Разное: Мосян Тунсю

- Верни ее домой, - просит она брата, и тот только скорбно сжимает губы, не смея ей перечить. Он и сам многое отдал бы за то, чтобы напасть наконец на след Вэй Усянь, найти ее живой или мертвой – шутка слишком затянулась, да и не время сейчас для шуток. Даже Вэй Усянь, у которой вечно ветер в голове, следовало бы это понимать. Но она исчезла, как сквозь землю провалилась, и ни в Илине, ни в его окрестностях никто ничего не может сказать о молодой заклинательнице в темных одеждах, с мечом, похожим на узловатую палку, за спиной. Цзян Чэн мрачнеет и хмурится, Цзян Яньли опускает глаза и тихо плачет, и только Лань Ванцзи не меняется в лице – либо он уверен, что рано или поздно они ее найдут, либо смирился с тем, что она никогда не вернется. В любом случае Цзян Яньли ему отчаянно завидует. Ей хотелось бы быть такой, как он, такой, как Сяньсянь – могущественной и смелой, грудью встречающей опасность. Она облетела бы земли всех пяти – нет, теперь уже четырех великих орденов, заглянула бы в каждый город и каждую деревню, не пропустила бы ни одного места с подозрительной духовной активностью. Конечно, это не значит, что она не доверяет брату и второму господину Лань – но ведь они не знают Вэй Усянь так, как она. Они не расчесывали ей волос перед сном, подбирая ответы на ее бесконечные вопросы, не обнимали ее по ночам, когда ей снились кошмары о жизни на улице (она не слишком-то любила рассказывать о том времени), не бегали вместе с ней тайком от старших купаться на озеро. Госпожа Юй не раз замечала, что Цзян Яньли, как дочери благородного клана, следует зорко оберегать свою репутацию, не выходить за рамки приличий и не водиться с детьми слуг, но одна озорная улыбка Вэй Усянь – и Цзян Яньли тут же забывала о всех и всяческих наставлениях и наказаниях. Она свешивается через перила, зачарованная легкой рябью на поверхности озера. А вдруг это оно забрало Сяньсянь? Когда они вернулись из Облачных Глубин, Цзян Яньли долго набиралась храбрости, прежде чем спросить: «Ты ведь когда-нибудь уйдешь от нас, правда?» Она и прежде знала, что Вэй Усянь особенная, что других таких, как она, нет – но только в Облачных Глубинах она хорошенько ее разглядела и поняла, что все остальные заклинатели и заклинательницы их поколения Вэй Усянь в подметки не годятся. Она все схватывала на лету, была умна до неприличия и отважна до безрассудства. Если бы не легкомыслие и не склонность влипать в неприятности, она, возможно, со временем сумела бы стать равной госпоже Юй, если не превзойти ее: не потому ли они никак не могли ужиться? Да и самолюбивому Цзян Чэну нелегко было сносить превосходство приемной сестры. Цзян Яньли понимала, что Вэй Усянь невозможно будет склонить на договорной брак, даже если ей его и предложат – она ведь так и осталась приглашенной заклинательницей, сохранив свою фамилию. А значит, рано или поздно она уйдет с Лотосовой Пристани, и готовиться к этому лучше начинать уже сейчас. Но когда она задала свой вопрос, Сяньсянь посмотрела на нее как на сумасшедшую и сказала: «Не говори глупостей, старшая соученица. Здесь вся моя жизнь, и вы – моя семья». Через несколько дней они с Цзян Чэном уехали на «переобучение» в клан Вэнь, а еще через несколько недель мир Цзян Яньли рухнул. Теперь у нее тысячи причин надеть белые одежды и выплакать себе глаза, но одна мысль не дает ей покоя: будь рядом Сяньсянь, все еще можно было бы пережить. Будь рядом Сяньсянь, ей было бы легче. Может быть, она и правда здесь? Как и обещала? Цзян Яньли смотрит на расплывчатое отражение, дрожащее на поверхности воды, и пытается представить себе ее улыбку. - Вернись… пожалуйста, вернись… Она не сразу понимает, что это ее собственные слезы окончательно разбивают отражение, лишая ее последней ниточки к Сяньсянь – и, судорожно всхлипнув, откидывается назад, чтобы потом уже броситься вперед и забыть наконец обо всем. Кто-то подхватывает ее. - Не плачь, старшая соученица. Я здесь. Цзян Яньли цепенеет. Она не сразу находит в себе мужество высвободиться из теплых, невозможных объятий и повернуться лицом к своей неожиданной собеседнице. Ее лицо так исхудало и бледно, а одежды так черны, что она больше походит на призрака, чем на живого человека, но Цзян Яньли сразу понимает, что перед ней не призрак. Она не помнит у своей Сяньсянь такой кривой, неуверенной улыбки, таких непроглядно черных глаз, таких устало опущенных рук. - Не плачь, - повторяет Вэй Усянь. В ее голосе вместо успокаивающей уверенности – робкая просьба, и это окончательно ломает Цзян Яньли. Она падает на колени перед своей пропавшей сестрой и рыдает отчаянно и беззвучно, разрываясь между дикой, ошеломляющей радостью от того, что Вэй Усянь здесь, с ней – и безжалостным, пугающим осознанием того, что той Вэй Усянь, которую она знала и любила, больше нет. Барышня Вэй на правах лучшей подруги и названой сестры сопровождает барышню Цзян в орден Ланьлин Цзинь, где должна быть вновь скреплена разорванная было помолвка. Барышня Цзян с опущенными глазами выслушивает приветствие молодого господина Цзинь, плохо скрывающего незнакомое ему доселе волнение, и радушное щебетание его матушки. Все тронуты ее скромностью и благонравием. Еще несколько месяцев назад Цзян Яньли почитала бы себя счастливейшей девушкой на свете, выслушав сбивчивое объяснение Цзинь Цзысюаня. Еще несколько месяцев назад она была твердо уверена в том, что любит его. Но к чему теперь обманывать саму себя? Она сделает то, чего от нее требуют. Но не больше. - Останься со мной, - тихо говорит она Вэй Усянь, успевшей уже вступить в далеко не дружелюбный разговор с двоюродным братом Цзинь Цзысюаня. Что ж, не он первый, не он последний. Немногие могут простить Вэй Усянь то, что она восстала из мертвых, нисколько не научившись при этом сдержанности и послушанию. Задерживаться в ордене Ланьлин Цзинь сейчас – не лучшая идея, но Вэй Усянь никогда не искала легких путей, к тому же здесь человек, которого она не может бросить просто так. Вечером они сидят в беседке у искусственного прудика – далекое эхо родных озер Юньмэна. Чай давно простыл. Цзян Яньли собирается с духом. Формальности соблюдены. Будь что будет, но Вэй Усянь должна знать. Она открывает рот, но Вэй Усянь ее опережает: - Ты счастлива, старшая соученица? Цзян Яньли смотрит ей в глаза, а потом мягко берет ее за руку. - Да, - твердо произносит она. – Сейчас, Сяньсянь, я счастлива как никогда. Вэй Усянь долго смотрит на нее, а потом улыбается своей новой раненой улыбкой. - Вот и хорошо, - говорит она. В отдалении показываются темные фигуры. Они быстро движутся к беседке, замыкая ее в кольцо. Вэй Усянь наклоняется ближе к Цзян Яньли, осторожно заправляет ей за ухо выбившуюся из прически прядку, чуть заметно коснувшись щеки, и негромко говорит: - Закрой глаза.