«Лекарство от темной души»

      — Говорю тебе — она меня пугает. Она знает о тебе больше, чем ты сам.

— Как и все.

— Гарри Поттер и Философский камень

      

      В воздухе стоял слегка сладковатый, сливочный, с травяными, фруктовыми и фисташковыми нотками, аромат чая. Шизуне сделала небольшой глоток, чувствуя на языке обжаренный оттенок стеблей камаирича.       Цунаде хмыкнула, презрительно посматривая на давнюю подругу.       — Мне хотелось совершенно не чая.       Лишь подумав о том, что где-то там, припрятана бутылочка хорошего саке, что она стащила у одного недальновидного мужчины, которому проиграла приличную сумму денег и от охраны которого им пришлось скрываться, таскаясь по сараям, у женщины заработали слюнные железы.       Цунаде устало опустила голову на руку, оттопырив губу.       Оглядев стопки журналов, что ей предстояло изучить, она тяжело вздохнула, закатывая глаза.       — Иной раз, я думаю, что зря на это подписалась, — призналась Хокаге, взглянув одним глазком на содержимое своей чаши, в призрачной надежде на то, что там магическим образом окажется что-то повкуснее.       Шизуне чуть усмехнулась, пропуская эту реплику мимо своего сознания.       — Вот обновлённый список шиноби деревни, — легко произнесла она, протягивая тёмно-бардовую книгу со знаком Листа. — Произошли изменения, пожалуйста, изучи его.       Цунаде скорчила мину.       — Это так скучно.       Шизуне потянулась к палочке с данго.       Вздохнув очередной раз, Хокаге открыла журнал и стала лениво перебирать страницы тонкими пальцами.       Она воодушевилась, завидев количество миссий у команды Куренай.       — Понятно, на что ориентировался Третий Хокаге, — легко хохотнула женщина, вызвав недоумённый взгляд помощницы. Она перелистнула страницу. — Команды точные копии, команд родителей.       — Какие сбалансированные… у всех разные возможности, — заметила Шизуне, рассматривая страницу команды Гая.       Цунаде задержала взгляд на чернобровом мальчике, смотрящим на неё своим горящим взглядом с фотокарточки.       Она быстро вспомнила недавний разговор с ним и его учителем, в котором вынесла свой самый страшный приговор для шиноби.       Хокаге была единственной, способной восстановить мальчика после подобных увечий, однако призналась, что здесь шансы 50/50 и велика вероятность, что Ли попросту не выживет. Она порекомендовала тому отказаться от жизни шиноби.       Женщина прикусила губу, вспоминая, как Рок Ли крепко ухватился за костыли, дрожащими пальцами, пряча от неё своё лицо.              «—Быть ниндзя — это моя мечта, от которой вы не сможете меня отгородить».              Она тяжело вздохнула, рассуждая о том, был ли он, на самом деле, дураком, готовым наплевать на свою жизнь в столь юном возрасте, ради какой-то идеи, или же полным силы воли шиноби?       Цунаде перелистнула ещё несколько страниц, останавливаясь на той, где знакомое дерзкое лицо девчонки, казалось, смотрело на неё с вызовом.       Она нахмурила брови, вчитываясь в крохотное содержимое страницы.       Шизуне заметила заинтересованность Хокаге и поспешила разъяснить:       — Это Миари, она шиноби-психолог…       — Какой такой шиноби без единой миссии? — с презрением спросила блондинка.       — У неё несколько схожий функционал с вашим, Цунаде-сама, — настаивала девушка, смакуя очередную порцию данго, политую пастой.       — М-да? Она тоже медик? — Хокаге нахмурилась, изучая досье.— Нет, — женщина провела указательным пальцем с красивым маникюром по строчкам. — Специфика: лечение душ? Ха, это ещё что такое? Какая-то шутка?       Хокаге фыркнула, явно ожидая пояснений.       Шизуне перевернула страницу и указала на небольшой список фамилий шиноби рядом с которым стояли какие-то цифры и буквы.       — М?       Если с фамилиями всё более-менее было понятно, то вот странный шифр вызывал определённые вопросы.       В медицине часто фигурировали коды болезней, которые использовали для временного обозначения и в исследовательских целях. Однако, эти коды, куноичи видела впервые.       Хокаге задумалась, рассматривая имена генинов, шиноби и совершенно обычных, неизвестных ей жителей.       — А вот это… уже интересно, — усмехнулась Цунаде, завидев строчку: «Хатаке Какаши». — Как только Наруто закончит с Конохомару, пригласи её в мой кабинет.       — Как скажите, госпожа Цунаде.       Женщина вновь вернулась к предыдущей странице и внимательно вгляделась в фотокарточку Миари.       — Посмотрим, кто же ты.       Цунаде всё же решила сделать глоток остывшего напитка, но почувствовав неприятный привкус жареных чайных листьев, выругалась.                            Молочные глаза с лёгким оттенком лаванды больше не сверкали презрением, а скорее сквозили смирением.       Девушка осторожно положила руки юноше на плечи, её пальцы переливались голубоватым свечением, тянущим свои тонкие нити к его груди.       — Ты всё ещё чувствуешь себя птицей в клетке, Неджи?       Шиноби дрогнул.       Миндальные глаза смотрели ему прямо в душу, стараясь пробраться сквозь тернистый забор, умело взращённый его строгой семьёй.       Хьюга повёл плечами и зажмурился, стараясь прогнать липкий туман, что методично и верно пробирался под запертые двери его сознания.              «Рано», — подумала Миари, протягивая парню стакан лимонада и присаживаясь в своё кресло на против.              — Мы хорошо продвинулись, Неджи, ты большая умничка, — Миари потёрла переносицу, она чувствовала, как повысилось давление в организме, но постаралась не подать виду.       Хьюга, не отрывая взгляда смотрел на девушку, чуть сдвинув брови.       — Госпожа Миари, вам не хорошо? — девушка отмахнулась. — Я отметил, что ваш и без того маленький поток чакры, совсем истощился…       Миари остановила его подняв указательный палец вверх.       — Во-первых, — девушка устало вздохнула, — сколько раз я тебе повторяла, не нужно читать людей, когда тебя об этом не просят? Так ты проявляешь своё невежество и вмешиваешься в личное пространство, а во-вторых, — она приподняла бровь и чуть ухмыльнулась, — прекрати называть меня госпожой.       Неджи закатил глаза, но, похоже, останавливаться не собирался.       — Но я же вижу, что он стал не голубым, как обычно, а практически белым!       Миари сжала кулак и прикусила губу.       — Слушай, — он двинулся вперёд и его каштановые пряди щекотнули ей руку. — Я не собирался тебя обижать, напротив, я хотел…кхм, предложить… помощь? — шиноби посмаковал последнее слово, как бы пробуя его на вкус.       — Помощь? — Миари склонила голову набок.       — Именно, я так и сказал, — немного удивился про себя Неджи.— Чакра — форма жизненной энергии, которую каждый человек в некоторой степени производит, а те, кто истощает свой запас чакры…       — Знаю, не стоит читать мне лекции о…       Неджи сжал её запястье и серьёзно посмотрел в глаза.       — Моргни, если ты сама чувствуешь, как с каждым человеком, что приходит сюда, у тебя кружится голова и ты теряешь над собой контроль?       Миари усмехнулась.       Хьюга сжал зубы.              «То-то же».              — Я видел, как ты пытаешься увеличить выносливость, но этого недостаточно, — его глаза сверкнули. — Без духовной энергии ты попросту себя изводишь, может, для такого человека… — чуть усмехнулся генин, — как наш сенсей это и норма, но для тебя прямой путь в забытье.       Девушка тихо сглотнула.       Да, она и сама это прекрасно понимала, но что она могла сделать, если ей это не дано с рождения?       Любые тренировки духовной энергии оканчивались провалом, она не могла надолго сконцентрироваться и, по итогу, куноичи просто сдалась.       — Я делала всё, что в моих силах.       — Ты делала недостаточно! — генин стукнул ладонью по столу. Заставив девушку вздрогнуть.       Неджи чувствовал к Миари смешанные чувства. Он видел уже это смятение и страх в глазах, смирение со своей судьбой и чудовищной участью, в зеркале, каждое грёбанное утро, до одной встречи.       Хьюга почувствовал, как они оба нуждаются друг в друге.       Миари испугалась такой серьёзности в лице Неджи.              «Что на него нашло?»              — Я хочу…помочь, уже сказал же, — раздражённо процедил Хьюга. Признание ему давалось ещё сложно.       — С чего бы в друг тебе…       Он усмехнулся, в очередной раз, сверкнув глазами.       — Может, я становлюсь лучше?       — Ох, до этого ещё далеко, — ухмыльнулась Миари.       — Я сейчас заберу своё предложение обратно, — вновь строго проговорил юноша.       Куноичи смущало ещё и то, что он так и не отпустил её руки, видимо старался считать пульс, а отсюда и анализ эмоций…       — Ты его не озвучил до сих пор, — напомнила она.       — Ты будешь тренироваться со мной, чтобы повысить свою духовную энергию, — легко проговорил Хьюга, откидываясь в кресле. — Так что?       Миари опустила глаза.       Помощь от других?       Что-то настолько странное и совершенно новое, что вызывает сомнения и страх. Что-то в чём ты боишься обжечься лишь доверившись.              «Никто не знает, что на самом деле со мной происходит, что я застряла в трясине своих мыслей и чувств и постепенно в ней тону, и никто не предлагал мне помощь… кроме…», — куноичи глянула в нахальное лицо на против. Хьюга видел её переживания, чувствовал смятение на тридцати сантиметрах от себя и тихо ждал.              Она настолько сильно погрузилась в других людей, в их проблемы, что совершенно позабыла о своих собственных, отодвинув куда-то подальше за сцену.       Прикусив внутреннюю сторону щеки, Миари всмотрелась в глаза Неджи. В них не было насмешки или чего-то презрительного, лишь чувство превосходства в том, что он тоже может кого-то чему-то научить.       Она хмыкнула, вспоминая свои собственные слова, сказанные когда-то Хатаке:              «Когда ты соглашаешься на помощь — это не значит, что ты сдался. Это значит, что ты не один в этом мире».              — Хорошо, сенсей, я согласна, — легко выдохнула она.                            Миари прогуливалась по утренней Конохе вдыхая аромат свежеиспечённого хлеба из булочной на соседней улице, и легко пиная камушек носком ботинка.       Их тренировки с Неджи, начинавшиеся с самым восходом солнца оказались не такими уж и плохими, за исключением подколов со стороны младшего и его вечного ворчания, во время которого она называла его старым дедом, а также периодических читок её чакры, во время которых куноичи чувствовала себя совсем без какого-либо прикрытия и тихо краснела.       Прокачать духовную энергию оказалось намного сложнее, чем выносливость.              — Поскольку чакра требует времени и множества тренировок для постепенного наращивания, в действительности ключ к её использованию состоит не в том, чтобы иметь большие объёмы чакры, а в способности эффективно контролировать и беречь её. Это именуется контролем чакры, — сухо проговорил Неджи, хмурясь.       — Прекрати вести лекции, и давай ближе к делу, — раздражалась Миари, тут же получая гневный взгляд сенсея.       — Ты не терпелива как мул, угомонись! Я пытаюсь тебе объяснить, чем мы будем заниматься!       Миари смерила мальчишку снисходительным взглядом. Хьюга не был похож на привычного себя, точно его кто-то подменил.       — Просто тянешь время и давишь напускную важность, — фыркнула куноичи.       Неджи хотел было взорваться от раздражения, но вдруг его взгляд сменился, и он усмехнулся.       Ему стоило только развернуться и легко коснуться ладонью её сердца, чтобы сбить естественное движение недочакры.       Когда Миари медленно опустила взгляд, увидела горящую нежно-голубым ладонь — сглотнула.       Хьюга хмыкнул.       — То-то же, — Неджи присел рядом с девушкой в позу лотоса, — продолжим.       Миари скорчила рожицу.       Мальчишка хмыкнул.       — Будешь корчиться — останешься такой навсегда.                     Девушка усмехнулась воспоминаниям, однако её слух уловил какой-то знакомый шум, похожий на крик птиц.       Миари подняла взгляд, приложив руку ко лбу, спасаясь от солнца. Её глаза расширились, когда она увидела сверкающие молнии на крыше больницы.       И тут же за ним, разрушающий утреннюю чистоту, голос Наруто:       — «Расенган!»       Она было уже ринулась вперёд, но заметила идущего по дороге Хатаке, что глубоко о чём-то задумался.       — Хатаке!       Он резко обернулся.       — На крыше! — воскликнула девушка, указывая пальцем.       Слов было не нужно. Шиноби быстро кивнул, и они ринулись наверх.                     — Остановитесь! — вскрикнула Сакура, не думая, бросаясь вперёд. Слёзы застилали ей глаза, а сердце бешено колотилось.       Саске и Наруто бросили быстрый взгляд на девушку, но уже не могли остановить своих мощных атак. Она попала на линию удара.       Время будто бы остановилось.       Лишь быстрые руки Хатаке схватили мальчишек и отбросили по разным сторонам, пока Миари прихватила под мышку Сакуру и дёрнулась в сторону.       Генины с силой закончили свои удары в цистернах с водой, больно ударившись причинными местами.       — И что это вы тут устроили на крыше больницы? — строго проговорил сенсей. — Не слишком удачное место для тренировки, — холодно заметил он.       Вода хлынула из дыры, оставленной Узумаки и тихо растеклась по треснувшим плитам, в то время как из дыры Саске выплеснулся целый водопад.       Он с самодовольной ухмылкой глянул на Узумаки.       — Саске, ты что, хотел убить Наруто? — взгляд сенсея был тяжёлым и весьма недовольным.       Какаши совершенно не ожидал увидеть подобный взгляд Саске, холодный, точно айсберг в океане и безжалостный, как северные ветра.       Миари присела возле Сакуры.       — Ты в порядке? — она взволнованно оглядела девчонку.       Харуно что-то невнятно промычала, стараясь самой справится с накатывавшей истерикой. Миари осторожно коснулась её плеча.       — Дыши глубоко и ровно, — куноичи начала дыхательное упражнение вместе с девчонкой, — всё хорошо.       Розовые волосы девушки спадали ей на лицо, прикрывая нервное выражение и подрагивающие ресницы.       Миари бросила взгляд на Хатаке.       Какаши быстро переместился и присел на цистерну, чтобы поближе рассмотреть взгляд Учиха.       — Почему ты так хочешь доказать своё превосходство?       Саске лишь хмуро на него посмотрел, не найдя, чтобы такого колкого можно было ответить.       — Технику Тысяч птиц, не стоит использовать против жителя своей же деревни, тем более, против товарища по команде, — Какаши старался держать себя в руках, но каждый болезненный взгляд на Сакуру, разжигал в нём странное чувство.       Харуно не могла вымолвить и слова, лишь переводила взволнованный взгляд с Саске на Наруто, слегка дрожа телом.       Миари мысленно чертыхнулась и встала, приобняв девчонку, прижав ближе к себе, она осторожно поглаживала её по спине.       Куноичи всё понимала. И он тоже.       — Почему ты ведёшь себя как ребёнок?! — голос Хатаке становился холоднее и ещё более раздражительнее.              «Может, потому, что он снова увидел Итачи?», — он бросил быстрый взгляд на Миари, ожидая подтверждения своим мыслям, и он его получил, куноичи хмурилась.              Саске молчал, прожигая невидимую дыру в Наруто, что так же с вызовом его рассматривал.       — Тц, — Учиха чувствовал презрение к товарищу по команде, но и страх. Нет, он не боялся его убить, он боялся самой этой мысли.       Его раздражало, что он так быстро учится, становится сильнее, в то время как он сам оказывается далеко позади.       Саске не мог смериться с тем, что кто-то, особенно, такой как Узумаки, мог быть лучше, чем он сам. Учиха был доволен результатом, он думал, что видит ярость от обиды в глазах Наруто.       А значит, добился цели. Разозлил.       Ох, как же он был далёк.       Когда Хатаке понизил голос, его тело словно передёрнуло от тока.       — Вы, два полоумных идиота, чуть не убили Сакуру, своего товарища по команде, разве этому я вас учил всё время или говорил в стену?!       Хатаке чувствовал вину. Он ощущал себя отцом, отчитывавшим непослушных детей, который не смог донести что-то очень простое, но такое важное.       Миари сама вздрогнула, чувствуя, как Сакура расслабляется в её объятьях.       Учиха, пропуская мимо ушей всё вокруг, перемахнул через забор.       — Саске… — простонала Харуно.       Миари посмотрела на Хатаке.       Может маска и скрывала большую толику его эмоций, но его внутреннее состояние она ощущала за километр. Буря эмоций, закрученная в одной точке — вызывала боль.       Боль от того, что возможно, он в очередной раз не справился.       Саске, ненадолго задержался с той стороны, и ринулся в глубь деревни.       Миари была настолько увлечена происходящем на крыше, что проигнорировала собственные ощущения наступающей темноты, расценив, что они идут от последнего Учиха.       Хатаке бросил взгляд на Узумаки и глубоко задумался.       В глазах мелькнула тень грусти.       Сакура, что старательно сдерживала прорывающуюся истерику, устало отпустила свои эмоции и разревелась, старательно утирая солёные капли.       — Ну, что ты, — Миари прижала девушку ближе и позволила её увлажнить свою кофту. Всхлипы были надрывными, девчонка переживала за своих друзей, в её душе бил набат не меньшей боли.       — Сенсей Какаши…— сдавленно протянула она.       Хатаке тяжело вздохнул.       Он был благодарен, что Миари была рядом и смогла утешить розоволосую куноичи. Сам Хатаке знал, что слишком сух для того, чтобы утереть чьи-то слёзы, а уж тем более стать добровольной жилеткой.              «И это называется команда…», — с болью в сердце, подумал мужчина.              Миари бросила недовольный взгляд на друга.              «Разве ты в детстве с Обито не старался показать своё «Я»? Мужчины…», — покачала головой куноичи, протягивая белоснежный носовой платок Сакуре.              — Это ты обучил его этой технике?       Внезапный вопрос пустоте, заставил всех встрепенуться.       — Мне кажется, Наруто ещё слишком юн, чтобы этим пользоваться, — проговорил Хатаке, рассматривая облака перед собой. — Ещё немного, и он мог бы убить Саске. Она слишком сложна для него…       — На себя посмотри, — недовольный голос отшельника Миари узнала сразу. — Техника тысячи птиц, не менее опасна. Но я не думаю, что он стал бы использовать эту технику против друга, — задумался Джирайя, прислонившись спиной к цистерне. — Только если между ними не более глубокая вражда, чем мы думаем.       Какаши бросил взгляд на Миари.       — Есть между ними пара моментов.       — Что за моменты?       — Между ними такие же отношения, как были между вами и Орочимару, — вздохнул Хатаке, всё так же не сводя взгляд с успокаивающей Сакуру Миари.       Отшельник задумался.       — Саске — друг Наруто, но в тоже время и соперник. Наруто, просто хочет доказать, что они на равных, — сказал Хатаке, бросая беглый взгляд на золотоволосого, что так и остался стоять на коленях, сжимая кулаки. — Наверное, он просто не смог уйти от его провокаций.       Миари легко кивнула, подтверждая его слова.       — Это соперничество началось ещё в годы учёбы… и продолжилось после выпуска, — признался сенсей, виновато поглядывая на девушку.       Миари это знала, ведь именно она посоветовала Хатаке взять эту команду, надеясь, что Какаши поймёт, к чему она его вела всё это время.       Хатаке переместил свой взор в пустоту.       — Сейчас, Наруто нужно не наше с тобой признание, а признание Саске.       Узумаки раздражённо глянул на сенсея, что так бесчувственно обнажил его.       — Поэтому, Саске и заметил такой быстрый рост сил Наруто и почувствовал свою неполноценность, будто сам ничего не достиг.       А ведь, действительно, Узумаки достиг много за счёт своего неимоверного упорства и воли, в то время, как Саске считал себя самым лучшем из учеников и бахвалился своими умениями, что на порядок уступали его собственному брату.       — Наруто стал сильным соперником, а Саске…— взгляд Хатаке потемнел, — движет только желание убить его.       Миари вздрогнула, осторожно прикрывая уши куноичи.       — Значит, — отшельник задумался, — Итачи влияет на него.       — Поэтому, Саске и не хочет признавать силу Наруто, ведь тогда, ему придётся полностью переоценить и себя, — Хатаке вздохнул, когда в его сознание проникли образы маленького Обито. — Соперничество — сложная штука.       — Наверное, стоит преподать ему урок, — Джирайя внимательно оглядел девушку впереди.       Ему хватило и нескольких дней, чтобы понять кто она такая и какую деятельность ведёт в деревне.              «Похвально и глупо», — подумал тогда Джирайя, рассматривая страницы украденного журнала шиноби.              Хатаке нахмурился, вставая.       Он и не заметил, как его руки коснулись тёплые пальцы Миари.       — Только ты можешь вразумить его, — строго проговорила девушка, глядя ему в глаза, что были наполнены туманами прошлого.       Какаши прикусил губу.       — Я не способен на воодушевляющие речи, — шёпотом признался шиноби.       Миари двинулась чуть ближе.       — Скажи ему то, что думаешь, правду, — куноичи чуть сильнее сжала его пальцы.       Хатаке несколько секунд утопал в миндальных омутах, ища скрытый смысл сказанного, но всё было столь легко и просто, что не нуждалось в пояснении.       — Тогда, оставляю Наруто тебе, — кивнул отшельнику Хатаке.       Он быстро спустился к розоволосой девушке, что гулко сморкалась в подаренный её платок.       — Сакура, — мужчина слегка замялся, но постарался улыбнуться, — всё наладиться и будет как в старые и добрые времена… не грусти, — легко произнёс мужчина, проведя рукой по девчачьим мягким волосам.       Куноичи одарила его изумлённым взглядом, и сенсей тут же исчез.       Наруто спустился к девушкам и очень серьёзно произнёс:       — Сакура… не вмешивайся, это наше дело.       Миари видела, как та вздрогнула, словно от пощёчины.       — Наруто, так нельзя! — не удержалась куноичи. — Вы —команда… И должны держаться друг за друга, — Миари чуть сжала кулаки. — Да, соперничество имеет место быть, вон чего только ваш сенсей стоит, но вы же умнее!       Девушка смотрела на золотоволосого, силясь понять его чувства и внушить очевидные вещи.       Узумаки тихо хмыкнул. Прокручивая в голове поведение лучшего друга.       — Команды, имеют свойство раскалываться…                     Саске сидел на одном из высоких деревьев зубчатого дуба, стараясь привести мысли в порядок. Рваный ветер безжалостно трепал его волосы.       Он вспоминал каким ничтожным был при встрече с Итачи, и как не смог даже нанести ему хоть какой-то урон.              — Ты слабый, — усмехнулся Учиха, — почему? Потому что в тебе недостаточно ненависти.              «Что же я делал, всё это время?!» — злился Саске, с силой сжимая кору несчастного дерева.              Чёрная ненависть к Итачи заполонила его сердце, вытеснив всё хорошее, что мальчишка увидел, находясь в собственной команде. Всё светлое и приятное вдруг заволокло чёрной пеленой.       Родной человек, убивший всё, что тебе дорого.       Может Саске, встретившись с ним лицом к лицу и не был готов физически, но морально был уверен в том, что ненавидит его, однако… его чувства говорили совершенно об обратном.       Он всё ещё старался понять: Как? Зачем и почему?       А должен был просто убить человека, который уничтожил собственных родителей, лишь бы доказать самому себе собственно превосходство.       А что по итогу?       Да, клан Учиха был не способен проявлять хоть какие-то чувства по отношению друг к другу, и Итачи был ужасным братом, который не считался с личными чувствами Саске, обращая на младшего минимум внимания, в то время как он нуждался хоть в чьей-либо поддержке.       Особенно, он нуждался в одобрении Итачи.       Когда Саске почувствовал холодные лески на своём задумчивом теле, было слишком поздно.       Перед глазами показался знакомый силуэт сенсея.       Он держал между пальцев ту самую леску, стягивающую Саске.       Юноша попытался вырваться, но то ли сам не хотел, то ли сил после схватки на крыше больнице не хватило, не стал особо сопротивляться.       Однако глаза его горели.       — Что это значит?       — Если бы я тебя не привязал, ты бы сбежал, — констатировал Хатаке, — ты ведь не из тех, кто будет спокойно сидеть и слушать нотации.       Хатаке устало прикусил губу, но всё же начал:       — Саске, забудь о мести.       — Что?!       — Я видел много таких как ты. И судьба тех, кто ищет мести, отнюдь не утешительна. Более того, она… трагична.       Шиноби говорил открыто и совершенно серьёзно, видя, как меняется вихрь эмоций в этих зеркально чёрных глазах.       Хатаке видел, как Саске скалиться, в непонимании.       — В результате, ты станешь страдать ещё больше и даже, если ты осуществишь свою мечту, то потом, у тебя не останется ничего, кроме пустоты…       — Замолчите! Вы ничего не знаете! так что не вам мне лекции читать! — плевался ядом Учиха. Ему впервые за всё время захотелось плакать.       Да, по-настоящему истерить. Выплеснуть эмоции сквозь солёный водопад, который всегда позволяли себе другие. Обнажить свою боль, что точно настырная кошка, скреблась в его сердце, каждый раз напоминая, что её нужно накормить.       Взгляд Хатаке ещё больше погрустнел.       — Успокойся.       Учиха хмыкнул. Он быстро загнал маленького мальчишку обратно домой, давая тому громогласный подзатыльник. Нечего распускать сопли.       Черная мантия вновь заволокла его сердце, тихо сжимаясь, вкалывая свои острые шипы, да поглубже.       — Может, мне убить самого дорогого для вас человека? Тогда вы поймёте… какого мне сейчас! — с ехидством проговорил Саске, гранича с истерикой.       Сердце Хатаке дрогнуло.       В любой другой момент, он ответил бы что-то вроде: «Я бы не против, но к сожалению, у меня не осталось никого дорогого».       Однако, перед глазами вдруг мелькнул один яркий образ, заставляющий его сердце стремительно биться сильнее, словно он боялся потерять его.       Какаши удивился.       Неужели его чёрствый камень на такое способен?       Он, действительно, испугался, словно ощутил острую нехватку эндорфинов. Хатаке лишь на секунду, представил, что из его жизни может пропасть маленький огонёк его души и тут же ощутил колючий холод.       Шиноби строго взглянул на Саске.              «Я бы убил того… кто причинил бы ей боль, не задумавшись».              Однако, в слух, произнёс совсем другие слова:       — Всех, дорогих мне людей… уже убили, — легко проговорил шиноби, сунув руки в карманы.       Будь здесь Миари сказала бы что-то заумное, по типу: «Подсознание, которое мыслит, скажем так, примитивно, считает, что засунуть руки в карманы — это хороший способ спрятаться и избежать ситуации, Хатаке. Положить руки в карман иногда ассоциируется с ложью».       Шиноби усмехнулся, услышав знакомый голос в голове.       Саске не мог понять, почему сенсей говорит такие вещи с улыбкой на лице.       Скрывает ли он за ней свою боль или просто притворяется?        — Я повидал гораздо больше, чем ты и… плохие времена тоже были… Я не по наслышке знаю, какого это терять дорогих людей.       Колючие воспоминания надрывно стучали в запертые двери, закрытые на миллион древнейших засовов.       Какаши грустно вздохнул.       Учиха дрогнул. Он опустил глаза, словно переваривая услышанное.       — Так что, мы оба не очень счастливые люди — это факт. Но, удача не может отвернуться совсем, теперь и у тебя, и у меня есть… друзья…       На сердце вдруг, в миг потеплело, яркое пятно из верных улыбок и счастливых лиц, всё ещё способно было противостоять такой же чёрной пелене.       Перед взором Хатаке вставали Асума, Куренай, верный Майто и… Миари.        Все они приложили не мало усилий, чтобы вытянуть друга из горького пепла, совершенно не думая и не заботясь о тех страшных словах, что иногда вылетали ядом. Им было всё равно насколько ему наплевать на себя, им было не безразлично.       В то время, как Саске во всю думал о своих товарищах по команде.       Верный друг Наруто, что при любой возможности был готов спасти его или посоревноваться в силе, не думая о том, что с позором может проиграть, Сакура, что всем своим маленьким сердцем, верила в своих друзей, и в тайне слёзно молилась о них.       Два израненных сердца, наконец, обрели хоть маленькую толику счастья.       — Ты же понимаешь, как они дороги, — Какаши ослабил хватку лесок, внимательно наблюдая за реакцией ученика. — Ведь ни у тебя, ни у меня, нет родных. Они — это всё, что у нас есть, — шёпотом дополнил Хатаке, — и сила техники была дана тебе, потому, что ты приобрёл друзей и эту силу нельзя использовать против них же или ради мести. Ты должен понимать, для чего даётся такая сила. Поразмысли хорошенько, над моими словами, хорошо?       Увидев проблески света в глазах Учиха, Какаши выдохнул.              «Понимание есть, уже хорошо», — думал Хатаке, направляясь в уже такое знакомое место, где он мог получить душевную разрядку.                            Перелистывая альбом с доставшимися ей фотографиями, Миари грустила, рассматривая знакомые лица, полные радости.        На подсознательном уровне куноичи понимала, что рано или поздно произойдёт что-то подобное, но в глубине душе верила, что возможно, всё обойдётся.       Она провела пальцем по одной из фотографий, где сенсей со своими учениками стояли на отшибе, ярко улыбаясь, потому что миссия, хоть и со своими изъянами, закончилась успешно.        Миари лично подарила Хатаке свой фотоаппарат, который хранила как зеницу ока, чтобы тот мог запечатлеть лучшие моменты. Если быть точнее, впихнула ему силой.       А сейчас сидела и с грустным видом перелистывала страницы альбома.       Миари прикусила губу, думая о том, как проходили их миссии, о которых ей рассказывал Хатаке в таком оживлении, что сам не замечал собственного восхищения ребятами.       Она настолько погрузилась в собственные переживания, что как только хлобыстнула входная дверь в кабинет, чуть ли не подпрыгнула на месте.       — Хатаке, твою мать!       Мужчина удивился, но тут же попытался извиниться, однако вышло скомкано и странно. Он улёгся на диван, тяжело вздыхая в потолок.       — Я… мне… ты мне нужна.       Миари присела рядом на кресло и сглотнула.       — Ну… нужна?       — Да, мне нужно попасть в одно воспоминание, и кое-что проверить, — резко отмахнулся Какаши, не заметив тени грусти на юном лице.       — К-конечно, — Миари нахмурилась, но постаралась не показывать своего разочарования. — Я всё подготовлю.       Девушка начала проводить свои манипуляции, в то время как Хатаке закрыл тяжёлые веки и был уж готов погрузиться, вдруг произнёс:       — Как проходят тренировки с Неджи?       Миари опешила.       Она заправила выбивающуюся прядь за ухо, думая о том, что подглядывать совершенно не прилично, Хатаке!       — Неджи говорит, что я не такая уж бестолочь, какой ему показалась в самом начале, — усмехнулась куноичи.                     Их встретил тёплый воздух с примесью ароматов цветов азалии, создающий атмосферу свежести и… свободы?       Они находились на каком-то отшибе, где покоились руины покинутой жителями деревни. Несколько домов превратились в пепел и теперь воздух разъедала примесь перца.       Юный Учиха стоял недалеко от обрыва и смотрел в пустоту, словно мог найти там ответы на давно волнующие его вопросы.       Внизу простиралась долина молодых клёнов и липы, что смогли ужиться по соседству, стараясь не навредить друг другу ветвями и выпирающими с низу корнями, они сплелись в одно целое, научившись жить бок о бок.       — Некоторые дни в человеческой жизни можно сравнить со скалами: карабкаешься по ним с неимоверным трудом, не видя конца и края пути. Другие же дни — словно равнины: движешься по ним легко, скоро и беспрепятственно, — разрезал ласковый ветер голос Итачи.       Он не смотрел вниз, скорее куда-то в даль, за горизонт, наслаждаясь уходящими свело-розовыми лучами солнца.       — В последнее время, ты слишком задумчивый, тебя что-то беспокоит? — поинтересовался воспоминание-Хатаке.       Настоящий Какаши крепко держал Миари за руку, внимая каждому слову, стараясь вспомнить тот самый разговор, что тогда его насторожил, но он не придал этому значения.       Он уверенно повёл девушку вперёд, стараясь не упустить ни одной детали.       Итачи устало вздохнул, проводя рукой по волосам.       — Власть любопытная штука, — вдруг усмехнулся Итачи. — Вы любите загадки, Какаши?       — Что ж, можно послушать, — усмехнулся серебристоволосый, присаживаясь на камень, рядом с другом.       — В комнате три больших человека. Хокаге, священник и богач. Между ними стоит простой наёмник и каждый из больших людей приказывает ему убить двух других. Кто останется жив, а кто умрёт?..       — Зависит от наёмника.       — Разве? — Итачи усмехнулся. — У него нет ни шляпы, ни золота, ни благословения богов…       — У него есть оружие, власть над жизнью и смертью, — пожал плечами Хатаке.        — Если всем правят люди с оружием, зачем мы притворяемся, что власть принадлежит Хокаге? — блеснул глазами Учиха. — Когда Минато и его жена умерла, кто был виноват в этом? Враг, палач или кто-то другой?        — Я понял, что не люблю загадки.       — Властью обладает тот, кто убеждает в ней остальных… Это обман, тень на стене… Но… даже маленький человек способен отбрасывать очень большую тень. Особенно, когда у этих теней алые глаза… — с грустью произнёс Итачи, заправляя надоевшие волосы за ухо.       Тогда Хатаке воспринял эти слова как глупую шутку или игру разгорячённого молодого разума, но сейчас, он ринулся вперёд, стараясь не пропустить ни одной детали, совершенно позабыв о Миари.       Девушка тяжело вздохнула, она старалась переключить внимание на красивейшие цветы азалии, когда вдруг услышала зловещий шёпот за спиной.       — Подойди…       — М?       Куноичи обернулась, пытаясь понять откуда исходит звук, она огляделась по сторонам.       — Ну, же…       Неподалёку, появилась небольшая деревянная лавочка, чьи ручки были причудливо завёрнуты в сторону.       На ней сидела странная женщина в старинном чёрном платье и с кружевной вуалью, скрывающей её лицо. От дамы исходил какой-то холодный, тёмный туман. Вдруг, женщина откинула вуаль и страшно улыбнулась. Обнажив гнилые зубы и махнула ей рукой.       Миари заинтересованно двинулась вперёд, куноичи удивилась, что сквозь женщину видела пейзаж.       — Кто вы?       Дама поправила угольные волосы, показывая во всей красе свои зияющие дыры вместо глаз.       — Не бойся… — шептала она с улыбкой на лице.       Миари отметила её странные пальцы, без плоти, виднелись лишь чёрные кости.       — Странно это слышать от такой особы, — нервно усмехнулась куноичи, стараясь не приближаться больше, чем необходимо.       Это вызвало ещё большую улыбку на лице незнакомки.       Она была больше похожа на давно умершую невесту, чьё платье износилось и давно испачкалось в сырой земле, чьё тело изъедено червями и ещё бог знает какими организмами.       Мари постаралась сконцентрироваться на её эмоциях, но в ответ получила лишь пустой холод.       — Вы не ответили…       Женщина двинулась вперёд.       — Сама понимаешь же, тогда зачем спрашиваешь? — её голос стал похож на скрежет старинных дверей, давно не смазанных маслом. — И хватит меня сканировать, это не прилично!       Запах.       Гниль с примесью сырой земли.       Миари точно должна была разгадать незнакомку.       — Так это вы питаетесь его негативными эмоциями? — она склонила голову, в задумчивости. — Как же мне вас называть? Поглотитель тьмы? Королева тёмных гущ?       Тьма расхохоталась.       — Думаешь, если будешь криво шутить, тебе перестанет быть за него страшно? — нежно проговорила царица, бросив взгляд на сероволосого мужчину.       Миари напряглась, сжимая кулаки.       — Раньше вас не было в его воспоминаниях, каким чёртом, вас сюда занесло, госпожа?       Царица поиграла кольцами на своих пальцах в виде лиц, застывших в различных эмоциях и крепко, задумалась.       — Если скажу, что соскучилась, ты, видать, не поверишь?       — Что?       — Ай, не важно, мы тут не для тебя собрались, верно?       Куноичи начинала раздражаться, страх и ненависть переполняли светлый организм, заставляя воспоминание Хатаке вздрагивать, словно плохо ловивший антенну телевизор.       — Я знала, что, если чуть-чуть подтолкнуть мальчишку, наш сероволосый дружок напрочь забудет обо мне и побежит обратно, к своим воспоминаниям, — усмехнулась Тьма, взмахнув костлявой рукой.       — Так это вы…       — Да-да, хватит уже нудить.       Миари не потребовалось множественных усилий мозга, лишь осознание.       — Судя по твоим горящим глазам, решение головоломки, пришло к тебе намного быстрее, чем к Хатаке, — усмехнулась женщина в чёрном, — не зря говорят, что мужчины развиваются медленнее, — скучающе произнесла она.       Миари сжала зубы, поглядывая назад. Какаши всё ещё был увлечён своими ведениями.       — О, нет-нет, он не поможет тебе, ведь он всю жизнь рос эгоистом, да и ты бросила его на добрых девять лет, с чего ты решила, что Хатаке так легко станет принадлежать тебе? — Тьма встала со скамейки и двинулась к куноичи.       Миари окоченела, почувствовав, как её сковали невидимые нити страха и ужаса, как за себя, так и за него.       — Какаши!       — Дорогая, он тебя не услышит, — женщина подошла совсем вплотную и сжала щёки Миари в своих костлявых руках. — О, что же я вижу в этих миндально-туманных глазах? Страх? Ненависть? Нет…       Тьма брезгливо сплюнула на землю.       — Отвратительно. Любовь, что может быть хуже?       Миари в панике обернулась назад, рассматривая спины двух Хатаке, она пыталась докричаться до него, но тот словно совсем погрузился в себя.       — Нет-нет, смотри на меня, когда я внушаю тебе страх! — разозлилась женщина.       Миари попыталась вывести их обоих из состояния транса, но все попытки были тщетны.              «Чёрт! Хатаке, очнись же!»              — Внутри него раньше, была лишь пустота, — ходила вокруг неё Тьма, — он даже боль не чувствовал, но, когда появилась ты, его сердце, опутанное моей творческой паутиной, вдруг решило подвигаться в тщетных попытках, — Царица раздражалась, словно с каждым сказанным словом признавала своё поражение. — Однако, как только я ему показала, его бессознательное, вот тут-то меня и ждал эмоциональный пир…       Миари нахмурилась.       Да, действительно Хатаке тогда ушёл слишком далеко, но не уж то он шёл прямиком за ней?       — Стоило только принять твою форму, как он тут же повёлся, — хмыкнула женщина, бросив взгляд на шиноби, — мне не составило труда открыть ему пару дверей… Ты только представь, — Тьма развела руки в стороны, — на горячее — эмоциональные переживания потери, приправленные специями из слёз, а на десерт — жажда обуздать свои потаённые желания, — она отвратительно облизнула губы чёрным, гнилым языком, — а тут, появляешься ты и тянешь мой лакомый кусочек обратно!       Царица хлестнула костлявой рукой девушке по лицу.       Миари сплюнула подступающую кровь на нежно-зелёную траву.       — И я подумала, а почему бы мне сразу не переключиться на тебя? Ведь в тебе столько всего светлого, что можно поглотить! А уж если я это сделаю на его глазах, тогда это двойной пир, что может быть лучше, скажи? — возбуждение Царицы было осязаемым.       Миари чувствовала, как давление быстро скачет наверх, все её упражнения с Неджи тут же забылись, и она потеряла концентрацию.       — Отлично, я уже чувствую, как ты угасаешь, — усмехнулась Тьма, протягивая руку к сердцу Миари и врываясь в её рёбра.       — А-а-гх!       Куноичи ощутила неимоверный холод, словно ей воткнули морозное копье промеж рёбер.       Её крик растворился в тёплом ветре.       — М-м-м, да ты сладенькая, не думала, что у души бывает такой приятный вкус, — усмехнулась женщина, протягивая и вторую руку.       — А-а-а-а! — Сдавайся!       В этот раз неимоверно болезненный голос Миари донёсся до ушей Хатаке, и он резко развернулся.       — Миари!       Было уже слишком поздно, щупальца Тьмы обвили обмякшее тело девушки, поглощая её жизненную энергию. Они проникали под одежду, а затем внутрь, глубже под кожу, опаляя своим холодом дерзкие струны души, заставляя девушку терять сознание.       Царица бросила брезгливый взгляд на Какаши.       — Ох, вот и наш рыцарь! — усмехнулась она. — Смотри, до чего ты довёл столь юную душу! — Тьма зловеще оскалилась и на глазах Какаши со злостью вонзилась ещё глубже в сердце девчонки, заставляя ту захлёбываться собственной багровой кровью с примесью чёрного пепла.       Царица смеялась и смеялась, содрогая пространство в воспоминаниях Какаши искривиться.       Когда Хатаке всё-таки смог, добежать до Миари, та уже окончательно потерялась и их выкинуло в реальность со скоростью американских горок, больно ударяя о шкаф кабинета.       Миари тут же зашлась диким кашлем, уже не стесняясь Хатаке она окрашивала белоснежный мрамор в сладко-бардовый.       Из носа, изо рта всё шло нескончаемым потоком, заставляя девушку захлёбываться.       Сердце сжималось и быстро заходилось в немом ритме, показывая девушке, что всё ещё работает и не собирается сдаваться.       — Кха!        Когда Хатаке пришёл в себя, он видел лишь дрожащее тело девушки, печально забившееся в угол, слегка подрагивающее и лужу крови посреди кабинета.       Ему не нужно было много времени, чтобы понять, что именно здесь произошло.       Что именно он сделал.       Какаши тяжело вздохнул и покинул кабинет гулко стукнув дверью.       Мужчина спустился на этаж ниже и, убедившись, что в туалете больше никого нет, со злостью стукнул кулаком о зеркало так, что то разбилось на множество осколков, тихо опустившись в раковину.       Хатаке не решился в него посмотреть, лишь опустил руки в холодную воду и умыл лицо.       — Тебя это так взбудоражило, мне понравилось.       Какаши вздрогнул, услышав этот загробный шёпот в своей голове.       А когда в зеркале отразился чёрный туман, даже думать не пришлось.       — В следующий раз, я убью её.                                                        — Какого чёрта тут происходит?       Миари постаралась отвернуться к стене, но на её плечи легли тёплые руки Неджи.       — Я…я…       Миари терялась в собственных мыслях, по ним носились её тараканы, затравленные будто дихлофосом, не давая сконцентрироваться на чём-то одном.       Голова страшно гудела, а лёгкие горели пламенем.       Девушка попыталась сказать что-то ещё, но Неджи остановил её движением руки.       Хьюга не требовалось много мозгов, чтобы понять, что именно здесь происходит. Он быстро налил стакан воды и поднёс его Миари, попутно выуживая из кармана горький шоколад.       — Вот, возьми, это помогает, я читал.       Девушка хотела было удивиться, но Неджи силой пихнул ей шоколадный квадрат в рот.       — Давай, — властно произнёс Неджи, вливая куноичи в рот холодную воду, второй рукой вытирая её лицо платком. — Надеюсь, у тебя есть уборщица?                                                                                    После утомительного времени дня появляется низкая полная луна. Долгое время она лишь дополняет пейзаж подробностью: резко очерченным оранжевым кругом, отдельно видным. Но за тёмными силуэтами, еще пыльной дорогой, серой теплотой местности она начинает светиться рыхлым и нежно-оранжевым касанием к тихим сумеркам.       И уже мягкий свет собран в одно яркое кострище, в грязно-синем окружении.       Хатаке винил себя, за то, что бросил девушку одну.       Бросил верного друга.       Из-за собственного страха.       Страха потери.       Ещё и Хокаге вызвала со срочным поручением сопроводить Даймё до страны Молний, будто у него нет своей охраны.       Вечерняя прохлада не дарила успокоения, ветер, ласкающий волосы, словно навевал еще больше горечи от собственного трусливого поступка.       Хатаке в сердцах пнул невинный камешек.       Он тяжело вздохнул.              «Почему всегда происходит одно и тоже?! Когда я пытаюсь подпустить кого-то чуть ближе…».              — Тебе пора смириться со своим одиночеством, Какаши.       Мужчина не удивился, а лишь нахмурил серебристые брови.       Женщина впереди покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя своё чёрное платье, сотканное из душ и чужих судеб, что серебристой вышивкой переливались в лунном свете.       — Ты что, не рад меня видеть? — она театрально ахнула, и приложила руки к груди, изображая расстроенное лицо.       — Правильнее будет сказать, что ты мне уже надоела.       — Как грубо, — Тьма сложила руки на груди. Если бы могла, то ещё надула губы, если бы те у неё были.       Хатаке прошёл мимо неё по дорожке вымощенной брусчаткой.       Женщина не обиделась, наоборот, радостно поспешила за хмурым шиноби.       — Ты так из-за неё переживаешь? — полюбопытствовала дама в чёрном.       — Какое тебе до этого дело?       — Хм, — она задумалась, приложив костлявый палец к подбородку, — начнём с того, что именно этого я и добивалась, — она хлопнула в ладоши.       Заметив бесцветное лицо Хатаке, она нахмурила несуществующие брови. Тьма питалась его негативными эмоциями с самого детства и всегда была довольна их количеством, не думая о том, сколько горя принесла мальчишке, а сейчас, она буквально на минуту задумалась о том, что ей его немного жаль.       Грусть — это вовсе не то, что ей хотелось бы отведать сегодня на ужин.       Она думала, что, когда попытается нанести вред девчонке, он разозлиться на неё, на себя, и она отведает прекрасное жаркое из самобичевания, приправленное свеженькой агрессией.       — Слушай, Хатаке, — вдруг обратилась она к нему, коснувшись холодной рукой его плеча, от чего по телу тут же пробежал отряд мурашек. — Все, кто во тьме, ищут свет. Но найдя его, они слепнут от его сияния. И они чувствуют боль. Такова истина, — она пожала плечами. — Однажды, ты сожжёшь свои глаза сиянием истины и познаешь вечную тьму.       Он бросил на неё строгий взгляд, и она тут же убрала руку, словно обожглась.       — Хочешь сказать, я буду страдать в любом случае? — получив в ответ лишь сухое молчание, он сунул руки в карманы и рассмеялся. — Кто бы сомневался.       Тьма укоризненно покачала головой.       — Не стоит недооценивать привлекательность темноты, Какаши. Даже самые чистые сердцем тянутся к ней, — усмехнулась она.       Шиноби остановился.       Он резко развернулся и схватил царицу за горло, сильно сжав.       Его глаза сверкнули зловещим огнём, и Тьма улыбнулась.       — Давай, выпусти своих скрытых демонов, покорми меня, мой сладкий, — из её рта исходил аромат гнили и Хатаке поморщился.       — Какаши!       Шиноби вздрогнул, а Тьма под его хваткой рассеялась напоследок злорадно усмехнувшись.       Хатаке не повернулся к ней лицом, лишь молча двинулся вперёд, обдумывая.       — Какаши, подожди! — Миари настойчиво шла за ним, заходясь приступами кашля, еле держась на полусогнутых ногах, она шла за ним, точно это был последний источник света на тёмном пути.       Шиноби нахмурился, прикусывая нижнюю губу, но всё же остановился, не желая больше слышать, как девчонка мучается.       — Зачем ты здесь?       Миари вздрогнула от того, насколько холоден был его голос.       — Ты… ты не в состоянии даже ходить, и притащилась сюда, с какой целью? — процедил он сквозь зубы, чуть повернув голову в сторону.       — Ты ушёл, даже ничего не объяснив! — Миари дрожала всем телом, то ли от холода, то ли нехватки сил, но девчонка ущипнула себя несколько раз за бедро, чтобы собрать свои эмоции в кучку.       — Мне нечего тебе объяснять.       Куноичи нахмурилась и строго произнесла, борясь с растущим раздражением:       — А ты постарайся.       Хатаке сжал в карманах кулаки, а его лицо исказила гримаса отчаянья.       — Нам нужно прекратить наши сеансы. Они приносят тебе лишь страдания и боль.       Миари удивлённо вскинула брови.       — Что?       — Я знал, что с тобой что-то происходит, но видимо, сам отталкивал эти мысли подальше. Ведь мне было приятно, что хоть кому-то на меня было не наплевать и сам сделал тоже самое. Я наплевал на твоё состояние, стараясь унять собственную боль, — признался, скорее сам себе, Хатаке.       — Какаши…       Он быстро поднял руку, заставляя её замолчать.       — Не нужно меня идеализировать, словно я какой-то принц из детской сказки с красивым хэппи эндом, — строго произнёс шиноби, набирая воздуха. — Я и близко не был тем, кого ты во мне увидела…       Миари сделала шаг.       Хатаке злобно сверкнул глазами в темноте.       — Нет, всё на этом… всё закончится, Миари. Я больше не хочу никому причинять боль и тешить надеждой на то, чего ты так желаешь…       Сердце девушки отбивало чечётку о рёбра, не давая вздохнуть.       Хатаке вновь двинулся вперёд, стараясь шагами заглушить собственные удушающие мысли.       Он выдохнул студёный воздух, от облегчения, что не слышал шагов Миари. После такой невероятной тирады, в которой он разбил всё то, что они вместе так долго пытались строить, мужчина даже не смог бы посмотреть ей в глаза.       Однако, кое-что Хатаке знал точно.       Кормить Тьму он больше не намерен.              Миари смотрела в спину уходящему мужчине и была не в силах поверить своим ушам.       Она легонько коснулась пальцами груди, в надежде успокоить рвущееся наружу сердце. Её было больно, по-настоящему.       Душевные терзания отличаются от привычной нам боли от удара или какой-либо раны, агония нервов, переходящая в молчаливую истерику.       Она смотрела, как силуэт самого дорого человека в её жизни медленно отдаляется не только по этой брусчатой дорожке, потрескавшейся уже давно от времени, но и от неё самой, поставив для себя самую сложную и жирную точку трясущейся рукой.                            Какаши был рад скрыться в тени ветвистых деревьев, чтобы его бледное лицо не было видно внезапно взявшемуся прохожему, решившему проветрится в поздний час.       Он тяжело вздохнул, чувствуя себя опустошённым, словно разбитый сосуд. Слова, что он произнёс звучали даже для него самого слишком холодно, даже язык покалывало и жгло.       Но, что сделано то сделано.       Обратного пути нет.              «Так будет лучше для нас обоих», — утешал он себя, всё ещё сжимая кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в мягкую кожу ладоней. — «Если тебе изначально было прописано жить в одиночестве, нечего было и начинать…».              Какаши мельком заметил, как среди раскинувшихся вокруг кустов и деревьев порой было сложно разобрать, какие подстриженные и специально изогнутые, а какие растут невероятно причудливо сами по себе. То там, то здесь ветвились узенькие тропинки, пересекая основные дорожки и снова прячась в буйной зелени.       Мужчина переключил всё своё внимание на природу, стараясь выбросить образ девушки из головы и отпустить мысли.       Когда его локтя коснулись, он остановился с гулко бьющимся сердцем.       Миари обошла мужчину и встала впереди него, уперев свой взгляд куда-то в землю. Её тело слегка подрагивало, словно она готовилась сейчас разреветься и умолять мужчину забрать свои колючие слова обратно.       Хатаке меньше всего сейчас хотелось видеть её влажные глаза.       Но в этом и была вся Миари, она не стала бы заходиться в громкой истерике, показывая свою слабость как какая-нибудь девчонка из романтической новеллы.       Какаши замер, не в силах пошевелиться.       Как вдруг, пространство разрезал лёгкий женский смех.       Лёгкие девушки смяло, горло царапало, щёки свело, а она всё смеялась, смеялась, вводя Хатаке в ещё больший ступор.       Она смеялась над собственной глупостью, позорной наивностью, которую каким-то образом умудрилась пронести через все эти года. Время, когда заткнуть собственный разум никак не выходило, потому что не на что было отвлекаться.       Какаши вскинул брови в удивлении.       Девушка так и продолжила держать его за рукав и медленно подняла блестящие миндальные глаза, заставляя шиноби вздрогнуть.       — Мы столько лет друг друга знаем, и ты всё никак не выучишь, что я делаю только то, что посчитаю нужным? — вдруг улыбнулась она. — Думаешь, мне нужен твой совет? Что и как мне стоит сделать?       Хатаке опешил, не найдя, что на это ответить.       Девушка качнула головой, позволяя ветру растрепать её волосы.       — Когда мы встретились спустя столько лет, я увидела потерянного в своих мыслях мальчишку, а по прошествии нескольких лет, ты остался всё тем же незнайкой с луны, — усмехнулась Миари, — так же думаешь, что в этой жизни всё зависит от тебя… Нет, Какаши, так не бывает.       Когда шиноби попытался, что-то сказать, Миари легко коснулась пальцами его маски, заставляя молчать.       — Ты говорил, что я нарисовала себе принца из сказки, так вот и я далеко не принцесса, скорее…— куноичи нахмурилась, задумавшись, а затем щёлкнула пальцами, — нервный дракон, ждущий того самого принца, чтобы уже отправится домой, а не ждать, когда очнётся эта бедолага…       Хатаке был не в силах отвести от неё взгляд.       Миари улыбнулась.       — Как бы ты сильно не старался меня оттолкнуть, в своих целях уберечь меня или что там еще…— она махнула рукой в сторону, — я не оттолкнусь, даже не надейся.       Тихий шёпот заставил её убрать руку от его лица, спустив её ему на грудь и почувствовать гулко бьющееся сердце.       — Зачем тебе это нужно? — тихо, еле уловимый нежный шёпот.       Миари усмехнулась.       — Сколько же мне нужно раз объяснить, чтобы ты наконец понял? Я всегда выбирала тебя, это мой… путь ниндзя, — Миари склонила голову на бок.       Хатаке смотрел в её глаза и видел, как эти омуты в мгновенье стали ещё глубже, затягивая куда-то далеко в свои оранжевые зыбучие пески.              «Только не…».              Миари быстро вздохнула и, одной рукой взяв его за ворот водолазки, притянула к себе и дёрнула его маску вниз. Её губы накрыли его.       Намёк, почти невесомое прикосновение, сделавшее дыхание прерывистым.       Звёзды закружились, как пьяные…       Она чувствовала биение его сердца. Его еле ощутимый запах горьких листьев…       Хатаке зажмурился, борясь с разбушевавшимися эмоциями. Он попал в полное оцепенение, отчуждение от окружающего мира.              «Зачем же ты это сделала…», — думал шиноби, но так и не смог оторваться от этих мягких и нежных, губ, что больше были похоже на переспелый персик.              Глупо говорить о том, что он и знать не знал о её чувствах, но лучше ведь слыть дурачком, не слыша подтверждение своим догадкам, чем столкнуться с удушающей правотой.       Какаши задыхается в поцелуе, ощущения внезапно становятся слишком сильными. Это намного больше, чем он ожидал.        Касание языка Миари до его верхней губы посылает ударную волну по его телу, и он подаётся вперёд. Они смыкают свои губы, сначала немного неловко, немного отвыкнув, изучая, как подходят друг к другу. Это похоже на то, как они заново учились сражаться вместе после долгой разлуки — только гораздо приятнее.       Ветер заметно потеплел, лаская двоих в укромном месте под ветвистой кроной многовекового дуба.       Какаши всё же заставил себя отодвинуться, сопровождая разрыв поцелуя до боли приятным и неприличным звуком.       Когда Миари от него отстранилась, то обнаружила нежность в его глазах — явление редкое, оттого ещё более волнующее.       Он несколько раз мазнул взглядом по её лицу и еле слышно прошептал:       — У меня задание, я должен… идти, — дыхание было сбивчивое, словно он только что на время пробежал стометровку.       Миари едва смогла ему кивнуть и шиноби тут же испарился в ночной тиши.                            — Что ты сказал?! — Цунаде была в ярости и стукнула кулаком по столу.       — Если верить словам Сакуры Харуно, ошибки быть не может, — нехотя признался Изумо.       Она и думать не могла, что Орочимару придёт в себя так скоро и захочет завладеть способностями Саске.       Цунаде нахмурилась.              «Хатаке должен был лучше за ним присматривать».              Хокаге сжала зубы, раздумывая плюхнулась в кресло.       — Изумо, Катецу, приведите ко мне кое-кого.                     Запах крепкого кофе и горький вкус, заставил девушку, наконец, взбодриться и выйти на улицу, освещённую рассветным солнцем.       Её запланированная пробежка выходила вялой, из-за того, что Миари только и делала, что думала о серебристоволосом.       С одной стороны, он и не оттолкнул её и не ответил, и как ей теперь расценить его действия?       Главный вопрос, что не давал покоя ночью: «Божечки, зачем же я это сделала?!»       Под конец, уже когда слуги Морфея насильно тянули в его царство, девушка подумала, что, если уж случилось уже ничего не попишешь и будем исходить из того, что имеется.       Когда её душевные терзания подошли к концу, она заметила столпотворение знакомых лиц у ворот деревни.       — Утречка, ребята! — она оглядела кивнувших шиноби и нахмурилась.       Она подошла к Неджи и, взяв за руку потянула в сторону.       — Что происходит?       Хьюга немного замялся, но решил ответить, как есть.       — Ночью Саске покинул деревню.       — Что?! — выкрик Миари заставил остальных обернуться и разочарованно кивнуть.       — Предположительно, он ушёл в логово Орочимару, с его слугами, — Неджи говорил строго и сухо, по фактам.       Сердце Миари дрогнуло.              «Не может быть!»              Неджи внимательно следил за эмоциями своей подруги и от того, каким вихрем они сменялись, на его душе становилось всё мрачнее.       — Время вышло, — ознаменовал Шикамару, оглядывая собравшихся, — отряд из пяти человек, уже не плохо.       — Ну что, вперёд, все за мной! — воскликнул Наруто.       — Послушай, Наруто, вообще-то глава отряда — я, — процедил Шикамару.       — Хочешь сказать, вас отправили без единого джонина?! — недоумевала Миари, озабоченно рассматривая небольшой отряд из детей.       Хьюга усмехнулся.       — Думаешь, мы не сможем справится с такой задачей?       — Что-то уж не хочется тебе доверять вести нас, слишком ты не надёжный, — сказал Наруто, прищурившись.       — Что это ты рекомендовался, Наруто? — приподнял бровь Киба.— Хотя, Шикамару в роли командира мне тоже не по душе, да и самому видимо это не по нраву.       — Шикамару теперь чунин, Хокаге не назначила бы его если б знала, что он не справится, — встрял в разговор Чоджи.       Миари нахмурилась.       Перед ней всё ещё стояли дети, совершенно разные и совершенно не готовые к трудностям, что могут ожидать их впереди.       — Эй, — Неджи дёрнул девушку за рукав, заставляя посмотреть на себя, — не переживай попросту, тебе это вредно, принцесска, так что лучше делай упражнения, вернусь — проверю.       Он сказал это со свойственным ему ехидством, от которого на душе Миари стало чуть легче.       По крайней мере в их команде был Неджи и Шикамару, чьи способности во многом превышали способности большинство взрослых шиноби.              «Может Хокаге не ошиблась…».              — Хватит пустой болтовни, — строго произнёс Неджи, — изложи свою стратегию и план.                            Цунаде расхаживала по кабинету нервно теребя свой светло-зелёный плащ. Она несколько раз останавливалась, поглядывая на припрятанную бутылку саке в одном из открытых ящиков своего стола.       Её нервы были на пределе, а в голове пульсировал страшно-скользкий голос Орочимару:              «— В этот раз. Я окончательно уничтожу Коноху…»              Она сжала кулак и со всего размаху стукнула по оконной раме, что та треснула, показывая чёрную паутинку.       Хокаге не сдержалась.       Она быстро вытащила бутылку из-под стола и налила себе полную пиалу, как раз в тот момент, когда двери её кабинета с треском врезались в соседствующие стены.       — Почему на миссию по возвращению Саске отправлены дети?!       Миари гудела от злости и совершенно не заметила растерянного взгляда Хокаге, что тут же покрылся ледяной коркой злости.       — Во-первых, кто тебе давал право громить мой кабинет, — строго процедила Цунаде, сразу узнав невежественную девушку с фотокарточки своего журнала.       Миари протянула руки и с не менее жестким хлопком закрыла скрипучие двери кабинета.       — А во-вторых, какое тебе дело до моих приказов? — Цунаде без лишних движений быстро наполнила пиалу снова. — Ты не явилась, когда я пригласила тебя, а сейчас, влетаешь в мой кабинет словно ночная фурия и требуешь от меня объяснений?       Холодный тон Хокаге должен был внушить хоть какой-то маломальский страх, но Миари было на это наплевать.       — Я не дам вызывать меня как шавку, дёргая меня с назначенных сеансов, — парировала Миари, делая несколько шагов вперёд. — Почему я должна была бросить своих пациентов с их проблемами и прибежать к вам знакомиться?       — Я — Хокаге!       Миари вскинула бровь.       — Да? Наплевать.       Цунаде еле сдерживалась, чтобы не встать и не отвесить девчонке смачную пощёчину. Она легко опрокинула в себя еще одну пиалу саке. Когда горячительная жидкость проникла вниз живота, она смогла немного растопить свой пыл.       — Я не могла отправить кого-то вместе с ними, все джонины заняты на других заданиях, — легко произнесла она, констатируя факт.       — А по какой причине их нельзя отозвать с этих заданий? Возможно кто-то из них мог бы быть рядом с тем местом…       — Миари! — Цунаде с силой стукнула кулаком по столу, заставляя несколько бумаг тут же подлететь.       Девушка не собиралась сдаваться, она просто не могла понять, как эта мудрая, по её мнению, женщина, могла отпустить детей совершенно одних, зная, что Саске может сопровождать кто-то из приспешников Орочимару.       Хокаге устало вздохнула.       Миари подошла к её столу и опустила на него ладони, останавливая свой проницательный взгляд на блондинке.       — Вы собрали подкрепление? Подготовили медиков?       Хокаге устало провела ладонью по лбу.       — Не тебе указывать мне, что делать, Миари.       — Вот как? А, по-моему, отнюдь не скромному мнению, вы не подумали ни о чём из вышеперечисленного. Вы же прекрасно знаете Орочимару и можете представить, кто именно ему прислуживает, сомневаюсь, что он нанял каких-то идиотов, ковыряющих в носу и то что они оттуда достанут, окажется чакрой! — злости Миари не было предела, да и она не собиралась сдерживаться, тыкая носом в ошибки новоиспечённой Хокаге.       — Прекрати лезть в мою работу, девчонка! — сорвалась на крик Цунаде, сверля девушку напротив строгим, разъярённым взглядом.       — Когда вы послали своих ищеек, разузнать как именно я работаю, вы не думали о том, что мне может это не понравится, так почему должна думать я?       Хокаге опешила, но смирилась.       Да, действительно, она не хотела заморачиваться и приходить в это чистилище душ, а послала своих разведчиков, но разве это стоит того ушата яда, что на неё сейчас безжалостно выливала куноичи?       — Вызовите подкрепление и дайте мне задание набрать медиков и двинутся вслед за отрядом спасения, — строго потребовала Миари.       — Тц, — Цунаде усмехнулась.       Если бы у неё были свободные медики, разве она не послала бы отряд сразу?       Многие из них были заняты теми людьми, что так и не пришли в себя после нападения на Коноху, разве они могли бросить своих подопечных?       Но взгляд, что прожигал в ней дыру, говорил об обратном.       — Нет.       — Нет?       — Я не прозрачно выразилась?       Миари глубоко вздохнула и направилась к выходу.       — Если наберёшь отряд и уйдёшь в тихую из деревни, я признаю тебя нукенином.       Миари зловеще усмехнулась и вышла из кабинета.                            Белые стены больницы так и не перестали внушать разочарование и гнетущие мысли.       Миари успела переодеться в свой обычный наряд шиноби: чёрные штаны и мятно-чёрный топ с сеткой, запаслась холодным оружием и несколькими специальными свитками, в надежде, что ей таки удастся ими воспользоваться.       Заплела волосы в высокий хвост и спрятала в него несколько печатей.       Она, недолго думая, договорилась с главным врачом больницы и тот, без особо энтузиазма, вручил ей микрофон громкой связи.       — Кхм, один-два-три, слышно?       Скрипучий голос из динамиков был слышен, ровно на столько, на сколько позволяло эхо.                     Лес, словно был пропитан этой ужасной энергетикой зла и кошмара. Ветер, верный его друг, стал паршиво завывать, теряя свою лёгкую мелодичность, хлестая путников по лицу своими потоками.       Корни деревьев взмыли вверх, путая, заставляя поскальзываться и спотыкаться. Верхушки деревьев стремились вверх, стараясь закрыть утреннее солнце, что оставалось единственным проводником в этой непроглядной глуши.       Запах сухой земли разъедал нос, заставляя морщится, а лёгкие выплёвывать песочный воздух.       Генма постарался лечь чуть удобнее, но внутри снова разлилась горячительная боль.       — Лежи, не двигайся, я могу оказать только экстренную помощь, — строго проговорила Шизуне.       Отряд Генмы, встретил противника раньше всех.       — Шизуне, я пойду за ними, — воскликнул один из шиноби.       — Нет!       — Но… почему?!       — Иваши, постой, — выдавил из себя Ширануи, — это не техника ниндзя. Если пойдешь за ними один…кха-кха, — мужчина отхаркнул добрую часть крови и продолжил: — ты погибнешь.       — Правильно, за ними пойду я.       — А?       Глаза Ширануи расширились, когда он заметил знакомый силуэт впереди.       Шизуне нахмурилась, завидев девушку в отряде медиков, что тут же распределились по поляне, стараясь помочь павшим шиноби.       — А ты, что здесь делаешь? — недоумевал Генма.       — Ширануи, тебе нельзя разговаривать, — отругала его Шизуне, бросая подозрительный взгляд на приближающуюся к нему девушку.       — Пришла на помощь, разве не понятно? — усмехнулась она, присаживаясь рядом.— Как ты себя чувствуешь?       — Как человек, у которого сразу и родовое проклятье, и порча. Хочешь подробностей? У меня как раз уйма свободного времени…. — Ширануи пытался засмеяться, но вышло плохо из-за последующего приступа кашля.       — Тише, оставь свои приколы на потом, — Миари осмотрела мужчину и, сделав несколько неутешительных выводов, прикусила губу.       — Так, какого чёрта тебя опять занесло в самое пекло, принцесса?       — Отправленная малышня на поиски Саске.       — Чт… Что? — поперхнулся кровью снова Генма.       Шизуне бросила предупреждающий взгляд на Ширануи и тот заговорил шёпотом.       — Да, все джонины ушли на задания, и она отправила Шикамару и еще нескольких генинов на его поиски, — фыркнула девушка.       Перед глазами шиноби мелькнули образы врагов, которых не смогли сразить опытные джонины, и он тяжело сглотнул.       — Так, погоди, а ты каким боком к этому причастна?       — Я веду команду медиков…       Генма прищурился.       — Судя по тому, как на тебя смотрит Шизуне, это не было оговорено с Хокаге?       — Скорее, ей не обязательно об этом знать, — Миари встала и сделала знак мужчинам-медикам, что уже заканчивали со своими внезапными пациентами.       Генма резко дёрнул её за руку.       — Тебе не нужно идти туда одной!       Миари взглянула в его обеспокоенные глаза и легко провела ладонью по его щеке.       — Больше на это никто не способен.                            Неджи стоял тяжело дыша, прислонившись спиной к одному из деревьев. Стрела Кидомару прошла на вылет, врезавшись в землю.       Повреждены некоторые внутренние органы, но Неджи всё ещё мог глубоко дышать.       В его сознание влезла недавняя схватка с Наруто.              — Я же сказал, я не умею сдаваться….       — Зачем ты идёшь против своей судьбы?       — Потому что ты…назвал меня неудачником…              Неджи тяжело вздыхал, но всё ещё мог усмехнуться.              — Твоя главная ошибка в том, что ты не можешь признать собственную слабость, думаешь, будто бы ты идеален, — произнесла Миари, задыхаясь, она только что первый раз смогла отбить атаку Неджи, чем-то похожим на лезвие чакры. — Думаешь, что все вокруг неудачники.       — Меньше болтай и больше работай, Миари! — усмехнулся Хьюга, разворачиваясь и готовясь выполнить технику мягкой ладони. — Ты не сможешь сейчас меня победить!       Куноичи в силу своего характера, пыталась доказать, что несмотря на то, что она, практически, не обладает способностями, сможет победить Неджи уже после третьей тренировки, в то время как он учил её усидчивости.       Однако, девушке не составило большого труда, чтобы вывести юношу из себя.       — Очень просто сказать, что что-то невозможно!                     Собравшись с силами, Неджи вновь поднял израненную ладонь, отрезая паутину.              «Я не могу проиграть! Даже если мой противник сильнее меня!»              — Саске сейчас во мгле, — прошипел Кидомару, захлёбываясь собственной кровью.       Перед глазами Неджи мгновенно возник светлый образ, и он усмехнулся.       — Нет, кое-кто может найти Саске и спасти его от мглы.       — Ха, Саске принадлежит Орочимару…никто не может…       — Он, спасёт его… потому что… Наруто спас и меня от мглы, — перед глазами всё расплылось, деревья смешались с небом, а во рту металлический привкус.       Кидомару выплюнул ещё пару язвительных фраз прежде, чем его сердце замерло навсегда.       Неджи попытался встать, но его ноги дрогнули и последнее, что он увидел перед собой была свежая зелёная трава.       Ветер приятно трепал по волосам, словно мать своей нежной и ласковой рукой. Ноздри щекотал приятный аромат свежей земли «покалеченной травы».       На кучерявом небе вдруг показался темнокрылый орёл, легко расправив крылья он парил, сверкая янтарными глазами.       У орла, всегда был некий божественный ореол, они символизировали мужество. Эта птица олицетворяла собой силу, огонь и бессмертие, почитается владыкой небес.       Орёл — активный защитник от сил мрака.       Неджи всегда ассоциировал себя с этой птицей.       Она идеально охарактеризовывала его философию и развитие.       Из своего опыта с Наруто, а также правды о том, что его отец добровольно пошёл на смерть, Неджи отбросил свои взгляды о предопределённости судьбы и почувствовал себя в долгу перед Наруто, который освободил его от того самого мрака, что царил в его душе столь длительное время.       После этого, капризный мальчик, стремившийся к всеобщему вниманию, решил стать достаточно сильным, чтобы никогда не проиграть снова.       Для достижения такой тяжёлой цели, он тренировался со своими товарищами по команде, чьи собственные мечты он также начал поддерживать, не без помощи, конечно же.       Он даже умудрился постепенно наладить отношения с членами главного дома.       Это взаимодействие с другими людьми снова смягчило его характер, и со временем его желание стать сильнее превратилось в мотивацию — стать сильнее, чтобы защитить близких для него людей.        Именно поэтому, он лежал и улыбался, радуясь тому, что смог одолеть своего врага и спасти друзей.       — Эй, принцесска, устал что ли?..       Голос нежный и такой знакомый, что Хьюга сначала не поверил собственным ушам.       Он старательно пытался открыть глаза. Ресницы дрогнули.       — М…Миари?       Девушка помогла ему перевернуться на спину.       — Разговаривай меньше, — ласково произнесла куноичи передавая молодое тело медикам.       Голова отказывалась соображать, всё ещё напоминая юноше, что он тяжело ранен.       Он нахмурился, когда медики уложили его на шершавые носилки.       — Где…где Чоджи?                            Перепрыгивая буйно растущие корни деревьев и петляя между их крупными стволами, мужчине бил в лицо сильный ветер, словно раздавая пощёчины по какой-то неизвестной акции.       — Ты точно не ошибся с направлением?       Четыре мягкие лапы легко касались земли, практически бесшумно. Пёс бросил быстрый и обеспокоенный взгляд на хозяина.       — Да, но нужно спешить, — проворчал Паккун, — у меня плохое предчувствие.       Хатаке ускорился, стараясь не отставать от своего нинкена.       Его сердце отбивало излюбленный ирландский танец.       — Чуть успокойся, твоим волнением несёт за версту.       Какаши тяжело вздохнул, нахмурив брови:       — Это только моя вина.                            — Да, что же это такое! — выкрик Цунаде заставил Какаши опешить. — У вас это семейное, хлопать дверьми перед Хокаге?! — женщина устало подхватила несколько улетевших документов со стола.       — С…семейное? — шиноби удивлённо моргнул.       — Что тебе нужно, Хатаке? — Цунаде потёрла лоб ладонью.       — Где…       — Хочешь узнать, где все, верно? — блондинка усмехнулась, зло сверкнув глазами. — Твой горе-ученик покинул деревню, за ним отправлена поисковая группа во главе с Шикамару Нара, а твоя подружка, будущий нукенин деревни, — Хокаге откинулась на кресле, разведя руки в стороны, ожидая реакции.       Хатаке с минуту стоял неподвижно, стараясь переварить информацию, быстро раскидав её по полочкам своей библиотеки.       Если про первого было понятно сразу, он давно подозревал, что такое может случиться, а ещё и этот бой на крыше больницы…       — Постойте, — Какаши сделал шаг вперёд, его глаза расширились, — почему вы сказали нукенин?       Блондинка встала и подошла к окну, с видом на мирно отстраивающуюся деревню, эти люди были совершенно не в курсе происходящего, да и не нужно было. Тогда бы этот весёлый молочник не желал бы доброго утра, похмелившийся его холодным молоком, Хокаге, а гневно бы посматривал на женщину, уверенность которой развалилась в дребезги всего за два дня.       — Она ослушалась приказа Хокаге.       Какаши усмехнулся, качнув головой.       — Если хочешь знать, где наша психологиня, то скорее всего она вытащила небольшую команду медиков из больницы, попутно выкрав труднодоступные лекарства и двинула свой непослушный зад за генинами, — Хокаге говорила с пренебрежением, и только ей известной толикой уважения к необузданной девчонке.       — Это очень похоже… — Хатаке осёкся, — г…генинами?       Его мужское сердце дрогнуло.       Он подошёл к женщине, чтобы заглянуть ей в глаза.       — Скажите, что вы отправили подмогу, — шиноби смотрел, как Хокаге раздражённо покусывала губы.       В секунду, стол, что до этого служивший верой и правдой нескольким поколениям Хокаге, переломился пополам, заставив журналы и свитки свалиться в одну кучу, цепляясь друг за друга, а пожелтевшие бумаги осыпаться листопадом.       Хатаке не дрогнул.       — Вы что думаете, самые умные что ли собрались, так какого чёрта сами не сели в это кресло? — раздражение женщины дошло до точки кипения. Она гневно сверкнула глазами.       Какаши больше не собирался терять ни минуты и двинулся к выходу, сдерживая свои самые страшные порывы в глубине подсознания.       — Я вызвала команду из Деревни Песка, — наконец, произнесла женщина, но шиноби не обернулся. — Хатаке!       Мужчина чуть повернул голову в сторону.       — Твоё задание, уже определено, — женщина подхватила один из листков.       — Я вернусь, как только кое-что улажу.                                   «Только бы успеть вовремя», — судорожно думал шиноби.       Думая о Саске, Какаши корил себя за то, что все его слова, что он пытался донести до малолетнего засранца, оказались для того пустым звуком.       Нос Паккуна дёрнулся.       — Эй, Какаши.       — М?       — Запах твоей самки отклонился от Саске и Наруто, она движется куда-то в другом направлении, — пёс принюхался, стараясь уловить что-нибудь, но лишь мотнул плоской мордой. — Потерял.       Хатаке судорожно прокручивал в голове варианты, как же поступить.       За кем отправиться?       Он не мог бросить детей, учитывая, что он вовсе не был уверен в Саске. Младший Учиха вполне мог убить лучшего друга, чтобы «стать сильнее», как он всегда и желал, поглощённый ненавистью.       И не мог бросить её.       Шиноби всё ещё ощущал, или думал, что ощущал вкус её мягких губ и слышал гулкое сердце. Он мотнул головой, стараясь сбить всё внутри до базовых настроек.       — Ну так, что? Кого преследуем?                                   Миари перепрыгивала с ветки на ветку, стараясь не упустить из виду иссиня-чёрную кофту Саске, что ей виднелась от самого поля, где яростно сражался Ли, которого, прежде, чем отдать медикам, отругала по чём свет стоит, кажется, даже Гаара немного смутился, думая, что и ему тоже за что-нибудь прилетит от разгневанной женщины.       Он угадал.       Это была искренняя благодарность и нежный, добрый взгляд Миари, которая была рада не обнаружить монстра внутри красноволосого юноши.              — Гаара, я горжусь тобой, — тихо произнесла куноичи, прежде чем вскочить на соседнее дерево. Она не видела дрожание нежно-голубых глаз в ответ.              Убедившись, что всё медики озадачены работой, она двинулась дальше и в конечном счёте, положившись на собственные чувства, смогла уловить чёрную, зияющую ядом, тьму.       Огибая стволы многовековых клёнов и бука, скрываясь в их листве и стараясь не привлечь к себе внимание, она двигалась вперёд. У Миари была отличная возможность: схватить Саске и узнать, где находится убежище Орочимару.              «Может тогда, эта старая… не будет так ворчать на меня», — с усмешкой подумала куноичи, останавливаясь неподалёку от Учиха, в кустах чёрной вейгелы.              Похоже, тот глубоко задумался. Тяжело дышал, переводя дух.       Вернуть Саске в Коноху стало и её первостепенной задачей. Она не простит себе, если вернувшись, Хатаке обнаружит пропажу ученика, что так напоминал ему давно покинувшего мир, друга.       Она как никто знала, как Какаши старался наставить мальчишку на светлый путь, чтобы тот не шагнул на болотистую местность с неразложившейся тьмой его брата.       Только она видела в его душе истинные терзания шиноби.       — Куда он делся? — Миари прищурилась. — На небольшой, поросшей травой полянке никого не было.       В один миг, её настигла всепоглощающая и тёплая мгла.                     — Я рада, что ты пришла ко мне…       Девушка щурилась, идя по тёмным коридорам, но так и не смогла разглядеть говорящего.       — Кто здесь?       Звонкий смех, отдавался эхом от невидимых стен и тут же проникал в душу, заставляя ту леденеть от страха перед неизвестным.       — Как ты могла меня так быстро забыть, сладкая?       Голос показался расстроенным, но в конце, как уже поняла Миари, женщина улыбнулась.       Куноичи тяжело вздохнула, почувствовав на своей коже морозное, мерзкое дыхание.       — Опять ты.       — Почему вы такие не вежливые?!       Тьма стукнула своим обсидиановым посохом, о невидимый пол.       — Мне не нравится, когда вы, ничтожества, думаете, что можете дерзить мне… Но, так и быть, я постою в сторонке и посмотрю. Как вы сами со всем справитесь.       — С чем, со всем? — Миари растерянно озиралась по сторонам, но Тьма быстро щёлкнула пальцами, и девушка моментально провалилась в сознательное с громким визжанием.       — Ха-ха.                            Открыв, наконец, глаза, Миари тут же зажмурилась. Огни настенных подсвечников, были слишком яркими.       Девушка почувствовала тупую боль в области затылка, хотела дотянуться до неё пальцами, но почувствовала препятствие и лязгающий звук.       — Что за…       Миари тряхнула головой, и силилась рассмотреть обстановку.       Заметив на своих руках оковы, умело прикрученные к холодной стене, она дёрнулась, осознавая, что попала в ловушку.       — Вот же я дура!              «Так легко попасться на уловку… а ведь я, действительно, глупая героиня какой-то сказки», — корила себя девушка, стараясь вытянуть запястья из тугих колец.              — Почему же так плохо и о себе?       Куноичи дрогнула, силясь узнать столь знакомый голос.       Однако, этого было и не нужно. Сделав несколько шагов вперёд, мужчина поставил перед ней стул спинкой вперёд и улыбнулся, сверкнув очками.       — Ну, здравствуй, — его агатовые глаза легко прошлись по телу девушки, останавливаясь на удивлённом лице. — Госпожа Миари.