Глаза

Съемки "Громкого вопроса" закончились довольно поздно, но несмотря на это Позов решил поехать домой на метро. Он шел медленно, вдыхая сырой воздух. Его окружали только холодные каменные плиты. Безусловно он любил метро. За возможность находиться в толпе, но чувствовать и знать, что ты скрыт от глаз людей, что все они куда-то спешат и вряд ли заметят тебя (только если они не очень внимательные фанаты), что можешь побыть один, но у всех на виду. Диме нравилось погружаться в звенящую тишину внутри самого себя, зная, что вокруг очень шумно и громко, а ему комфортно и спокойно. Так и сейчас он задумчиво смотрел себе под ноги, шел по темным коридорам, стены которых все слышат и знают о людях больше, чем они сами, но упорно молчат, не желая выдавать чужие мысли и тайны. Мужчина натянул капюшон толстовки, несмотря на то, что людей почти не было и погрузился в свои мысли. Хотя вряд ли они являлись его собственными, они всецело принадлежали мужчине с глазами цвета льда, они принадлежали Арсению. Дмитрий стоял на краю платформы, его лицо обдало ветром от приближающегося поезда, в ушах зазвенел неприятный звук, подтверждающий это. Дверь пустого вагона, остановившегося перед ним открылась и он уверенно переступил черту, на некоторое время отделившую его от реального мира. Позов совершенно не понимал, что произошло и как он это допустил. Не понимал, как сумасшедший Арс подошел так близко и куда делся разум, когда нужно было его остановить. Но было в нем что-то очень знакомое и дорогое с момента первой встречи. Разве можно оттолкнуть родного человека, даже если ты видишь его первый раз? Можно. И Дима поступал так со многими, однако проницательные и глубокие глаза Арсения словно пробивали его невидимый, но ощущаемый людьми щит, видели насквозь. На секунду он подумал о том, что этот холодный цвет глаз совершенно не шел искренней и теплой душе Арсения и улыбнулся. Но мрачные мысли снова нахлынули на него, не оставив в голове и следа детской радости, передающейся не только от Попова, даже от воспоминаний о нем. В голове, не в сердце, если у Димы еще от него что-то осталось, то это что-то был Арс. Человек, который пусть ненадолго, но согревал, вызывал короткий, но искренний смех, заставлял чувствовать себя настоящим живым, заставлял.... любить. Позов вскочил с места и и ударил кулаком по двери. На лбу выступил холодный пот. Вены на руках вздулись, внутри все кипело от злости, от ненависти. Он ненавидел себя за эту слабость, от которой не мог избавиться, не мог выкинуть из головы дурацкого Арсения со своими ужасно прекрасными глазами, которые смотрят с такой заботой. "Нет! Ложь!" - упав на колени, отчаянно закричал он, не веря, стараясь не верить в доброту, в искренность Арса. Ему вдруг стало казаться, что это клетка, что кто-то специально заманил его в этот пустой поезд, чтобы он свел себя с ума. Было тяжело дышать, грудь больно сдавило, в висках стучало что-то непонятное, то ли шум поезда был таким громким, то ли его мысли. Голова разрывалась от них, но ни за одну ему не удавалось ухватиться, ни одной не получалось запомнить. Глаза зацепились за надпись на дверях, которая гласила: "Не прислоняться". Позов тысячу раз убеждал других и себя в том, что привязываться к вещам глупо, а к людям еще глупее. Но еще и больно, адски, так, что зубы скрипят. Дима знал это как никто. Попробовав один раз на вкус горечь предательства и обиды, он решил избавиться от этого, его языком стали колкости и сарказм, прекрасно скрывающие все, что не нужно видеть другим. Посмотрев один раз в лживые, когда-то любимые человеческие глаза, его взгляд стал их холодным безразличным отражением. Почувствовав один раз теплую алую кровь на своих кулаках, он ставил эмоции и заключил негласный договор с разумом, где черным по белому было написано "добровольно отказываюсь от чувств, от себя настоящего". Полюбив, он обжегся раз и больше в огонь не полезет. Дима помнил это все и ошибаться снова не хотел. И никакой Арсений Попов не переступит его границ, не захватит его разум и не выиграет эту холодную войну. Позов твердо это решил. "Следующая станция..." Двери открылись. *** Никто молчания не подслушает: метро грохочет, вагоны мчатся. Будь осторожней с дверьми и душами- "Не прислоняться", "Не прислоняться".

Л. Я.