хотелось обнять её, прижать к себе и согреть, но она жутко боялась отпугнуть.       Именно поэтому Миари-сама назначила ей следующие сеансы, на которых Хина раскрывалась, точно цветочный бутон, не боясь осуждения или косых взглядов.       Здесь, в этом тёплом кабинете, с ароматом мяты и лаванды она делилась своими неудачами и победами, точно перед ней была её мать.       Хината была удивительным человеком, её тепло могло передаваться людям, согревая их холодными ночами.       Рядом с ней Миари чувствовала себя по-настоящему нужной. Взгляд взволнованной и улыбчивой девчонки, согревал ей сердце.       Со стеснительностью бороться было ещё сложнее, но они медленно шли к этому вместе.       Именно вместе.       Миари видела в ней себя, и это помогало ей лучше понять Хинату и вместе с ней переживать её первые любовные чувства, что опутывали маленькое сердце паутиной ещё с самого детства к одному единственному человеку в этом мире.       Первая любовь — когда ты начинаешь впервые ощущать влечение к другому человеку и понимаешь, что причину этому нельзя объяснить. Она всегда бескорыстна, тебя притягивает к этому человеку без объяснений.        Просто радуешься, что твоё сердце способно на такие сильные эмоции. Без эмоций любви, без чувства притяжения и без желания нравиться люди не могут привязаться друг другу.       Миари учила Хинату:       — Первая любовь – это первое испытание, которое необходимо пережить каждому человеку в юные годы, оно пронзает тебя, точно молния… — говорила куноичи, задумчиво поглядывая в кружку чайного напитка, где чаинки устроили весёлый хоровод. — Это чувство может научить тебя не сдаваться.              Очнувшись от воспоминаний, Миари сказала:       — Хината — это огромный луч света в этом чёрном мире, смотря на неё мне хочется улыбаться, — призналась девушка.       Какаши мельком взглянул на Миари и его сердце дрогнуло.       — Она тренировалась, хотела быть похожей на Наруто, с той же верой в себя и неумолимым огнём внутри, в то время, как все пытались его погасить, — Миари расчувствовалась и быстро смахнула слезу с щеки. — Хината обязана справиться.       От волнения, Миари стиснула перилла.       — Ты дорожишь ею, — вдруг подумал Какаши, склонив голову, точно нашёл что-то похожее внутри.       — …а теперь вы подняли перед собой обе руки. Этим жестом вы стараетесь защититься от моих слов и создать между нами стену. Но это не всё, ваш жест показывает, что вы не хотите, чтобы я видел ваши истинные мысли и чувства,— с каждым словом Неджи попадал в самую точку, заставляя Хинату всё больше и больше уходить в свой кокон.       Миари скрипнула зубами.       — Не слушай его, Хината! — вскрикнула она, заставляя Неджи лишь усмехнуться.        — Потому что, всё, что я только что сказал, — чистая правда, — холодно произнёс он.       Хината осторожно коснулась трясущихся губ.       Миари, практически перелезла через периллу, но Какаши вовремя схватил её за руку.       — Хината, ты сильная! Ты справишься! Только вспомни!       Хьюга медленно перевела взгляд куда-то вверх, заставляя себя разглядеть знакомый силуэт.       — К тому же, прикосновение пальцев к губам – один из инстинктивных жестов, означающих беспокойство, защитный механизм, которым люди стараются смягчить чувство напряжения и страха. Я могу продолжать бесконечно…но вы, наверное, и сами поняли, изменить себя абсолютно невоз…       — МОЖНО! — вскрикнули голоса Миари и Наруто одновременно.       — Хватит решать за других, идиот! Хината! Наваляй этому выскочке! — оскалился Узумаки, заслышав поддержку знакомого голоса.       — Наруто…Миари-сама…       — Хината! Давай врежь ему! А то злость берёт смотреть, как он над тобой издевается! — золотоволосый вскинул кулак вверх.       Какаши вздёрнул бровь и вновь обратил свой взор на дочь клана Хьюга.       — Её взгляд изменился…       Миари улыбнулась Наруто. Да, именно этот заряд и нужен был Хинате.       — Она ждала это от него, — Миари знала это чувство. Лучше, чем любое другое.       Какаши в недоумении посмотрел на куноичи, что в волнении покусывала нижнюю губу.       — Значит, вы не собираетесь сдаваться…       Взгляд Хинаты похолодел и сдвинулся на противника.       — Я больше не собираюсь прятаться!       Миари сжала кулаки и радостно вскрикнула.       — Умница, Хината!              Бой начался.       Хината и Неджи приняли боевые позиции.       Миари вгляделась в соперников, оба активировали бьякуган.       Они сошлись словно в танце, два представителя своего клана, стараясь «мягко коснуться» друг друга. Однако оба были хорошо обучены сражаться.       Хината вовремя уклонялась от атак Неджи, но и сама не отставала, стараясь задеть нужную точку чакры.       Одно неверное движение, и ты разрушишь систему чакры противника.       — Давай, Хината! — верещал Наруто, вцепившись в перилла точно обезьянка.       В какой-то момент они обо застыли в позе.       — У… неё получилось? — прошептала Миари.       Какаши нахмурился.       Неджи успел коснуться рукой её сердца.       Хината выплюнула сгусток крови.       — Я так и знал, это всё, на что способна будущая глава главной ветви клана!— насмешливо произнёс Неджи, упиваясь собственной гордостью.       Миари бросила ядовитый взгляд в сторону Неджи.       — Что? Но почему? Ведь удар Хинаты попал в цель…       Несмотря на заблокированные каналы чакры, Хината продолжала сражаться, крепко сжав зубы, подавляя нарастающую боль.       Неджи схватил девчонку за руку и дёрнул рукав, обнажая мраморную кожу, покрытую маленькими точками.       — Не… не может быть, так ты с самого начала...       — Вот именно… мои глаза уже могут видеть тэнкэцу, — гордо проговорил Неджи.       — Ч-что это…— Миари сглотнула.       — В системе каналов чакры существует триста шестьдесят одна точка, они называются «порами чакры». Теоретически, если точно попасть в одну из таких точек, то можно остановить или усилить течение чакры в теле противника, а также управлять этим течением по собственному желанию, — проговорил тихо Какаши, чуть наклонившись к Миари. — Но это ещё не всё, тэнкэцу не может увидеть даже мой ширинган.       — О, боги… если Неджи уже коснулся этих точек…— холодные капли пота прокатились по костяной дорожке на спине.       Неджи легко коснулся груди девчонки, и та отлетела на добрых три метра.       — Госпожа Хината, надеюсь, сейчас вы осознали разницу между нами? То, что отличает гения от посредственности. И вы не можете ничего с этим сделать, — Неджи упивался моментом, наслаждался слабостью Хинаты, она подбадривала его раздутое самомнение.       Но эта заминка давала время Хинате отдышаться.       — В тот момент, когда вы поклялись себе сражаться до конца, вы ещё не знали, как горько будете раскаиваться. Должно быть, сейчас вы в полном отчаянии. Сдавайтесь!       — Нет, Хината! Не слушай его! — вскрикнула Миари, вставая одной ногой на перилла не в силах сдерживать рвущиеся на волю эмоции.       Миари знала, что Хината никогда не относилась к Неджи предвзято, не ставила себя выше него по статусу. Они оба не выбирали, в какой ветви родиться.        Неджи сам избрал её лёгкой мишенью для того, чтобы вымещать гнев на порядки клана Хьюга. Попросту говоря, самоутверждался за её счёт.       Жизнь Хинаты и без того была не сладка. Она страдала не меньше, чем Неджи, будучи не признанной собственным кланом. Наказанием за неоправданные ожидания ей послужило полное безразличие отца. В то время как Неджи считался гением и его способности признавали независимо от того, в побочной ветви он находился или в главной.       И сейчас, Миари было просто отвратительно смотреть как он попросту издевался над ней.       Всё же отказ Хинаты от поединка принёс бы Неджи больше морального удовлетворения, чем её поражение.       — Я… не буду… я от своих слов не отступлюсь… — капли крови падали на холодный кафельный пол, и растекались ветвями, изображая маленькие цветочки сакуры. Шатаясь, придерживая горящее от боли тело рукой, она встала. — Не отступлюсь, таков путь ниндзя…— Хината подняла голову и гордо взглянула Неджи в глаза.       — Хината…— Миари сжала ткань своей футболки в области груди.       — Не думал, что она такая упрямая, — вдруг произнёс Какаши.       — В этом, она похожа на Наруто, —— усмехнулась девушка, взглянув на золотоволосого парня, что кусал губы от волнения. — У неё был отличный пример для подражания, — легко произнесла Миари, посмотрев с грустью на Хатаке.       — Давай, подходи! — скомандовал Неджи, нахмурившись.       Тело девчонки дрожало, ноги совсем не слушались, но она нашла в себе силы, заставить себя быть в сознании.       Стук сердца.       — Кха!       — Держись, Хината!! — громогласно проскандировал Наруто, злясь на Неджи всем своим сердцем. Не было бы этого треклятого экзамена, он бы ему и без дзюцу морду начистил.       Хината слышала каждый его выкрик.       Чувствовала каждую его эмоцию, от которой снова и снова вскипало сердце, отдавая свои последние силы, сделать треклятый стук.       В глубине подсознания Хинаты разразились слова Миари:       — Если, когда-нибудь, тебе будет плохо, и ты подумаешь, что не смоешь продолжать, лишь взгляни на свою молнию, и, скрепя зубами докажи, что можешь!                     — В её глазах снова читается сила, — дивился Какаши, облокачиваясь о перилла, не в силах поверить в увиденное.       На мгновенье, ему показалось, что Хьюга готова свалиться от съедающей боли.       Миари знала это чувство.       — Она постоянно наблюдала за ним, — вдруг усмехнулась Миари, заправляя прядь за ухо. — Когда она смотрит на Наруто в ней исчезает чувство страха,— куноичи прекрасно помнила, как тихая, робкая Хината, пыталась помочь ему на экзамене, как вслушивалась в его голос и пыталась быть сильной, старалась доказать, что тоже чего-то стоит.       Она запомнила всё.       Хатаке внимательно наблюдал за Миари, стараясь распознать её эмоции.       Что это за чувства?       Гордость или же… взаимопонимание?       Хината тем временем, получила тяжелый удар от Неджи в челюсть и чуть не свалилась, но её взгляд быстро переместился наверх, вылавливая нежно-голубой взор.       Неджи тут же воспользовался этой секундой и нанёс сокрушающий удар ей в грудь, заставив девушку вновь и вновь харкаться кровью.       — Неужели ты так ничего и не поняла? С самого начала твои удары не могли причинить мне вред…       — Последний удар Неджи был направлен ей прямо в сердце, она не сможет подняться, — на выдохе произнёс Какаши. Даже ему было неприятно смотреть на то, как девчонка отчаянно пыталась сражаться совершенно с другим соперником.       С болью.       Ей не нужен был поединок, чтобы доказать свою силу.       Ей нужен был…       — Продолжать поединок нет смысла! Поэтому…— начал было Хаяте.       — Не смейте останавливать бой! — выкрикнул Наруто.       — Ты что, совсем слабоумный?! — гневно прошипела Сакура. — Она умирает там…       Но тут, в лёгкую тишину погрузилась вся арена.              «Миари-сама учила меня, смотреть на молнию, и я смотрю на тебя, Наруто…», — думала Хината, сжав своё бедро перенаправляя внимание своей боли на другое место.              Все взгляды были направлены на девушку, что из последних сил отрывала колени от земли, дрожа от боли в теле. Хината вытерла рукавом кровь с губ, что уже впитали металлический привкус.       — Зачем вы встали? Если будете упорствовать, то умрёте! — проворчал Неджи, явно пораженный силой воли будущей главы клана.       — Я ещё не закончила…       — Может, хватит уже? Вы едва на ногах стоите! С самого рождения вас сделали наследницей главной ветви клана Хьюга, вы жили с этим бременем и проклинали себя за то, что не способны оправдать возложенные на вас надежды... но люди не могут измениться это судьба. Не стоит больше мучиться, просто сдайтесь! — в отчаянье, голос Неджи сорвался на хрип.       — Ты ошибаешься, Неджи. Ведь я тоже вижу… вижу, что ты гораздо сильнее меня… страдаешь от разногласий между главной и побочной ветвями клана…       Хьюга не стал дослушивать. Рванулся вперёд.       — Неджи! Поединок закончен!       В одно мгновенье на арену спустилось сразу несколько шиноби.       Какаши успел перехватить руку Неджи, Куренай, ухватилась за другую, а Гай-сенсей держал его за плечи.       Миари успела подхватить девушку на руки.       Хаяте стоял между соперниками.       — Поединок окончен!       Миари легко придерживала тело Хинаты, боясь потревожить хоть одну часть её тела.       — Ты большая умница, Хината, — заверила её куноичи, осторожно поглаживая по иссиня-чёрным волосам, борясь с подступившей влагой на глазах.       — Я смогла… хоть немного измениться? — хрипел лёгкий девичий голос.       Миари бросила взгляд на спешившего золотоволосого юношу.       — Эй ты, бездарь! — послышался холодный голос Неджи, которого понемногу отпускали шиноби. Он обращался к Наруто: — Запомни две простые истины. Если ты хочешь стать настоящим шиноби, то перестань водиться с неудачниками! И ещё если ты родился бездарем, то бездарем и помрёшь, как бы ты ни старался!       Миари совсем позабыла, про свою этику и моментально встала, привлекая внимание побочной ветви Хьюга.       Её взгляд…       Бывают мужчины, превосходящие говорливостью женщин, но никакой мужчина не обладает красноречием женских глаз.       Гнев кипел и требовал выхода немедленно.       Какаши предупредительно подошёл к Миари, схватив её за запястье.       Весь его взволнованный взгляд кричал: «Миари, не надо».       — Чемпионы не делаются в спортивных залах. Они сделаны из чего-то нематериального, что очень много внутри них. Это мечта, желание, видение, чего в тебе нет, Неджи.