«Лекарство от темной души»

                    

«Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать».

      

— Гораций Слизнорт

      

             Утро — очищение, прилив сил и свежих мыслей, новые планы и начинания.       С первыми лучами солнца всё живое постепенно просыпается и оживает. Небо становится чистым и ясным, бледный свет луны перерастает в яркое солнечное сияние. После ночного сна поднимаются цветы и раскрывают свои бутоны, наполненные прекрасными ароматами.       Всё вокруг сияет разными оттенками цветов.       На траве блистают капельки росы, переливаясь под лучами солнца всеми красками радуги. Слышится лёгкое жужжание пчёл и шмелей, которые ранним утром начинают собирать нектар. Уже летают разноцветные бабочки и стрекозы, неторопливо порхая своими пёстрыми крылышками. Выспавшись, начинают петь птицы, издавая свои чудесные трели.       Ночная тишина уходит, новые утренние звуки заглушают её.       Вместе с природой пробуждается и человек, с новыми силами начиная новый день.        Здесь утро начинается на много раньше. У деревенского жителя утро приходит с первыми криками петухов, что служат у многих, вместо верных будильников.       Старый дворник спускается по скрипучей лестнице, держа в сухих руках потрёпанную метёлку, щурясь от яркого солнца.       Несколько детишек, укутавшись в тёплые пледы, сидели на ступеньках, наблюдая за красивейшим переливом нежно-розового рассвета. Они радостно машут руками, приветствуя пожилого мужчину.       Дворник остановился возле пешей дорожки и устало вздохнул.       — Сколько же мусора нанесли эти туристы, — сокрушительно произнёс он, потирая руки и готовясь к долгому трудовому дню.       Деревня Кисараги славилась своими древними синтоистскими святилищами и другими историческими памятниками культуры средневековых японцев, что раскапывали усердные археологи, практически, каждый год.       Когда сухие ветки начали царапать песочно-гравийную дорожку, старик улыбнулся. Этот звук ему напоминал о детстве. Когда он, будучи ещё совсем ребёнком, вслушивался утром во все звуки, царившие за окном, будь то лёгкое ауканье птиц, шелест листвы на дереве, или вот этот лёгкий, царапающий землю звук.       В такие моменты, начинаешь ценить домашний уют и тёплое одеяло, из-под которого не хочется вылезать.       Когда дворник, разгорячённый воспоминаниями, двинулся к телеге, то его внимание привлёк блеск лакированных женских гэта и невероятно-сладкий запах апельсиновых корок, что лежали неподалёку.       Мужчина сглотнул, но взял себя в руки и, приложив не мало усилий, толкнул телегу вперёд, чувствуя, как солома щекочет его нос.       Изрядно вспотев, старик окинул взглядом женскую фигуру.       — Святые Ками!                                   — Какаши, Миари, — Хокаге не глядя на собеседников, кивнула, перечитывая пергаменты снова и снова.       Хатаке по тону Цунаде уже чувствовал неладное, а потому напрягся, сунув руки в карманы брюк.       — Вы очень встревожены, Цунаде-сама, — вежливо заметила Шизуне, пододвигая ей горячий чай.       Блондинка медленно откинулась на кресле тяжело вздохнув и брезгливо бросив взгляд на чашку.       — В деревне Кисараги нашли тела двух убитых девушек.       Миари вздрогнула.       — Местные блюстители закона первый раз сталкиваются с подобным и слёзно просят у нас помощи, — взволнованно произнесла Цунаде, — вы вдвоём отправитесь туда и расследуете это дело.       — Н-но…       Цунаде подняла руку, не давая Миари договорить.       — Я знаю, что ты не шиноби, но других свободных людей у меня пока нет, да и твои… знания, — она легко усмехнулась, — возможно, будут полезны в этом деле.       Какаши бросил быстрый взгляд на девушку.       Миари потряхивало. В её воспоминаниях ещё оставалась свежая картинка с трупным запахом и мучительные маски смерти, застывшие на лицах людей.              Какаши легко коснулся её плеча, когда они покинули кабинет Хокаге.       — Эй, всё будет в порядке, — как можно нежнее произнёс он.       Девушка тяжело вздохнула, пытаясь прогнать собственные чувства, вызвавшие трепет в сердце.       — Ты сильная и ты… Мы справимся, — мужчина улыбнулся уголками губ, осторожно, едва касаясь, проведя пальцами по её горячей коже.       Миари вздрогнула и Хатаке тут же спрятал руки в карманы брюк.              «Глупо бегать от неизбежного…».              — Человек не станет свободным, пока не преодолеет страх смерти, верно?       Миари качнула головой, улыбнувшись.       — Давно ты начал читать что-то кроме своей порнографии?                                   Пыльное помещение местного полицейского участка не внушало доверия. Скорее, это была одинокая, одноэтажная халупа с прогнившими стенами, покрытая многовековой плесенью и грибком.       — Апчхи! — Миари утёрла нос голубым платком.       — Вот, всё что мы имеем по этому делу, — произнёс мужчина, сложив на ветхий стол, худенькую папку и небольшую стопку фотографий.       Миари сразу выпросила уединённый кабинет в этом затхлом помещении, где они могли бы с Хатаке спокойно работать, не обращая на себя внимания пытливых глаз сотрудников.       Какаши сел напротив девушки и аккуратно разложил фотографии в хронологическом порядке.       На каждой из них, на него смотрели мертвенно-бледные лица девушек.       Миари прочистила горло и внимательно изучила дело, стараясь не смотреть на цветные картинки в тонких пальцах Какаши.       — Что мы имеем?       — Два трупа девушек, предположительно возраст двадцать-двадцать пять лет, в начале они были жестоко…задушены, а затем заколоты ножом в сердце, — сдавленно проговорила Миари, бросая взгляд на сосредоточенного Хатаке.       — Да, я вижу багрово-синие пятна на их шее, — кивнул мужчина. — Что-то общее?       — Не знакомы, вместе на людях не появлялись, не учились, значит — не подруги, — Миари пристально вчитывалась в дело, стараясь уловить хоть какую-то ниточку.       — Хм, — Какаши взял в руки другую фотокарточку, — так ярко одеты, явно не из робкого десятка, яркое кимоно всё пропитано кровью…убивал с особой жестокостью, — холодно произнёс мужчина.       Миари сглотнула.       В её голове всё ещё тлел безжалостный образ Какаши, с ног до головы покрытый кровавым одеялом с безумным взглядом, окутанным туманом.       Она тряхнула головой.              «Нужно сосредоточиться».              — Они обе накануне ходили в кинотеатр, на один и тот же фильм!       — Может, совпадение? — вскинул бровь шиноби.       Миари нахмурилась.       — Два убийства в такой спокойной деревне, не может здесь быть совпадения, — прикусив губу, произнесла куноичи, перелистнув страницу. — Местный дворник первый обнаружил тело, отметил, что рядом валялись корки из-под апельсина…       — Миари, дворник? — скептически произнёс мужчина.       Девушка нахмурилась. Ей явно не доставало опыта в подобных вещах, она видела подвох там, где его могло бы и вовсе не быть.       Но дело было слишком странным, фигурировало столько незначительных деталей, что Миари они казались ещё более значимыми и не появившимися из воздуха. Однако, Хатаке был более опытным шиноби. Ей нужно было только довериться ему.       — Тело одной из девушек нашли на вокзале…       Миари махнула рукой, подзывая к себе одного из местных полицейских.       — Вы можете связаться с остальными деревнями и попросить их сообщать вам о каждом случае нападения или убийства молодых девушек в ярких одеждах, возраста, приблизительно, двадцать-двадцать пять лет?       — Да, госпожа, — каркнул, с сомнением мужчина.       Его можно было понять, в такой захудалой деревушке произошло сразу два убийства, а тут ещё каких-то своенравных шиноби прислали им в помощь, будто тыкая носом в собственную беспомощность.       Он фыркнул, отдавая надлежащий приказ своим помощникам.       — Миари, может взглянешь на фото?       Куноичи оторвалась от увлечённого чтения и с сомнением взглянула на фотокарточки, что протянул ей шиноби.       Она мотнула головой, борясь с приступом тошноты. Миари, всё ещё, слышала крик старика, чьё тело раздробило под толщей балок, липкий звук раздавленный внутренностей...       Какаши вздохнул и поднялся с кресла. Мужчина медленно обошёл куноичи со спины и вытянул руки, разложив на них четыре фотографии.       — Посмотри, — шёпот осторожно коснулся её покрасневшего уха, и девушка вздрогнула.              «Т-так близко…».              — Ты должна посмотреть страху в глаза и сосредоточится, — нежно произнёс Какаши, — ты ведь здесь, чтобы помочь людям, верно?       Миари тяжело вздохнула, зажмурившись.       Она чувствовала спиной, как тихо и размеренно бьётся его сердце.              «Хатаке прав, я здесь, чтобы помочь. Это…».              — Это твой путь ниндзя, — с лёгкой улыбкой произнёс он, аккуратно убирая её руки от лица и заставляя посмотреть на фото.       Миари сжала кулаки.              «Никто не должен больше умереть!», — она хлестнула себя мысленной пощёчиной и открыла глаза.              Картины, что предстали перед её взором были просто ужасающими.       Девушки в неестественных для них позах, лежали с открытыми глазами в которых застрял невообразимый ужас.       Там, где должно было красоваться украшение в виде какой-нибудь подвески или кулона, были лишь сине-бурые пятна от пальцев.       Их красивые кимоно были пропитаны багровыми пятнами, а на губах застряла фраза: «Помогите!»       Она боялась представить лица их матерей, что никогда бы больше не услышат звонкого смеха своих дочерей и не увидят раскрасневшихся от волнения щёк, когда они будут рассказывать о чём-то совершенно сокровенном.       Губы Миари дрогнули, глаза расширились.       — Смотри внимательно, абстрагируйся, — томно произнёс Хатаке. Его голос был голосом её разума, проникал в самые тёмные уголки её нейронов. — Помоги…       Куноичи нахмурилась.       Её глаза перемещались по фотографии в поиске зацепок.       — Волосы жертв спутаны, словно кто-то их держал за них. Скорее всего, убийца мужчина, чтобы суметь так сильно сдавить шею, нужна сила, — Миари взяла в дрожащие руки фотографии, — их уши без мочек, словно кто-то с силой дёрнул за них, наверняка маньяк стянул с них серёжки, с надеждой продать…       Она бросила взгляд на раскрытое дело.       Мысленно, обводя фразу на разлинованном листке.       «Следы изнасилования не обнаружены».       — Колотая рана острым предметом нанесена уже глубоко после удушения, а значит хотел убедиться наверняка, что они умерли…       Какаши отошёл от девушки и сложил руки на груди, облокачиваясь о стол, рассматривая её с лёгкой ухмылкой.       Она нервно схватила остальные фотографии со стола Какаши и вновь плюхнулась в кресло, рассматривая под лампой белые карточки.       — Часто, серийный убийца имеет свои личные цели, которыми могут быть, как месть, так и улучшение финансового положения, что мы здесь и видим, он забрал все их сбережения, негнушась даже серьгами с оторванными в них мочками, — Миари скривилась. — Маньяки имеют психические заболевания, а также наделены специфической особенностью замечать везде врагов. Ими нередко овладевают прошлые чувства обиды, неумение контролировать себя. Зачастую, именно это их толкает свершить преступление… То, что я вижу на этих фотокарточках, это неконтролируемая агрессия в сторону именно женщин… Но поскольку они не были изнасилованы, могу предположить, что в семье этого человека хоть и было всё не так гладко, но он не стал скидывать «груз» прошлого психологического давления, что обычно бывает в деспотичных семьях…— Миари глотнула, остывшее кофе, что легло на её язык неприятной горечью.       Какаши внимательно слушал девушку, постукивая пальцем по плечу.       — Так, каков твой профессиональный вывод?       — Мы ищем маньяка с тяжёлым прошлым, скорее всего жестоко обиженного в детстве женщиной, не имеющего стабильного заработка…       Она не успела закончить, как в кабинет ворвался мужчина.       — В соседней деревне произошло новое нападение, на этот раз жертва выжила!                            — Я шла вечером, было темно и…— она тяжело вздохнула, но Миари легко коснулась её пальцев. Девушка благодарно кивнула, сжимая второй рукой подол платья. — Я зашла во дворы, чтобы сократить путь, скоро должен был вернуться муж с работы, а ужин ещё не был готов…       Какаши и Миари сидели напротив испуганной женщины, тщательно выслушивая её рассказ.       — Продолжайте, пожалуйста, — мягко произнёс Какаши.       — Д-да, я услышала шаги за спиной и безумно испугалась, в такое время на улицах довольно безлюдно, а тут такие тяжёлые шаги…       Её трясло от нахлынувших воспоминаний.       Миари сжала её руку.       — Мисс, расскажите нам всё, что помните, от ваших показаний зависят жизни множества девушек, — легко проговорила куноичи, взгляд её стал твёрже. — Только вы можете помочь остальным вернуться домой…живыми.       Девушка испуганно моргнула глазами, но увидев непоколебимую решимость куноичи, нахмурилась, кивнув.       — Мужчина коснулся моего плеча и вскрикнул: «Стоять!», я видела, как в его руке блеснул нож…он… неспешна подошёл ко мне, схватил мою сумку и вдруг, истерично расхохотался…       Миари и Какаши переглянулись.       — Я пришла в себя от оцепенения, и бросила, что ему лечиться надо! Я тут же кинулась бежать… он, слава богам, не стал меня преследовать… Но крикнул: «Лечиться? В психушке? Да, я там уже был — выпустили!» и снова зло рассмеялся, — девушка вздрогнула от нахлынувших эмоций, смачно сморкнувшись в предоставленный Миари платок.       — Какие-то черты лица, может запомнились вам? — Какаши двинулся вперёд, сложив руки в замок.       Девушка испуганно взглянула на куноичи, та кивнула.       Она нахмурилась, стараясь отыскать в памяти хоть что-то.       — Да…       Какаши рывком вытащил блокнот, готовый записывать.       — Невысокий, мужчина с короткой стрижкой и… в очках! Да, у него были очки в несуразной оправе! — воскликнула она, чуть ли, не подпрыгивая на стуле. — С такими толстыми стёклами!                            Какаши быстро распорядился, чтобы им предоставили списки дел всех, кто находился на учёте в психбольницах, а также тюрем с психологическим уклоном.        Благо, таких было немного.       Когда человек отбывал срок в тюрьме, там мало внимания обращали на психологическое состояние преступника, а потому, запихивали его в обычную тюрьму, где он в последствии вешался или вскрывал вены, обуреваемый какими-то своими страхами перед человечеством.       С тех пор, как Миари вернулась со своего длительного путешествия, таких больниц открылось всего три, и то под строжайшем секретом, именно поэтому, местным блюстителям закона прилетело по шапке свыше, из-за того, что они суют нос вовсе не в своё дело. Однако, когда они произносили имена: Ширинган Какаши и Миари, те с меньшим недовольством отправляли по факсу секретные дела.       Миари и Какаши сидели ночами в кабинете, с большим количеством баночек из-под кофе из автомата, стараясь не упустить ни одной детали, боясь услышать телефонную трель, ознаменовавшую бы очередное убийство.       Несколько дел сразу отлетело в сторону, Хатаке грязно выругался, его нервы были на пределе.       Ему не нравился этот неуловимый убийца, не оставляющий улик, точно сам профессионал!       Он вызывал в теле Хатаке лишь гнев, каждый раз, видя разочарованные лица родительниц, которым пришлось передавать тела их безмолвных дочерей.       Сейчас же, они больше походили на полоумных сыщиков из фильмов, роясь в старых делах, ища хоть какую-то подсказку, они судорожно листали страницу за страницей, не обращая внимания на местных полицейских-шиноби, что тихо крутили у виска.       Да, для них это было в новинку, а потому, работать хотелось в три раза меньше.       — Есть!       Хатаке поднял голову и рванул к Миари, отбросив остальные дела, он склонился над папкой, что та держала в руках.       — Кисаки Тетта, тридцать восемь лет, коренастого телосложения с плохим зрением. Крайне неуравновешен, десять лет назад убил свою невесту в состоянии аффекта на почве ревности, его признали вменяемым и отправили в тюрьму Абасири, где он отсидел четыре с лишним года, вышел на свободу и зажил обычной жизнью... он остался под наблюдением моего…руководителя, — Миари нервно прикусила губу. — Такие люди крайне опасны, и находятся под наблюдением до конца своей жизни… Здесь сказано, что Тетта взяли подсобным рабочим в одну из лавок…       — Я соберу группу и отправлюсь на задержание, — строго проговорил Хатаке, проверяя наличие боеприпасов.       — А я иду с тобой.       — Нет! — холодно произнёс Какаши. — Хватит с тебя игр в шиноби…       На Миари словно вылили ушат с холодной водой, она беспомощно опустила руки, склонив голову.              «Чёрт…».              Какаши подошёл к девушке и неуверенно обнял её.       — Я не имел ввиду, что ты плохой шиноби и ни на что не способна, не нужно так думать, — он сказал это на выдохе и волосы на голове Миари чуть шевельнулись. — Я лишь не хочу, чтобы ты попала в неприятности…снова.       Куноичи усмехнулась.       — Хочешь сказать, что переживаешь за меня?       — Да.       Стук в сердце.       — Мне пора, а ты сиди здесь и изучай дело, вдруг найдёшь что-то важное, — напоследок сказал он, выскочив за двери и раздавая приказы полицейским-шиноби.       Миари сокрушённо упала в кресло.                            Деревня Инахо, в которой мужчина работал уже не первый год, располагалась в нескольких километрах от последнего нападения.       Кисаки, вот уже несколько лет занимается тем, что подтирал блевотину в одном местном ресторане, где подавалось изысканное сакэ со вкусом редкого японского винограда.        Ценой многолетних трудов удалось вывести сорт красного винограда, каждая ягода которого, размером с мяч для настольного тенниса. Безжалостно дорогой и очень ценный, он входил в список запрещённых продуктов.       Однако, владельца ресторана это интересовало намного меньше, чем деньги, которые хрустели у него в штанах.       Кисаки сморщился, выливая бледно-коричневую жидкость в отходник, в котором уже плавали мёртвые крысы, решившие полакомиться остатками пищи, когда заметил нескольких странно одетых мужчин устроившись неподалёку от таверны.       Он блеснул своими очками.       — Непохожи вы на местных, ребята, — тихо произнёс он, бросая ведро и давая дёру так, что только пятки сверкали.       Тетта успел пробежать всего два квартала, петляя по только ему знакомым улочкам, как со всего размаху врезался в жёсткую грудь Хатаке и отлетел на несколько метров, теряя свою оправу.                            — Госпожа Миари, пришла одорологическая экспертиза, которую вы просили, — произнёс мужчина, чуть склонившись, отдавая заветный листок в руки девушки.       — Так я и знала, — с гордостью произнесла она. — На теле жертвы найдены следы эфирного масла апельсина…       Она вздрогнула, когда кабинет затрясло от гневного хлопка двери, от которого несколько листков на её столе подлетели вверх.       — Какаши?       Хатаке налил себе в стакан родниковой воды и со злостью плюхнулся в кресло.       — Как…прошло задержание? Поймали? — с надеждой в голосе спросила куноичи.       Мужчина сверкнул глазами.       — Как только он обронил свои очки, даже не смог убежать, потому что не видел дальше собственного носа! — с раздражением процедил он, проведя рукой по волосам.       Миари судорожно схватила дело, яростно его перелистывая.       — Все убийства происходили глубоким вечером….       — Именно, а ещё, — Хатаке сжал кулаки, — у него аллергия на цитрусовые...                                                 На часах значилось три часа ночи, когда шиноби и куноичи услышали пресловутую трель телефона, ознаменовавшую появление третьей жертвы.              Местные шиноби-полицейские гневно посматривали на них в сквозь стекло кабинета.       — Приехали помогать, а толку никакого! Только зря тратим на них время! — сокрушался начальник, сжимая в руке пластиковый стаканчик с водой.       Хатаке опустил жалюзи и их кабинет погрузился в тяжёлую темноту, разрезаемую только тиканьем часов.       — На третьей жертве, так же обнаружены следы эфирного масла апельсина, — тихо произнесла Миари, проведя рукой по волосам.       — Видимо, это действительно хорошая зацепка, зря я не послушал тебя с самого начала, — сказал мужчина, хрустнув затёкшей шеей.       — Мы не могли знать наверняка, — пожала плечами девушка, в который раз листая пополняющееся дело.       Они забыли, что такое сон, занимаясь только тем, что искали подсказки в экспертизах, рассматривая страшные фотографии снова и снова. Баночки из-под кофе уже валились из мусорного ведра.       — Апельсиновый убийца? — хмыкнул шиноби, разворачиваясь в кресле.       Хатаке заметил, что Миари тихо посапывает, положив голову на руки.       Он тихо хмыкнул, захлопнув папку.       — Иди-ка сюда, — он с лёгкостью поднял девушку на руки и отнёс на диван, что служил им двоим спальным местом на протяжении уже нескольких недель. Ведь «добрые» шиноби не смогли предоставить им подходящего жилья.       Какаши аккуратно накрыл девушку пледом и присел рядом на пол, рассматривая блики луны, спрятанной за тяжёлыми облаками.       Он бросил быстрый взгляд на стол Миари заполненный бумагами, папками и фотографиями с мест преступлений.       — Мы здесь, чтобы помочь, только вот толку от нас неимоверно мало, — шиноби усмехнулся, — по крайней мере от меня.              «Несмотря на свои способности, даже Миари не может прочувствовать намерения нашего маньяка, находясь на таком дальнем расстоянии. Наверняка, она чувствует себя так же паршиво…», — вдруг подумалось Хатаке, он лёгким движением пальцев убрал несколько малиновых прядей с её лица.              — Фильм! — Миари, вдруг, села на месте, тяжело дыша.       Какаши встрепенулся.       — Что?       Миари вскочила с дивана и, путаясь в полах пледа, упала на колени перед своим столом, хватая потрёпанное дело.       Она судорожно листала страницу за страницей.       — Они все ходили в кинотеатр, на один и тот же фильм, Какаши! — Миари протёрла коленями пол, добравшись до обескураженного Хатаке.       — Я думал, ты спишь…       Девушка усмехнулась.       — Даже во сне, я работаю, — строго произнесла она, — у меня есть план.                     План Миари заключался в том, чтобы выпросить у Цунаде-самы Асуму, Гая или любого другого свободного шиноби, чтобы разбросать их по известным кинотеатрам, в котором шёл всем известный фильм, которому в этом году исполнялась круглая дата.       «Джек-Потрошитель» — Вторая половина 1888 года. Серийный убийца по прозвищу Джек-Потрошитель терроризирует лондонский Ист-Энд, убивая проституток. Инспектор Фредерик Абберлайн, которому поручено расследование, вскоре понимает, что это не простые убийства. Среди подозреваемых появляются: американский театральный актёр, хирург, кучер из Ист-Энда и даже внук королевы Виктории…       Отвратительный фильм, основанный на реальных преступлениях неуловимого маньяка.       Жертвами, приписываемыми Джеку-Потрошителю, были проститутки из трущоб, которым убийца перерезал горло перед тем, как вскрыть брюшную полость. Извлечение внутренних органов, по крайней мере, у трёх из жертв вызвало предположение, что убийца обладает определёнными анатомическими знаниями, присущими профессиональному хирургу.        Слухи о том, что между убийствами существует связь, усилились в период с сентября по октябрь 1888 года, и различными издательствами, и Скотленд-Ярдом было получено много писем, якобы написанных рукой убийцы. К знаменитому письму «Из Ада», которое получил Джордж Ласк из Уайтчепельского комитета бдительности, была приложена почка одной из жертв.        Из-за невероятного по своей жестокости характера убийств и различной информации, появившейся в газетах, многие были уверены, что в Лондоне действовал один серийный убийца, получивший прозвище «Джек-Потрошитель».       Нашим ребятам удалось раскидать нескольких шиноби по кинотеатрам, чтобы они следили за подозрительными личностями, которые могли проявить себя во время просмотра страшного фильма.       Миари вызвалась быть одной из числа тех, кто сидел бы в засаде, но Какаши строго на строго запретил ей высовываться из участка, заверив её, что как только она переступит его порог, он тут же сообщит её отцу и Ширануи о её проступке и ей светит такое наказание, что даже этому Джеку и не снилось в самых страшных снах.       Куноичи, выслушав тяжёлую тираду друга, медленно опустилась в кресло, потупив взгляд.       — Так-то лучше, — усмехнулся Хатаке, крутанув в пальцах сюрикен.                     Солнце медленно скатывается к горизонту, на землю падают сумерки. Безумный день подходит к концу. Спешат домой люди. Кто-то бежит с работы, кто-то с тренировки, кто-то возвращается с дополнительных занятий, а кто так и сидит дома.       Некоторые наоборот, только выходят на улицу: на прогулку, на свидание, выгулять собаку или подышать свежим воздухом. На площадках появляются одиночные тренирующиеся. В город приходит вечер.       — Хатаке, видишь парочку неподалёку? — послышался голос Асумы в динамике.       — Да.       — Может, уже позовёшь Миари на свидание, дружище? Ха-ха, — смех Сарутоби отдаётся скрежетом в динамике.       — Не думаю, что нам это нужно, — холодно ответил Хатаке, нахмурившись, подняв повязку, разрешая алому глазу сканировать местность.       Вечер — самое загадочное время суток. Это уже не день, солнышко почти скрылось. Но ещё не ночь, потому что не наступила полная тьма. Это переходный этап между днём и ночью, таинственные несколько часов, которые кого-то вдохновляют, кого-то загоняют в сон.       — Так, может ей это нужно?       Хатаке уже несколько раз пожалел, что рассказал об их поцелуе лучшему другу.                     «Только не…».               Миари быстро вздохнула и, одной рукой взяв его за ворот водолазки, притянула к себе и дёрнула его маску вниз. Её губы накрыли его.        Намёк, почти невесомое прикосновение, сделавшее дыхание прерывистым.        Звёзды закружились, как пьяные…        Она чувствовала биение его сердца. Его еле ощутимый запах горьких листьев…        Хатаке зажмурился, борясь с разбушевавшимися эмоциями. Он попал в полное оцепенение, отчуждение от окружающего мира.               «Зачем же ты это сделала…», — думал шиноби, но так и не смог оторваться от этих мягких и нежных, губ, что больше были похоже на переспелый персик.               Глупо говорить о том, что он и знать не знал о её чувствах, но лучше ведь слыть дурачком, не слыша подтверждение своим догадкам, чем столкнуться с удушающей правотой.        Какаши задыхается в поцелуе, ощущения внезапно становятся слишком сильными. Это намного больше, чем он ожидал.        Касание языка Миари до его верхней губы посылает ударную волну по его телу, и он подаётся вперёд. Они смыкают свои губы, сначала немного неловко, немного отвыкнув, изучая, как подходят друг к другу. Это похоже на то, как они заново учились сражаться вместе после долгой разлуки — только гораздо приятнее.        Ветер заметно потеплел, лаская двоих в укромном месте под ветвистой кроной многовекового дуба.        Какаши всё же заставил себя отодвинуться, сопровождая разрыв поцелуя до боли приятным и неприличным звуком.        Когда Миари от него отстранилась, то обнаружила нежность в его глазах — явление редкое, оттого ещё более волнующее…                     Какаши рассмотрел парочку чуть лучше, они кружились под вечерним небом, обнимаясь, рассматривая совершенно невообразимые звёзды над головой.       Такие лёгкие и воздушные, будто ничего им в этом мире не чуждо.       Миари и Какаши были не такими. Они шиноби, что должны были посвятить жизнь благополучию деревни.       Однако, Хатаке, наблюдая за собственным другом, чувствовал уколы зависти.       Скрежет в динамике.       — Хатаке, я сделал предложение Куренай…       Сердце мужчины пропустило удар.       — И она согласилась быть с таким идиотом, как ты? — усмехнулся Какаши.       — Ты не поверишь, но… Да!       Взгляд мужчины упал на радостную пару, посреди леса, что раскинули руки, точно звёзды, ловя каждый момент своей короткой жизни.       Какаши думал о том, чтобы завести семью.       Вы будете удивлены, но да!       Так оно и есть, он смотрел на эти счастливые пары, а сердце его сжималось в немом отчаянье. Он знал, что слишком слаб, чтобы защитить своих близких.       Какаши не раз ловил себя на мысли, что засматривается в окно, смотря, как Миари играет с дворовыми детишками в футбол, хотя должна идти на работу и её белоснежный халат пачкается от следов мяча...Или, как она прочерчивает лицом борозду, пытаясь поймать его, защищая свои ворота.       Хатаке думал, что это всего лишь глупая привязанность к человеку, который понимает его как никто другой, потому что видит его душу насквозь, однако, когда Миари попала в плен к Кабуто, в нём родилось что-то совершенно новое, то самое, что должно было появиться уже давно, опрокинув надгробную плиту, за которой он похоронил собственные чувства.       Он уже не видел друга перед собой.       Какаши видел частичку себя, и это пугало его гораздо больше, чем самый могущественный враг на свете.       Асума был другим, он видел в Куренай всё то же самое и воспринимал её по-особенному.       Именно поэтому, он сказал Какаши однажды в баре с пьяного глаза:       — Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасностей и игры. Именно поэтому тебе нужна Миари — как самая опасная игрушка.       Он не имел в виду, что шиноби стоит с ней чуть поиграть и выбросить, Асума имел ввиду, что ему следует играть с ней всю жизнь. Ибо другого, ему и не нужно.       Хатаке хмыкнул, своим воспоминаниям.        В это время детей укладывают спать, а уставшие родители, наконец-то, могут посвятить время себе и домашним делам. Улицы постепенно пустели от малышей, наполняясь молодежью, которая планировала весело провести время.       Вечер рисует на небе прекрасные узоры. Розовеет небо, темнея ближе к горизонту...       — Я рад за вас, Асума, — тихо и искренне произнёс Какаши, борясь с собственными чувствами в сердце.              В это время, несколько десятков шиноби ожидали свою жертву в засаде.       Хатаке сидел вместе с ними на пересечении сразу четырёх деревень, сохраняя связь со своими шиноби с помощью рации. Однако, его мысли были столь далеки от реальности, что поймать хоть одну за хвост было слишком проблематично.       — Какаши, как слышно? — послышался треск динамиков, через несколько часов.       Шиноби приложил пальцы к уху.       — Слушаю.       — Здесь один тип, он уже второй раз за несколько дней, посещает кинотеатр, — выдох. Какаши сразу понял, что Асума курит.       — Отличительные черты?       — Сетка с апельсинами.       Стук сердца Какаши отдался звоном у него в ушах.       — Веди его, я скоро буду.              Асума хмыкнул, провожая взглядом мужчину, что не досидел до окончания фильма и вышел за пять минут до финальных титров.       Мужчина с сеткой прятался в темноте, высматривая молодых девушек в ярких нарядах. В то время, как несколько шиноби наблюдали за ним самим снаружи.       Асума напрягся и потушил сигарету, наступив на неё сандалией.       Выхватив в толпе девушку в красном кимоно, мужчина с сеткой двинулся за ней с широкой улыбкой.        Девушка, услышав шаги за спиной, решительно прошагала вперёд и преследовавший, ускорив шаг, так же двинулся на за ней и уже схватил за рукав, когда Асума прыгнул на него сзади, больно вывернув руку, заставив девушку вскрикнуть.       — Не беспокойтесь, мисс, — с лёгкой улыбкой проговорил шиноби, — идите домой.       Девушке не нужно было повторять дважды, она рванула вперёд.       Сарутоби одной рукой вытащил пачку сигарет, и лишь успел прикурить, когда перед его лицом вдруг возникла дымка.       — Быстро. Я успел только услышать хруст его запястья.       Какаши осмотрел мужчину.              «На нём нет очков… А, вот сетка…».              — Отпустите меня, ублюдки! — верещал мужчина, стараясь вывернуться из захвата.       Какаши наступил ему на руку, заставляя отпустить пресловутую сетку.       — Веди нас к себе домой.              Когда мужчины зашли в какой-то покосившийся сарай, они не сразу поняли, что это было чьим-то домом. Крыша была обвалена наполовину, из неё струился лунный свет, служивший естественным источником.       Спал мужчина, по-видимому, на саморучном сплетённом матрасе из старого жёсткого сена, однако, это не помешало ему развесить на стенах изображения голых девушек в откровенных позах, что даже Асума успел зардеться от увиденного и отвернулся.       На столе, были разбросана куча кассет, подозрительного содержания, а также различные книги, с изображением странных, неестественных поз для секса.       Какаши скептически пробежался взглядом по этому добру.       Ему в глаза бросилась кассета с надписью: «Ангелы и Демоны, сказание о неистовой страсти».       В его сознание втиснулось некое воспоминание.              — Чт… что это? — поперхнулся хозяин, сжимая зубы и сглатывая подкативший комок.        Лже-Миари, коснулась его руки и легко потянула вперёд, чтобы тот смог получше рассмотреть.        — Это ты и твои тайные желания, — с наслаждением протянула она, проводив Какаши ближе, девушка легко усмехнулась, наблюдая, как щёки настоящего Хатаке заходятся румянцем. — Твоё тайное желание, обладать…               Какаши было тяжело сдерживаться, когда девушка легко коснулась его ноги бёдрами, он отбросил все свои сомнения и резко встал, затягивая девушку в неумолимо требовательный поцелуй.       Он был мокрый, полный покусыванием нежной плоти, захватывая её язык в свои оковы, Хатаке постанывал, от желания.        Её крылья трепыхнулись.        — Не здесь же!        Но Хатаке было уже не остановить, он покрывал сладкими поцелуями её нежную шею, спускаясь ниже и, не в силах остановится, поднял её бёдра на себя, заставляя обнять его торс.        Стол качнулся, когда он посадил на него Миари, с которой зубами стаскивал нежную ткань, скрывающую её упругую грудь.        У него сносит крышу, а крылья за его спиной сжимаются.        — Твой нимб ведь очень чувствительный, правда? — спрашивает Хатаке тяжело дыша.        — Нет! Не надо, Хатаке, не смей! — визжит ангел, вот только поздно.        Какаши прошёлся мокрым языком по кромке нимба, и Миари, всхлипнув, закатывает глаза, сжимается внутри, заставляя Хатаке взреветь от удовольствия.              Какаши дёрнул головой, провожая ненужные мысли обратно восвояси.       — Вы…вы ещё пожалеете, что схватили меня! — ревел мужчина.       — Да, заткнись ты, — рявкнул Асума, надавливая стопой ему на плечи, заставляя те неистово хрустеть.       Какаши медленно обернулся и, сверкнув глазами посмотрел на мужчину своим самым холодным взглядом.       — Тебя казнят на рассвете за убийства невинных девушек, а ты ещё смеешь говорить, что кто-то о чём-то будет жалеть?       Лицо мужчины озарила гримаса ужаса, он только сейчас понял, в чём его хотят обвинить и тут же сменил тон.       — Я никого не убивал! Лишь скупал запрещённые кассеты и хотел…— он пискнул, — хотел продать их, девушкам и заработать денег, чтобы переехать их этой халупы!       Асума бросил на Хатаке взволнованный взгляд.                     Прошло несколько дней, после того как Какаши вновь облажался и тихо помалкивал, взволнованно посматривая на Миари, что вот уже который раз пересматривала этот чёртов фильм, перематывая плёнку снова и снова.       Она не знала, что ищет, но была уверена, что в этом фильме есть какая-то загвоздка, которую они вечно упускали.       Куноичи сидела в позе лотоса, обложенная делами, фотокарточками с мест преступлений и различными показаниями, полностью погрузившись в фильм.       — И не вздумай заходить в экипаж…если тебе не понравится вид клиента…       Миари жадно вслушивалась в реплики актрис, поедая рамен из дешёвой забегаловки напротив участка, палочки были не самого лучшего качества, чего уже было говорить о коробке, в которой находилась плесневелая лапша.       — Миари, прекрати это смотреть, — вздохнул Хатаке, с глухим стуком бросая дело на стол.       Девушка на старой плёнке, ласково поцеловала другую в лоб.       — Всё будет хорошо, завтра увидимся, — нежно произнесла темноволосая, завидев экипаж, запряжённый чёрными лошадьми в серебре.       Девушка двинулась по тёмным улицам, сверкая тёмными зрачками, что-то ласково напевая.       Она отворила старые двери своего жилища и зажгла лампадку.       Миари прищурилась.       Какаши тяжело вздохнул, понимая, что у него нет шансов отговорить девушку, вглядываться в тёмный экран старого телевизора. Он медленно опустился рядом, забирая у Миари лапшу и давая ей свежезаваренный кофе не из автомата.       Запах терпких кофейных зёрен щекотнули её нос.       — Спасибо…— она сделала один большой глоток, не отрываясь от происходящего.       На экране, девушка с льняными волосами, что вытирала щёки чёрными перчатками, заметила странного мужчину в чёрном, взбирающемуся в карету неподалёку.       — Рыцарь в сияющих доспехах и девушка с льняными волосами, — усмехнулся Какаши, повторяя реплику из фильма, — ладно, Френк, пошли домой.       — Нет, я остаюсь, надо поразмыслить, — улыбнулась уголками губ Миари.       — Поразмыслить или выпить?       — Доброй ночи, Джордж, — Миари звонко смеётся. И нет, ей вовсе не весело, это скорее истерический смех, обозначающий её полное поражение перед самой судьбой, в которой она, когда-то обозначила себя, как помощницу всея континента.       На экране показывается мужчина в чёрном костюме и такой же шляпе-цилиндре, идущим на поиск своей новой жертвы, что так сладострастно поёт, будто зазывая его.       — Входите, открыто, — легко произносит черноволосая девушка, поправляя причёску. — Могу я поухаживать за вами?       Отмечая, как статно одет незнакомец, она уже мысленно считает купюры, что полетят в её карманы после этой ночи.       Поставив тяжёлый саквояж на стол, мужчина молча открыл его.       — Что такое? — на лице девушки из фильма застыл тяжёлый страх, ужас, когда мужчина блеснул ножом перед её лицом.       В дальнейшем, картинка сменилась багровыми пятнами.       Миари, сделав несколько несложных вычислений в мозгу, резко вскочила со своего места, расплёскивая кофе на ковёр.       — Вот оно!       Какаши в изумлении приподнял бровь.       — О чём ты?       Миари остановила кассету, мотанув её на несколько кадров назад.       — Я обратила внимание, что все жертвы Джека одеты легкомысленно и ветрено. Что если наш маньяк, насмотревшись этого отвратительного фильма, выбирал своих жертв, точно так же? Он, зная о безнаказанности Потрошителя, решает, что может действовать так же? — Миари раскачивалась на носочках, сверля глазами доисторический телевизор.       Какаши нахмурился, вспоминая материалы дела.       Она быстро подошла к Хатаке и схватила за ворот жилетки.       — Нам нужно ловить на живца!       — Что?!       — Мы посадим девушек в ярких одеждах в кинотеатры и приставим к ним несколько шиноби, но для того, чтобы это точно сработало как нужно, нам необходимо прекратить показ этого фильма во всех кинотеатрах кроме двух или трёх!       — В этом…есть смысл, — подумал Хатаке, рассматривая горящие глаза Миари.       — Только в этот раз, я буду учувствовать в операции.       — Только через мой труп, — выплюнул Какаши, строго посмотрев на куноичи.       Её мешки под глазами, были больше, чем его сумка, что хранила в себе весь его арсенал, щёки впали из-за недоедания, а глаза окрасились красной паутинкой.              «Вряд ли я выгляжу лучше…», — усмехнулся он про себя.              — Чтобы тебе было спокойнее, в одном из кинотеатров мы посадим и Куренай…       — Асума тебе не позволит.       — Будто кто-то будет вас спрашивать! — разозлись вдруг девушка, сжав кулаки. — На кону, жизни бесчисленного количества девушек, а вы ведёте себя как…       — Я волнуюсь за тебя, дура!       Миари вздрогнула.       Она никогда не видела Хатаке столь взволнованным и озабоченным, он ходил из угла в угол точно загнанный зверь, и молчал. Потому что знал, то что предложила Миари — единственный выход. Ему не хотелось даже думать о том, чтобы она приближалась к такому страшному человеку.       — Я никогда не соглашусь, чтобы ты была приманкой для какого-то сумасшедшего маньяка! И не важно, сколько жизней будет стоять на кону! — высказался он, громко стукнув по столу кулаком. Куноичи, вдруг, вспомнилась странная фраза из какой-то книги: «Герой пожертвовал бы тобой, чтобы спасти мир. Злодей бы пожертвовал миром, чтобы спасти тебя...».                     Спустя сутки, ему пришлось поменять своё решение.       В соседней от Кисараги деревне, произошло новое нападение.       И жертва смогла выжить.       Девушка возвращалась с показа кино, в переулке точно так же услышала чьи-то приближающиеся шаги за спиной.        За ней шёл мужчина с надвинутой на лоб кепкой, она испугалась и ускорила шаг, но в темноте, умудрилась споткнуться обо что-то и упала. Незнакомец подошёл к ней и вежливо протянул руку, а затем, девушка учуяла сладко-приторный аромат апельсинов.       Резкая боль в груди не дала сделать ей и вдоха.       По чистой случайности, рядом проходила группа подростков и спугнула маньяка, он оставил свою жертву умирать на дорожке, а сам сбежал, прихватив её сумку.       Девушка издала, как ей казалось, последний, свой стон, но ребята услышали её и отнесли в больницу.       Миари и Какаши оказались первыми, кто прибыл к ней в палату.       Девушка была в тяжёлом состоянии и куноичи никак не могла взять в толк, как же нож не лишил её жизни, как остальных жертв?       Оказалось, бабушка потерпевшей шила кожаные жилетки, и также сшила своей внучке такую же из кожи барана. Нож не смог достичь её сердца.       Когда госпожа пришла в себя, то смогла описать только коренастого мужчину в очках, со стальными пальцами и блеснувший золотой зуб.       Выйдя из палаты, Какаши бросил взгляд на Миари, что смотрела сквозь маленькое окошко, как мать в истерике благодарила господа за то, что её дочь осталась жива.       — Это единственный выход, — строго проговорила Миари.                     Какаши, всё ещё, пытался отговорить куноичи от опасного приключения. Он днём и ночью допрашивал подростков, и перечитывал показания стоматологов.       Мальчишки ничего не могли разглядеть в темноте, а врачи слишком часто вставляли зубы различным мужчинам в очках.       Всё тщетно.       Ему пришлось смириться.       Миари провела несколько часов, подбирая самый яркий наряд и вызывающий макияж, такой, как она видела у жертв самого Потрошителя.       Когда они появились на пороге их с Какаши кабинета, в котором точно так же наматывал круги Асума, у них в прямом смысле отвисла челюсть.       Куренай, спрятала длинные угольные волосы в замысловатую причёску, закрепив её специальными палочками с которых свисали дорогие хрусталики. Её чёрно-золотое кимоно приятно облегало тело, подчёркивая все изгибы, а гэта на высоких стойках, оттеняли длинные ноги.       Миари не стала прятать яркие волосы, они спадали на её плечи приятным водопадом, закрученным на кончиках. Они маняще лежали на её выдающейся груди, что она всё время прятала под мешковатой кофтой, обрамлённую красно-золотым кимоно, с разрезами на бёдрах, где виднелась сетка тёмных колготок с лёгкими блестками.       Её глаза были подведены чёрными длинными стрелками, а губы раскрашены ярким цветом губной помады.       Какаши и Асума замерли в изумлении.       Они никогда не видели подруг без формы шиноби.       Какаши не мог поверить, что перед ним, та самая девушка, что всегда носила мешковатые штаны, скрывая тонкие, стройные ноги и мягкие бёдра. Чего уж было говорить о талии, или увесистом бюсте, что скрывало тонкое кимоно.       Шиноби медленно вдохнул, прикусывая нижнюю губу.       В его сознание пытался ворваться один из абзацев книги Джирайи, в котором главный герой брал девушку на пресловутом столе….       Бородатый тихо присвистнул, а Хатаке тяжело сглотнул, рассматривая Миари снизу-вверх.       — Ну, как вам, мальчики? — любезно поинтересовалась Куренай, блеснув алыми глазами.       Хатаке первый раз порозовел от собственных мыслей и поспешил отвести взгляд от девушки, в то время как Асума, без зазрения совести рассматривал будущую жену.       — Судя по их реакции, — Миари томно скользнула взглядом по лицу Хатаке, заполненное румянцем, — мы готовы.       Она с лёгкостью дала пять Юхи, и они весело рассмеялись.                     По особому распоряжению, фильм «Джек-Потрошитель», крутили только в двух кинотеатрах, по четыре раза на дню.       Миари сидела во втором ряду, судорожно теребя полы кимоно, вспотевшей от волнения рукой.       На экране показались сыщики Скотланд-Ярда, и девушка шумно выдохнула, прикрыв глаза.       — Сейчас, твоя задача максимально расслабиться и выдохнуть…— тявкающий звук в динамиках мешал страху просочится под одежду.       Миари была готова, но как только её мысли заполнило осознание того, что рядом с ней мог оказаться тот самый маньяк, что безжалостно убивал девушек, сердце безжалостно забилось в ритме чечётки.       Какаши, что находился неподалёку и внимательно наблюдал за входом, отвернулся, взглянув на нарастающую луну.       Ему нужно было успокоить девушку.       Хатаке пришлось совладать со своими эмоциями, так сильно рвущимися наружу.              «Думаю, Сарутоби так же сложно, как и мне…», — вместо фильма, он слышал, как гулко бьётся сердце девушки.              Он вспомнил несколько строчек из написанной Джирайей книги и поморщился, пробуя слова на вкус:       — Девочка моя, сделай глубокий вдох, почувствуй, что я рядом…       Миари замерла с широко раскрытыми глазами, глядя в экран на котором картинка тут же размылась.       Несколько шиноби удивлённо посмотрели на Хатаке, но тот лишь махнул рукой, зная, что большинство из них услышат, что именно он говорит по рации.       — Я не дам тебя в обиду, соберись с мыслями и включи своё шестое чувство…       Куноичи сделала глубокий вдох и расслабила мысли.       — Я настолько близко, что ты можешь почувствовать все мои намерения…       Резкий ток по телу заставил её вздрогнуть, она закинула ногу на ногу, прикусив губу.       Несколько шиноби, находясь вблизи Хатаке, смущённо вытащили наушники.       — Если бы я каждый день мог смотреть в твоё уверенное лицо….       Миари зарделась алой краской, но уверенности ту же прибавилось, она слушала воодушевляющие речи Хатаке и мысленно представляла его рядом с собой.       — Есть ли в твоём окружении лица, требующие внимания?       Миари с лёгкостью флирта мазнула по мужчинам взглядом и заметила одного, что так бесстыдно облизывался, рассматривая в кадре проститутку.       Несколько других сидели на разных рядах, но также грязно улыбались, а глаза их блестели неистовым желанием, что Миари чувствовала всеми фибрами души.       — Угу.       Какаши стиснул зубы.       — Через несколько мгновений, в каждом из ваших кинотеатров прекратится показ, посмотри, как они отреагируют.       Молчание…       — Миари?       Девушка усиленно концентрировалась на нескольких мужчинах, пытаясь почувствовать, что именно они задумали, но их аура была настолько чёрной и вязкой, что понять, какое именно желание они преследуют не представлялось возможным.       Пришли ли они сюда, чтобы убить, или для того, чтобы скрасить собственное одиночество?       Какаши прочистил горло и взволнованно проговорил:       — Ты слышишь меня…принцесса?       Миари вышла из ступора и упёрла взгляд в экран.       — Ты об этом ещё пожалеешь! Я работаю на важных господ!       Кинолента оборвалась на самом интересном месте, как и предрекал Хатаке.       Один из посетителей начал громко возмущаться, размахивая руками. Миари со всей своей нежностью развернулась к нему, встав со стула и блеснув тёмными глазами.       — Господин, успокойтесь, не стоит так переживать, — она порхнула ресницами, — вот-вот фильм продолжиться, — легко прощебетала она, двинув бёдрами.       Мужчина приподнял бровь и усмехнулся, сев на своё место.       Действительно, фильм вскоре продолжился, а Миари, вспотев до кончиков волос, проклинала тот день, когда была полна решимости для этого.       — Маленькая, когда фильм закончится, уверенно двигайся по самым тёмным переулкам, шиноби стоят на каждом углу, не бойся…— сладко звучал голос в динамиках.              «Маленькая?», — Миари вдруг подумала, что это вовсе не похоже на Хатаке, но Боги, как же приятно звучало это из его уст… Она расслабилась, поддаваясь его влиянию. И действительно, её сердце вдруг успокоилось и Хатаке смог услышать не только фильм, но и то о чём бормотали соседние парочки. — Шиноби, приготовиться!— строго шикнул он остальным.              Следуя инструкциям, после окончания фильма, приманка двинулась из кинотеатра, эротично покачивая бёдрами и осторожно поглаживая оголённую шею.       В сумерках прохлада. Огромное небо обнимает чистым сочетанием красок затихающую землю. За близкой тучей прячется луна, выдавая себя неожиданно золотистыми краями тучи: ночь будет иметь свои глаза.… Ещё не темно. Из далека из деревни доносится шум, но в низинах, перекрывая все звуки, раздаётся громкое соловьиное пение …       Миари сделала глубокий вдох, когда услышала тяжёлые шаги за спиной, а в динамиках — пустоту.       До самых кончиков волос её тело покрылось мурашками, когда она услышала, как мужчина за спиной смачно сплюнул.       Она решила сосредоточится, сжимая рукой до боли кунай, что прятала в потайном кармане, что сунул ей Хатаке, надеясь, что тот ей и вовсе не пригодится.       Чувство боли, невыносимые страдания, что пережил незнакомец, вдруг хлынули на неё ледяным потоком. Его тяжёлая аура легла на её плечи огромным грузом свинцового пледа.       Миари стиснула зубы и пошла вперёд, отчетливо слыша собственный звук гэта по сырой земле.       Она почувствовала сталь у своего горла ровно в тот момент, когда на её лицо упали первые, холодные капли дождя. Он начался резко, размывая умело нанесённый макияж по её лицу, оставляя чёрные подтёки от стрелок.       Чувствуя учащённое биение сердца за спиной, она усмехнулась.       — Ты умрёшь, столь мучительно и болезненно, что от тебя отвернуться сами небеса…       Её голос в ночной темноте показался мужчине совершенно зловещим и холодным, совершенно не похожим на тот, что он слышал в зале.       Она смогла увидеть блеск тёмно-агатовых глаз в кустарнике, напротив. Миари не могла представить, с какой силой несколько шиноби сдерживали Хатаке от того, чтобы он мгновенно вонзил в мужчину страшное райкири, что трескало у него в руке уже несколько минут.              «Им нужно больше доказательств, признание», — смекнула Миари далеко заранее.              Сальные губы маньяка коснулись её уха, надавливая на шею ножом.       — Ты единственная из всех такая прыткая, остальные лишь...томно стонали, — облизнулся мужчина, разворачивая девушку к себе и целясь ей ножом в грудь.       Миари послушно развернулась и склонила голову на бок, сверкнув глазами, что отразились в прозрачных каплях дождя.       Мужчина прочертил ножом по её груди, разрывая ткань.       Какаши был на пределе, те десять шиноби, что сдерживали его до этого времени, смачно выругались, стараясь стиснуть монстра.       Когда, наконец, глазам маньяка, предстал дорогостоящий кулон, он усмехнулся.       — Глупая, невероятно глупая девчонка…       Мысленно, он уже подсчитывал сколько денег сможет заработать, продав такую вещицу, да ещё и обрамлённую в золоте.       Однако, что-то не давало ему покоя.       Непоколебимая девушка, что с такой наглостью смотрела в его глаза, вовсе не была похожа на его предыдущих жертв, что уже давно моли ли бы о пощаде.       А эта…       Она лишь улыбалась, да так нагло, что его терпение уже находилось на пределе.       Миари подняла руку, сверкнув золотым браслетом на запястье.       — Тебе нужны деньги?       — Да…       — И…признание?       — Что? — мужчина чуть сильнее надавил ножом в её грудь, окропив нежно-молочное тело струйкой крови на которое Миари даже не обратила внимание.       — Тебе нужны деньги, удовлетворение?       — Да, что ты можешь понять!       — А вдруг? — Миари усмехнувшись, подняла бровь. — Я всего лишь твоя будущая жертва, разве тебе никогда не хотелось выговориться, выплеснуть…       Мужчина истерично рассмеялся. Его лицо, мокрое от дождя исказила устрашающая гримаса.       — Хочешь залезть ко мне в голову?       — Мне это не нужно.       Маньяк медлил, словно чувствовал засаду. Асума, прибывший на место, с силой сжимал рот Хатаке, не давая ему ринуться с места.       — Пусти, я убью его!       — Заткнись, Какаши, она знает, что делает…— Асума с усилием заставил Хатаке спрятать раскалённое райкири. — Ты знал?! — Мы все знали.       Миари была уверена в том, что делает и на что идёт, она предупредила друзей заранее, зная, как поступит Какаши, едва заметив маньяка рядом с ней, а потому раздала соответствующие инструкции.       Она знала, как устроена судебная система, а потому, играла свой театр до конца.       — Хочется узнать мою историю? — с ехидством заметил мужчина, подтолкнув очки к носу. — Раз уж ты будущий труп, я с удовольствием посвящу тебя в неё.       Миари тихо усмехнулась.       — Лучше умереть за что-то.       Мужчина двинулся к ней ближе.       — Мои родители умерли ещё когда я был маленький, отец заснул с сигаретой в руках и спалил весь наш дом. Меня отправили в пресловутый интернат, где я терпел одни лишь издевательства… а о счастливом прошлом мне напоминали…       — Апельсины...       — Верно, — усмехнулся он, — прочитала в газетах или наслушалась слухов? Не важно, апельсины давали по большим праздникам, по одному на человека, излишки же забирали повара и воспитатели… Я подрос, и на мою защиту встала заместитель директора интерната, — сплюнул он, — ей было тридцать, когда мне только исполнилось шестнадцать…она конечно пресекла издевательства, но какой ценой?       — Она изнасиловала тебя?       — Хм, верно, — отвратительно усмехнулся мужчина.       — Дай угадаю, — страшно улыбнулась Миари, — издевательства забыть не смог и получил травму на всю жизнь от женщины, что эксплуатировала тебя, заменяя тебе защитника?       — Ты слишком проницательна, — мужчина вдавил нож сильнее, заставляя Миари зажмуриться. — Верно.       — Вымещал агрессию на семье…       — А вечерами ходил в кино и наслаждался великим фильмом, понимал, как безнаказанно можно действовать, насколько велика власть маньяка! — он истерично рассмеялся.       — У тебя есть дети.       Мужчина изогнул бровь.       Миари заметила несколько татуировок на его теле.       — Две дочки, конечно я бы не хотел, чтобы они жили так же, как и я когда-то, — сгрустнулся маньяк, — однако, твоё виденье моей души не отменяет того, что я убью тебя и глазом не моргнув!       — Я знаю, — с улыбкой призналась Миари, почувствовав, как лезвие ножа двинулось ниже.       Она подавилась кровью.       — Ты слишком умна, мне даже жалко тебя убивать, — признался он, вынув нож, и пустив толстую струю крови, что задержалась в её чашечках от лифчика. — Я изнасилую тебя и…       — Только через твой труп!— Хатаке не гнушался тем, что отбросил своих же, включая Асуму, на столь большое расстояние, переломав им не больше шести костей.       Громогласный голос Какаши заставил вздрогнуть их обоих.       Мужчина упал на землю, а Какаши смачно приземлился, уперев ноги ему в солнечное сплетение, чувствуя эйфорию от того, как смачно ломаются его рёбра.       Перед глазами мужчины метались белые молнии, крича словно огромная стая птиц, заставляя вянуть уши.       — Теперь, ты поешь апельсинов, только на том свете!              Мужчину казнили на рассвете, предоставив вещественные доказательства, и показания всех уцелевших жертв, включая Миари.       Какаши долго дулся на куноичи, что та не посветила его в свои планы, однако…       Чувство, которое он испытал, видя, как девушку пытаются убить, а та лишь усмехается, зная, что если Миари не вытянет из него сведения, то всё их обвинение разрушиться… И она не сможет спасти остальных, посеяло в его теле сомнения.       Сомнения в самом себе.       — Я был готов убить его.       Признался Хатаке за чашкой сакэ с Асумой, после тяжёлого завершения миссии.       Сарутоби тяжело затянулся сигаретой.       — Может, пора уже признаться?       — Кому?       — Той, без кого не можешь жить?