Приручить прирученного.

— Выходил…? Забрать домой?! — Инк ошарашенно смотрел то на одного, то на второго, не веря тому что слышит, — может вы объясните мне, наконец, что тут творится?! Эррор хотел оправдаться хотя-бы как-то, но как тут можно продолжать избегать правды и лгать? — Инк, пожалуйста, не злись, — глюк хотел было коснуться плеча змея, как тот чуть извернулся, не позволив этого сделать и руку пришлось опустить, — прошу… — Эррор, я же просил рассказать ему, — вздохнул светлый змей, потирая переносицу, — именно этого конфуза я и не хотел. Кстати, зови меня Дримом, Инк. Ты вряд-ли помнишь, но я был твоим другом долгое время, ещё до того, как нас поймали. — Нас… Поймали? — чернильный абсолютно потерянно смотрел на чужака, а после обернулся к магу, — Эррор, объясни же мне, в конце концов, что происходит здесь. У колдуна разрывалась душа. Ему не хотелось говорить горькую правду, когда ему вот так в глаза смотрит этот дурак, когда он ожидает услышать что-то вроде «Нет, не верь ему, этот сукин сын лжёт!», или что-то подобное, когда они уже успели привыкнуть друг к другу, когда… — Я выкупил и держал тебя у себя по просьбе Дрима, — наконец выдохнул скелет, отводя глаза и стыдливо потирая плечевые кости своих рук. Теперь они вряд ли ещё хоть раз смогут ласкать этого змеëныша, — извини что не говорил раньше. Дрим чувствовал как сейчас переворачивается мир и сознание чернильного, как ему больно слышать подобное. Неужели он привязался к нему так сильно? Черт, нельзя было этого допустить! — Инк, давай я расскажу тебе, — вздохнул солнечный, подползая чуть ближе. О том, как нас поймали, я расскажу потом наедине. — С чего ты решил что я с тобой пойду? — оскалился радужный, недоверчиво смотря на змея, — я тебе не доверяю. Ламия сомневался в том, что делает, он был на грани, но все равно обернул хвост кольцом вокруг Эррора, выгнув спину. — Инк, ты не понимаешь, — снова попробовал уговорить выслушать его Дрим, — ты ведь и сам уже запутался, позволь мне помочь. — Выслушай его, — тихо попросил маг, отводя глаза в землю, — он расскажет то, что не сумел рассказать тебе я. А лучше — иди с ним и поговорите в лесу, подальше от этого места. Слова застряли в горле змея, стоило ему понять происходящее. Чернокостный действительно прогонял его, отдавал этому светлому змею и не собирался удерживать его, или останавливать. Он ошарашенно и убито смотрел на глюка, пытаясь обратить внимание на себя, увидеть, что читается в этих глазах и понять его чувства. Был ли он нужен ему на самом деле? — Так будет правильнее, — робко вставил слово Дрим, — давай, пойдём домой. Маленькой рукой светлый коснулся руки чернильного и тот расслабился, позволив повести себя. Инк смотрел на мага, одиноко стоящего посреди поляны, на то, как он ушёл прочь, даже не глянув на него, как листья кустов закрыли обзор на него. — Дрим, тебе не кажется что это было… Ну… Жестоко? — Блу полз рядом с Инком, посматривая на солнечного и хотел как-то подбодрить радужного. Он слышал их разговор, наблюдая из кустов, — может стоило дать Эррору ещё немного времени? — Я не мог ждать, Блу, — вздохнул светлый, глянув на радужного и остановился. Тот все ещё смотрел туда, откуда они ушли, — Инк… Дрим положил руки на скулы бóльшего, повернув его голову и заставив посмотреть на себя. — Так будет правильнее. Мы — ламии, мы должны жить в лесу. Он — монстр, его место там, — будто ребёнку стал разъяснять солнечный, — тем более, ты знаешь, что на нас охотятся. Он бы не сумел долго скрывать тебя от других и скоро за вами бы пришли и убили обоих. Вы не созданы существовать вместе. — Я понимаю, — вдруг легко согласился чернильный, — так что же произошло с нами? С вами? — Я покажу тебе. Солнечный коснулся лба Инка двумя пальцами и погрузил того в воспоминания.

***

— Дрим, скорее! — крикнул крупный змей, быстро виляя меж деревьев и часто оглядываясь, — быстрее, быстрее, они близко! Инк видел самого себя впереди, только… Он был младше, ярче и будто свежее. Тело двинулось само и Дрим, от чьего лица было все видно, помчался следом, часто дыша. — Я пытаюсь! — взвизгнул солнечный, ускоряясь, — они близко, Инк, мне страшно! Ламии быстро ползли в чащу леса, под мощными хвостами шелестели иглы лиственниц и кедров, а кожу холодил лёгких холодный ветер. Вокруг пахло чем-то очень знакомым, на языке плясал горьковатый ореховый вкус. Такой далёкий, почти забытый. Сзади слышались крики и улюлюканье монстров, или людей, а может и всех сразу. Инк скользнул под огромное поваленное дерево, Дрим следом, за ними перепрыгнули ствол преследователи. Несколько секунд форы, уже хорошо. Дальше, быстрее, активнее разбрасывая иглы хвостами, чтобы замести следы. Северная походка. Потихоньку эти мелочи всплывают где-то на задворках сознания. Инк помнит, Инк учился этому. — Влево, скорее! — чернильный круто сворачивает, огибая камень, а Дрим пролетает справа, — нет! Лязг стального груза, тугие прочные сети подбрасывают добычу вверх, впиваются в бока и кости. Ламия шипит и делает отчаянный рывок, путаясь в сетях лишь сильнее. Крики людей лишь громче и отчётливее. Они совсем близко. Вдруг сеть начинает раскачиваться. Дрим поднимает взгляд вверх и видит как Инк рвет когтями верёвки. — Нет, уходи! Тебя поймают! Радужный не слушает, он лишь активнее рвет верёвку и вот, наконец, она поддаётся, лопается и ламии летят вниз. Инк и Дрим путаются в сетях, падая на мягкий покров сухих игл и кустов черники. — Попались! Сразу двое! То-то заживём! Странные эти люди с севера, выделяют букву «о» в каждом слове, чем-то злит. Друзья стараются выпутаться, но, в итоге, сети вяжут их лишь сильнее. Воспоминание обрывается, начинается новое. Они на корабле, в огромных клетках, посреди большой воды. Инка сильно укачивает, он почти не ест, его часто тошнит и он в постоянном забвении. Солнечному вдруг удаётся стащить ключи у одного из корабельных, ночью, когда они уже вот вот приплывут, он открывает клетки. — Давай, приятель, в воду, там легче станет, — шепчет змей и помогает подняться Инку, — давай же. Кое-как добравшись до борта, Дрим перевешивается через край, смотря на большой ночной город. Это красиво. Факелы и огни красиво освещают улицы, придают ему какую-то незнакомую атмосферу. Вот бы жить в таком красивом месте. Шум с палубы прерывает идиллию, заставляя друзей торопиться. Солнечный прыгает вниз, в тот же момент понимая, что не забрал чернильного с собой. Инк остался там, у борта и его уже связывают. Дрим же помнил что друг был не в порядке! Он ударяется о холодную воду, упав в неё, а затем направляется вслед за кораблём, решая спасти товарища. Воспоминания снова прерываются, перемешиваясь в какие-то пёстрые картинки. Светлый не ест, преследует кого-то, он идёт по тонкому запаху, затем встречает в знакомом лесу Блу. Тот ведёт его куда-то. Этот дом… — Здравствуй, чародей, — с небольшой хрипотцой говорит змей, — мне очень нужна твоя помощь. Дрим очень устал, он смотрит с порога на Эррора, чувствуя сзади поддержку в виде голубики где-то в кустах. Если его старший брат учует на нём запах монстра или человека, у крохи будут неприятности. — Заходи, — одно лишь слово заставляет душу солнечного подпрыгнуть, — и рассказывай. — В вашу деревню едет клетка с ламией, — нерешительно начал змей, потихоньку положив на стол крупный пакет с каким-то необычным ароматом. Традиции и правила, — это мой друг, Инк. И мне нужна помощь, что бы его вызволить. Я четыре года искал его и преследовал торговцев им, пожалуйста, помоги нам. Эррор заметно напрягается, но лишь для того что бы встать и налить чаю обоим. Он ставит пару чашек на стол, разворачивая кулёк заморских кофейных печений, что не так давно притащил из порта Дрим. Очень вкусно пахнут. Стоит оставить их и наслаждаться каждое утро. — Погоди немного, он горячий, — предупреждает маг, и не зря — Дрим чуть не хлебнул кипятка и с опаской отставляет кружку, — я помогу, придумаю что-нибудь. А ты расскажи мне как мне передать его тебе. — Он сильно ранен и ему нужно лечение, — замялся светлый, — вряд-ли я сумею ему помочь самостоятельно. А ещё, он может забыть кто я и что было раньше. У ламий механизм такой в душе, что если есть опасность, то многие воспоминания исчезают. Стирается все, что может быть полезно для охотников и торговцев. — Защитный механизм? — глюк выглядит заинтересованным, — получается, чтобы не разболтать лишнего. Глюк, наконец, соглашается. Он приютит чернильного, вылечит его и вернёт в руки приятеля, но взамен Дрим расскажет немного о жизни ламий и их домах. Воспоминание снова прервалось и Инк несколько раз моргнул. Дрим все ещё одной рукой держал его под скулой и смотрел прямо в грустные глаза. Солнечный плакал. По лицу текли золотые слезы, а сам он улыбался. Не долго думая, он обнял чернильного, крепко прижавшись к нему. Да. Именно этого радужному так долго не хватало. Друг часто обнимал его, да и вообще многие ламии любят телесный контакт, потому Инк и старался коснуться Эррора. А что если…? Что если все чувства, что испытывал змей были лишь инстинктами? — Наконец-то ты нашёлся, — выдохнул светлый, что бы потихоньку втянуть лёгкий запах приятеля, по которому он так сильно скучал, — пойдём, пока ты был на лечении, я обустроил тебе дом. Блу поделил территории, поэтому, если что, претензии по земле к нему. Голубика улыбнулся, слышал шутливое перенаправление обязанностей на него, но не рассердился. Змеи повели себе подобного в чащу леса. Как позднее выяснилось, все ламии живут семьями по три, а то и по двадцать особей на лес. Все зависит от величины территории и количеству опасностей вокруг. Как пояснил Дрим, в этот большой лес можно было бы вместить ещё пару ламий, не считая Эррора, что и так уже имеет свою территорию и живёт здесь. А это просто запомнить. У тебя есть, кусок земли, граничащий с чужими кусками земли. Ты часто обновляешь границу и охотишься, живёшь на своей территории. Заходишь на чужую только при чрезвычайной ситуации, или в гости, но только с гостинцем со своей территории. Теперь понятно зачем печенье. А судя по тому что Инк подобных не видел в доме, глючный схомячил их в одно лицо ещё до прихода гостя. Сладкоежка. Интересно, что сейчас чувствует он? Был ли Инк действительно важен для него, или же так, просто питомец на время?

***

Эррор добрался домой, поставив на землю пустую корзинку. Травы были лишь предлогом, вот у него есть и было, просто спрятано. На входе глюк залип, смотря на проход под лестницей. Через пару минут он решительно встряхнул головой и закрыл лаз. Взгляд упал на календарь, о котором скелет забыл напрочь. Взяв угольный карандаш, чернокостный решительно зачеркнул три дня и упёрся стержнем в квадратик, обведенный кругом. Завтра праздник. Черт, сегодня ему просто обязательно нужно явиться в деревню. Только бы не встретить Найтмера, до этого неясно было что он хотел от мага, а сейчас он уж тем более непредсказуем. Собираясь в деревню, глюк случайно наткнулся на несколько смоляных чешуек, что слегка отливали радугой на свету. Снова задержка. Несколько минут он рассматривал чешуи и гладил их пальцами. Не прошло и часа, а рука уже скучает по текстуре чешуек змея, по его хвосту и рукам. Эррор снова встрепенулся, сгреб в крохотный пузырёк чешуйки и, протянув нить под крышечкой, повесил его на своей шее, после чего замер перед дверью. Запах трав и леса крутился вокруг него до сих пор, удивительно, но мазь, сделанная в тот роковой день Инком, была гораздо эффективнее и держалась дольше, чем мазь глючного, ровно как и воспоминания о нём, глубоко засевшие в черепушке скелета. Слегка хлопнув себя по скулам, чернокостный вышел из дома и чуть не врезался в высокого монстра на пороге. — Как удачно ты вышел, — фыркнул Найтмер, странно смотря на мага, — давай обратно, я в гости к тебе пришёл. Ты же не против, так?