Приручить прирученного.

Мясо весело шипело над магическим костром глюка, словно сообщая что ещё совсем немного и оно будет готово, хотя… Кто-нибудь вообще из тех двоих влюблённых в воде помнил о нём? Верно, ни один. Монстр и ламия по полной начиняли друг друга хорошими воспоминаниями, целуясь и обнимаясь в прохладной воде, подсвечиваемой кристаллами. Они наслаждались этим спокойным моментом, словно он был последним в их жизни, плескаясь друг в друга, ныряя, что бы под водой обнять партнёра и прижаться к нему. Скоро Эррор, наконец, вспомнил об их ужине и под водой погладил по спине обвившегося вокруг него Инка, проводя пальцами по спинному плавнику и приглаживая его, призывая змея вынырнуть. — Все хорошо? — чернильный не перестал обнимать глюка, просто поднялся выше и положил подбородок на его макушку, улыбаясь и проводя пальцами по лазурной плоти гюка вдоль позвоночника, — ты не устал? — Вовсе нет, просто пора кушать, — чернокостный обвил руки вокруг шеи чернильного, подняв взгляд на него, заставил наклониться и легко поцеловал в уста, рукой нежно проведя по крохотным рожкам, — пока будешь есть, я ещё подращу твои рога. Не против? — Хорошо, как скажешь. Но поешь сам тоже! — Инк легонько боднул переносицей в лоб глючного, заглядывая в его разные глаза и неосознанно любуясь ими, — договорились? — Договорились, — маг тихонько хихикнул, нежно потираясь носиком о нос ламии и отпустил змея, напоследок ещё раз целуя, — кстати, сколько у тебя обычно длится брачный сезон? — Неделю, — Инк отпустил любовника, лёг в воду и поплыл по мелководью, свободно перебирая по дну руками, — но, боюсь, в этот раз могу в загул и на все три уйти. — Ах, какая прелесть, — мечтательно протянул глюк, наблюдая как ленивый змей выполз на каменистый берег и непонимающе глянул на нагого партнёра, — целых три недели я смогу тобой наслаждаться. Главное, все-таки, научиться не терять сознание. Чернильный слегка смутился, но невольно заулыбался. Смущайся, не смущайся, но та ночь была невероятной и очень хотелось повторять произошедшее все чаще и чаще. За весь день образ возбуждённого, стонущего чернокостного раз за разом всплывал в памяти Инка, не давая покоя и заставляя рот наполнятся слюной, а низ живота — приятно крутить, да и вид голого мага тоже подстегивал к неприличным мыслям. И вот сейчас развратное сознание придумывало каким образом ламия и монстр займутся этим сегодня. — Главное — чтобы мы выжили, — проронил неожиданно змей, грустно смотря на любовника, что уже успел положить мясо на крупную деревянную тарелку. Эррор странно посмотрел на Инка и стал приближаться, смотря на него с долей невесть откуда появившейся злобы. Глюк подошёл вплотную, завёл пару пальцев под ключицу змея и притянул его к себе за неё, заставляя нагнуться и, свободной рукой касаясь скулы радужного, поцеловал раз, затем второй. Серия коротких поцелуев сопровождалась странным неразборчивым ворчанием глюка. В любом случае, достаточно было одного поведения мага, чтобы понять, что он переживает. Что тоже боится не дожить до счастливого конца. Он переживал за Инка и себя. Ему было плевать на остальных, у них свои жизни за которые они должны быть в ответе, а вот жизни чернильного и глюка уже успели плотно преплестись между собой. Ламия и маг доверяли друг другу, несмотря на короткий промежуток времени, казалось, они знают друг друга уже очень давно и прошли кучу испытаний, хотя прошло от силы недели две. Для любых других монстров, или людей, это было бы дикостью. Сами посудите: без брака, две недели знакомы, а уже успели переспать и окончательно влюбиться друг в друга, но для ламий это было вполне обыденной частью жизни. Порой для двоих достаточно было одной брачной недели и они уже влюблялись, зачастую будучи связанными общим хвостатым чадом. — Давай кушать, — глюк нежно улыбнулся, смотря в разные яркие глаза чернильного и успокаивая его лёгкими поглаживанием скул, — а не то я покусаю тебя. Змей и сам невольно улыбнулся, утопая в глазах мага. Руки метнулись к спине чародея, обняли его, крепко, но осторожно прижимая к своему холодному телу. Они стояли так недолго, а после — мирно уселись друг на против друга, начав потихоньку есть, часто обмениваясь взглядами и улыбаясь. Покончив с едой и помыв за собой тарелку, Инк и Эррор улеглись на берегу озера, наблюдая за звёздами через отверстие потолка. Лазурное экто слабо сияло, отсвечиваясь в смоляных глянцевых чешуйках змея, оставляя на каждой красивый черничный оттенок со светлыми крапинками на краях чешуй. Чернокостный ласково провёл рукой по приятному на ощупь прохладному хвосту, играя указательным пальцем меж чешуек. Затем нашёл в чешуйчатых кольцах кончик и стал играться с ним, то хватая, то аккуратно обвивая вокруг своих пальцев. В один момент змей почувствовал наличие инородного тела на конце хвоста и обернулся, глянув на глюка с логичным вопросом в глазах хвостик украшал забавный синий бантик, что с лёгкостью создал из нитей маг. Эррор заулыбался, когда змей снова улёгся на свои руки, смотря в небо. Значит позволяет делать что хочется. А раз так… Чернокостный закопошился и перебросил ногу через поясницу ламии, усаживаясь так, чтобы змей хорошо чувствовал тёплое лоно около позвоночника. Провоцирует. Следом Инк почувствовал на своих лопатках тёплую пышную грудь скелета и предплечье, на которое оперся наездник. Вторая рука легла на череп ламии, потихоньку подползла к рогу и обхватила его. Через секунду змея окутал сладкий аромат магии колдуна, приятно горчивший на кончиках языка. Инк героически терпел, пока рука неспешно перемещалась от одного рога к другому, помогая им быстрее расти и возвращать былой размер и плотность. Главное — не сорваться. Терпи. Чернильный долго лежал неподвижно, прижимая таз к холодному камню и насильно удерживая член на месте. Что такого вообще содержит в себе магия Эррора, что бедняга заводится с полувздоха?! Наконец, яркий аромат пропал и змей смог вздохнуть спокойнее, отдаваясь нежным поглаживаниям своей макушки. — Какой же ты, всё-таки, — глюк оборвал себя на последнем слове и дал ламии легонький подзатыльник, отстраняясь от широкой спины, но не слезая и начиная нежно барабанить по лопатке Инка, — сейчас же перевернись! Чернильный, абсолютно не понимающий чем он успел провиниться, неловко перевернулся на спину, растерянно смотря на разордевшегося и злого любовника. Эррор соизволил слегка приподняться, пока переворачивался змей, чтобы не мешать ему, но затем спустился ниже по животу ламии и рывком насадился на выглянувший из своей потайной щëлочки член, правда, только на половину. Из-за повышенной способности регенерации у всех змей, лоно тоже быстро приводило себя в первозданный вид и успевало почти восстановиться к концу дня, забывая о размерах, что так хорошо принимало ночью. Болезненный стон прорезал слух Инка, призывая его положить руки на талию глюка. Не верно. Эррор легонько, но не без недовольства, шлепнул по рукам змея. — Вот скажи мне, как вообще у такого абсолютно нерешительного змея, вроде тебя, — недовольно начал маг, с каждым словом слегка поднимаясь и насаживаясь ниже, — может быть такой большой член?! Какие мне ещё рукоприкладства использовать, чтобы ты начал сам ко мне приставать?! Глюк злился. Он злился что приходится говорить об этом так прямо, ему было стыдно за свои слова и обидно за поведение ламии. Он же определённо точно хотел мага! Так почему не действовал и ждал пинка?! — Т-Ты этого разве хочешь? — змей уцепился за собственное кольцо хвоста, чуть отползая назад вместе с глюком на себе, чтобы удобнее пристроить себя в сидяче-лежачее положение, — я не знал. — Ты же не тупой, Инк! — продолжал возмущаться маг, игнорируя выступившую на глазнице из-за слишком резкого проникновения слезу, — ты же и красивым меня называл, и встаёт у тебя на меня, так чего ж тебе мешает то?! Маг продолжал насильно растягивать себя, пока не сел полностью, вывалив кончики языков, часто дыша. Он остановился на время, стараясь привыкнуть к чувству наполненности и глянул на свой живот. Почти у самых рёбер виднелся крупный бугор, особенно отчётливый на фоне плоского животика скелета. Затем маг обиженно посмотрел на Инка под собой, поставив руки на его живот, что служил сейчас единственной устойчивой опорой. — Ну не смотри так на меня. Я видел каким ты вернулся домой после того как Найтмер заявил о желании быть с тобой, — жалобно выдохнул змей, протягивая руку к лицу Эррора и нежно касаясь большой ладонью его щеки. Маг отреагировал на этот жест, наклонив голову, зажимая прохладную руку меж своим плечом и скулой, смотря с ожиданием и лёгким шоком на Инка, — видел как ты реагировал на него. Я просто не хочу быть в твоих глазах хоть каплю на него похожим. — Ты действительно не глупый, — выдохнул колдун, прикрывая глаза и легко улыбаясь, чуть вертя головой, чтобы потереться о грубоватую ладонь, — я и не думал что причина в этом. Маг ещё немного потерся о руку и отпустил её, напоследок поцеловав в середину ладони. Чернокостный лёг на грудную клетку змея, тихо промычав от смены положения, чтобы надолго ворваться в рот ламии языками, целуя его и обводя пальцами узоры на рёбрах. — Ты никогда не будешь для меня как он, — твердо пообещал маг, — ты не такой, как он. Ты добрый и чуткий, только иногда очень и очень сильно тупишь. Маг вновь сел, опершись руками на животик ламии и приподнял таз, тихо выдохнув, чтобы с новым стоном опустить его на член Инка, затем ещё и ещё. Чернокостный постепенно нагонял темп, влюбленно смотря на змея и краснея от собственной громкости и его откровенных взглядов, от которых приходилось прятаться, на время закрывая глазницы. Эррор, не жалея сил, продолжал во всю прыгать на члене, уже окончательно привыкнув к размеру ствола и не испытывая никакого дискомфорта. Он вслушивался в робкие стоны любовника, наслаждался им и плавился от нежных касаний к талии. Было очень хорошо, его устраивали темп и поза, устраивали размер и тот, с кем они занимались этим. Инк же не сопротивлялся, аккуратно поддерживая любовника руками и раз за разом любуясь им, скользя глазами по хрупкому лазурному телу. Змею хотелось взять ситуацию под контроль, действовать резче и быстрее, целовать и кусать мага, оставить ещё несколько меток и стереть языком одинокую слезинку, что с подбородка успела перекочевать на зону декольте и медленно ползла к груди с каждой новой встряской. С одной стороны глюк действует сам и ему это вполне доставляет нужное количество удовольствия, с другой стороны… Он только что высказал змею своё недовольство о его нерешительности. Наконец, Инк, подумав, что лучше получить по макушке за самовольничество, чем за бездействие, сел, придерживая Эррора одной рукой за талию, а вторую опуская на его чешуйчатой бедро, рывком насаживая глючного до конца и выбивая из него сладкий вскрик. Змей поднялся вместе с любовником, быстро подполз к ближайшему сталагмиту у колонны и зажал мага меж камнем и собой, быстро и размашисто начиная вбиваться в текущее лоно, так крепко сжавшее в себе член от неожиданности. Глюк громко стонал в такт толчкам, прижимаясь плотнее к узорчатой грудине грудью и царапая фалангами пальцев лопатки чернильного. Змей беспрекословно терпел лёгкую боль, пока не начал игнорировать её. Теперь его черед. Чернильный наклонился, открыв рот и впился клыками в ключицу мага, плотно стискивая зубы точно поверх старого укуса и обновляя метку. Чародей болезненно вскрикнул, но тут же подавился очередным стоном, выбитым из него пульсирующим стволом радужного. Рука змея бродила по чувствительным местам на теле Эррора, пока вторая неизменно поддерживала ослабевшее тело под бедром. Эррор зажмурился, скрестив ноги на спине ламии и расслабился, принимая в себя быстрые, грубые толчки и даруя змею новые стоны. В какой-то момент чернильный выпустил из хватки кровоточащую ключицу пассива и осторожно зализал рану, угомонив быстрый темп, сменив его лёгким и нежным. Какая жалость, а ведь чернокостный вот вот готов был кончить! С недовольным стоном маг вытянулся вперёд и, словно в отместку, впился в шею чернильного, не прокусывая надкостницу, а лишь слегка повреждая её и следом проводя языками по укусу, обволакивая несколько позвонков целиком. Инк не сумел сдержать удивленно-восторженного, громкого стона от укуса и залился румянцем, зажмурившись. Эррор почувствовал как член заметно расширился, а темп вновь вернул себе скорость и резкость, отчего маг ослабел и отпустил шею ламии, сильнее впился в лопатки змея фалангами пальцев и через пару минут кончил с громким долгим стоном, плотно сжимая в себе ствол чернильного. Он чувствовал себя полностью удовлетворённым и уставшим, но знал, что Инку было мало, оттого с улыбкой и вызовом в затуманенном взгляде, устремленном на змея, ожидал действий любовника, предвкушая больше удовольствия и финальное чувство наполнения.