о тебе

Придя домой, меня сразу встретил Тёма с тёплыми объятьями. И если раньше у меня вызывало только улыбку и чувство безопасности, то сейчас только отвращение. Отвращение к себе. Никогда бы не подумала, что смогу так поступать с человеком, который искренне меня любит. Сима, которая раньше читала всем тирады о том, что встречаться надо только по любви и всегда чтить и уважать своего партнера, а если что не так, то сразу говорить об этом, обсуждать и решать проблему, а если так случилось, что вы обнаружили, что ваши чувства уже не те, то не мучить никого и расходиться, пока не сделали только хуже, сейчас смотрела на нынешнюю меня и ужасалась. Я не виню себя в том, что вступила в эти отношения. Это было обдумано, и я была уверенна, что влюблена… до некоторых пор. А сейчас мне действительно было стыдно за то, как я поступаю с Артёмом. Да, я ничего такого не сделала, но это пока. Только то, что я допускаю мысль о том, что могу ему изменить – уже пугает меня. И под «изменить» я имею в виду – не прыгнуть в постель к Глебу, а просто обычный поцелуй, о котором я мечтала пару часов назад. А сейчас стою в объятьях своего молодого человека. Желание исчезнуть прямо здесь и сейчас - было выше любого другого. - Малыш, я там на кухне хотел приготовить тебе что-нибудь поесть, но как ты можешь почувствовать – демонстративно пару раз вдохнув воздух носом, Тёма тут же зажмурился, что вызвало у меня улыбку – как понимаешь, у меня ничего толком и не вышло, хотя я правда старался. Пожав плечами и аккуратно приобняв меня одной рукой за талию, Тёма проводил меня в нашу комнату, где был накрыт стол и романтично расставлены свечи. Он заказал нам суши, купил моё любимое вино и аккуратно всё расставил. Да, для многих это банальность и даже незначительная вещь, но я так ценю это. То, что человек помнит о том, что мне нравятся суши, помнит моё любимое вино, знает, что мне нравятся подобные вещи, по типу ароматизированных свеч, делает меня обычно счастливой. Обычно. Сейчас мне хотелось только плакать. Так мне тошно было от себя, так стыдно, так хотелось извиниться перед Тёмой. Столько мыслей сжирали меня изнутри, что я не выдержала и уткнувшись носом куда-то в грудь к Тёме, просто расплакалась. - Ты моя хорошая. – тёпло обняв меня и прижав к себе сильнее, Тёма начал быстро целовать меня в макушку головы. Обычно это сразу разряжало обстановку, но сейчас это вызвало лишь новую волну истерики. – Ну, ты чего, милая моя? День не задался, да? – подрагивав всем телом в его объятьях, я часто закивала. – Ну, не страшно. Мы с тобой сейчас сядем, покушаем вкусненько, запьём всё это твоим любимым бархатистым винишком, за просмотром какой-нибудь глупой комедии, а потом… - интригующе протянув своё «потом», он аккуратно взял моё лицо в свои тёплые руки и тихонечко стерев большими пальцами слёзы с моих щёк, поцеловал меня в носик. – а потом я накупил моей девочке кучу её любимых сладостей. – ещё один мимолётный поцелуй, но уже в уголок губ. – Так что беги переодеваться, а я тут всё нам пока что подготовлю, хорошо? Отстранившись от Тёмы, я заглянула в его полные любви глаза, и я поняла, что он точно не заслуживает такого отношения к себе. Спустя ещё пару секунд, преодолев то мизерное расстояние между нами, я припала губами к его щеке и задержавшись в таком положении, тихо проговорила самое искреннее тогда: «Спасибо.» И хоть люди и говорят, что «Сердцу не прикажешь», а я сделаю это. Я буду всеми силами избегать любого контакта с Глебом и буду как можно больше времени проводить с Тёмой. Даже поеду в это глупое Сочи только ради того, чтобы уж точно избежать встреч с тем, кто расшатал моё душевное состояние и возвёл целую армию бабочек в моём же животе, которые атакуют меня каждый раз, когда я просто приближаюсь к их главнокомандующему. Тёма заслуживают, чтобы его любили. И я буду любить его, буду с ним, буду делать его счастливым, даже в укор своему собственному счастью, потому что так правильно, потому что так нужно.

***

И вот я вновь вступаю на порог своей квартиры, где меня никто не встречает, где меня никто не ждал. И я бы не сказал, что после этого дня, после этого короткого, но такого длинного, разговора с Симой, я зашел на порог с теми же чувствами, что и обычно. Кое-чего всё же не хватало. Не было той надежды. Если раньше я мог заходить домой и там меня также никто не ждал, то у меня хотя бы была глупая надежда, что совсем скоро не я буду лениво проворачивать ключ в этой заржавевшей старой замочной скважине, а это моя Сима будет уже стоять на пороге и встречать меня. Тогда жизнь бы была совсем другая. Просто представляя картинку того, как подходя уже к двери, та распахивается, а на пороге стоит столь любимая и желанная девушка, которая в эту же секунду согревает тебя своей улыбкой, вне зависимости от погоды на улице, ты заходишь и вслед за теплыми объятьями этого маленького комочка счастья, получаешь столь долгожданный поцелуй о котором ты мечтал, как только вышел за порог этого же дома, тогда на душе становится тепло, но это не долгосрочное чувство, вскоре на смену этой теплоте – приходят страшные заморозки, которые в эту же секунду окутывают тебя страхом нескончаемого одиночества. Я любил её и потому не мог желать ей плохого и оттого страдал еще больше. Давящие чувство одиночества сгрызало меня изнутри, и я не знал, как с этим бороться. С одной стороны, я понимал её, а с другой стороны, я был в полной растерянности. Я видел, я слышал, я чувствовал, что я ей не безразличен, но что-то мешало ей отпустить всё и начать всё заново, а точнее – кто-то. Но не может же она чувствовать к нам обоим любовь, верно? Я не знал того, с кем сейчас Сима, но заведомо ненавидел его. Я точно проиграл в этой битве, но признавать это не хотел, мне нужна была эта надежда. Хотя бы для того, чтобы проснуться завтра. И тогда я начал лелеять надежды, на которые не имел ни малейшего права.