Личности и реальность.

Сидя, прислонившись спиной к холодной бетонной стене подземного перехода, на промокшей и дырявой, но единственной найденной по близости небольшой картонке, заменявшей ему нормальное покрывало, подушку и одеяло вместе взятые, и всматриваясь почти мёртвыми глазами в недалёкие тени, закрывавшие собой граффити чёрных и жёлтых цветов, от того казавшихся странными и жутковатыми, он думал о всяком. Но больше всего о своём будущем. Естественно, о единственно возможном в данном случае исходе - приближающейся смерти. Сложно не думать о ней, когда нет ни денег на нормальное пропитание, ни тёплого и надёжного дома, ни добрых и готовых помочь в трудную минуту друзей. Первого не было с самого рождения. Ещё когда Валера был маленьким несмышлёнышем в большом и одновременно жутком детдоме и увидев как к нему относятся воспитатели и сверстники, а именно какие красноречивые взгляды они на него бросают, он уже тогда понял, что не видать ему ни второго, ни третьего. А ведь ему, ребёнку в прошлом, как и другим сиротам, так хотелось попасть как можно скорее в чью-нибудь, даже не в богатую, семью, получить долгожданную заботу, вкусную еду, полежать в тишине на мягкой кроватке и попробовать те самые, мечтания любого детдомовца, конфеты... С того самого момента как он покинул ненавидящий им всем сердцем детдом и попал в ещё более худшую как по виду, так и по отношению к нему школу-интернат, каждый его день морально становился всё хуже и хуже. Обиды, терзания, грусть - были его вечными спутниками. А со временем "родной матерью" он стал считать ненависть. Незамутнённую никакими другими эмоциями, к удивлению тех, кто смог бы прочитать его мысли. Хладнокровную. Дарующую ему в своём существовании смысл жизни, подталкивающую к самосовершенствованию, поиску "себя", нахождения того самого пути, по которому только ему суждено пройти. А в конце получить всё самое желанное. Увы. Хотя мечты должны сбываться, но делать этого они не обязаны. Полученные знания не помогли ему поступить на хорошо оплачиваемую работу. Подработок едва хватало, чтобы банально не загнуться от голода. А когда "начальники" узнали, что он не имеет ни семьи, ни средств, ни "фундамента", которые бы гарантировали ему устойчивую карьеру, Валеру всеми силами попытались уволить, дабы не портить "богатую репутацию" компании столь бедными рабочими. Конечно, этому также поспособствовали его тяжёлая молчаливость в купе с несчастным и злым лицом, бесящих всех, красными от недосыпа глазами и, больше всего не нравившееся каждому встреченному ему "бизнесмену", оставшаяся воля к жизни, блестевшая в глубине чёрных зрачков. Валера тогда не знал, что конкуренция властвует не на самом верху рынка, а на самом дне. И что она может быть не только жёсткой, но и жестокой. Его, в конце концов заменили на более "талантливых и перспективных", выкинув молодого парня на промокшую от слёз бедняков улицу, как это сделали в прошлом воспитатели после школы. Мужчиной было потрачено столько дорогого времени и сил, а всё, что было получено - это злость и обида. Но Валере было всё равно - в котелке ненависти прибавилось всего лишь ещё немного щепотки гнева. Поэтому всеми имеющимися возможностями искал как стать лучше. И у него получалось. До поры до времени. Видимо его талантов не хватало. Валера не был сведущ в музыке, художестве, культуре. Не было у него и гениальности в математике и других науках. Спорт, вот что его привлекало. Особенно волейбол и баскетбол. Но его нигде не принимали. Не видели в нём никакого будущего. Да и как это увидишь в тощей и костлявой недоедающей фигуре, в узком кругозоре "глупого" мальчика, а также в его "неправильной", для большинства преподавателей, воспитанности. Последней каплей к отбрасыванию идеи стать спортсменом стали слова главного тренера по баскетболу. Тот был популярен среди народа и к нему всегда обращались с уважением: Пётр Фёдорович. Но как считал Валера, так с ним разговаривали только по одной причине - чтобы подлизать ему пятую точку. Тренер был богатым. И мальчик догадывался каким образом он стал таким... успешным. Как не догадаться, если к кабинету тренера каждый день приезжали на модных автомобилях будущие родители его одноклассников. Хотя и не скажешь, что Пётр не бедный - он носил обычную спортивную форму, ходил без дорогого обмундирования - золотых часов, серебряных цепочек и бриллиантовых колец. Однако факт о том, что после того как он стал учителем все остальные сотрудники женского пола образовательного заведения стали носить красивые серёжки, жемчужные браслеты, серебряные колья, давал прямую наводку к его богатству. И мошенничеству. Но даже маленькому Валере было обидно получить от взрослого, пусть и хитрого, жадного и обманчиво доброжелательного человека вот такие вот слова: "Ты не достоин этого". А чего же он достоин? Жрать крысиное дерьмо на улице от злости и безысходности? Валяться в грязи, мечтая о том как быстрее бы подохнуть и не видеть, не слышать, не думать, вспоминать... Голова Валеры стала тяжёлой и горячей. Он приложил затылок к холодному бетону, постепенно успокаиваясь, охлаждая вновь вспылившую головушку. Глаза предательски заслезились и не видя сопротивления ни внутреннего, ни внешнего, полились тонкими ручьями. Грязное лицо ничуть не изменилось, будто не замечало слёз бедняка. Ни одна мышца не была задействована, не препятствуя влаге, однако ту было сложно заметить среди погрязших в бакенбардах скулах. Всматриваясь в чёрные, покрасневшие глаза, опухшие губы, впалые щёки, сжимаемые до скрипа зубы, любой дурак бы сказал, что вот уже взрослый Валера испытывал самые настоящие, не скрываемые эмоции чистой ненависти и обиды, опускаясь всё дальше в пучины отчаяния. Не выдержав страшно-раздутого багажа отрицательных эмоций, а именно перешедшей на новый уровень ярости, Валера в какой-то миг перегорел. Это окончательно решило его судьбу - остаться во всём не удел. Руки, привыкшие к тяжёлому труду смиренно опустились не в силах снова подняться. Воля постепенно стала таять как снег в разгорячённых ладонях. Он перестал стараться и, подтверждая решения мужчины, это привело Валеру к холодной и безнадёжной стене подземного перехода. Полулёжа на дырявой картонке в позе "сдохну, но не сдамся", лежал холодный, с запечатлённой в глазах бесконечной, но подлой волей, вгрызшейся в саму его суть личности, ненависти и таких сладостных, но несбывшихся мечтаний, человек. Его глаза стали потихоньку закрываться, уши переставали слышать звуки шагов прохожих, нос терял запахи пота, слякоти и отходов. Сон приближался с неумолимой силой, толкая в свои "спасительные объятия" Валеру. Его тело расслаблялось, постепенно проваливаясь в объятия Морфея. Но не просто же греки считали, что он был братом Танатоса - живого воплощения смерти. Иногда некоторые люди не просыпались, попадая из одного царства в другое. Он сдался. Смирился. Откинул все мысли. Поддался судьбе. Мысли о конце не давали ему спокойно спать. Поэтому Валера чувствовал, нет, знал, что это будет его последний в жизни отдых. Самый лучший. И более менее осознанный. С известным финалом. От того скучный, но всё равно торжественный и долгожданно прощальный... конец. То место, где он сможет обрести могущество звало его, обещая всё возможное и невозможное, особенно последнее. Да, оно будет мнимое, иллюзорное, ограниченное его сознанием, но оно будет. Так считал Валера. Так считало его обречённое на страдания сердце. И поэтому понемногу тоже успокаивалось, подражая своему хозяину, расслабляясь и постепенно останавливаясь... Вдруг его почти замороженное состояние кто-то побеспокоил. Голова заболела сильнее, но не от того, что кровь стала яростно биться внутри, пытаясь образумить сердце. А от того, что кто-то бил мужчину по голове снаружи. Глаза открылись с невероятной скоростью, цепко всматриваясь в напротив стоявшего дедка. Тот был одет в старую, постоянно стиранную рубашку, от того казавшуюся слишком чистой, но облезшей. На его голове лежала кепка-восьмиклинка, закрывая собой залысину. Чёрные ботинки, серые брюки в чёрную клетку. Поверх рубашки серая жилетка. В руке чёрный зонтик. Валера теперь понял чем его бил наглый старикашка. - А ну вставай, шпана! - мутно-зелёные глаза зорко всмотрелись в бомжа. - Смотри что, совсем обленились! Средь бела дня спиваются! - Гневно закричал на всю подземную пешеходку старик. Валера не стал спорить с пенсионером и грузно встал. Хотя он и весил сейчас под 50 килограмм, но мышцы, заработанные на множествах подработок не могли просто так исчезнуть с тела. Его рваная одежда только больше подчёркивала это. Возможно это старик и увидел в первую очередь, посчитав Валеру за потерявшегося мужчину после гулянки? Сам Валера об этом не знал, не умел читать чужие мысли. - А теперь шагом марш! - На приказ в стиле "генерал командует солдату" Валера отреагировал вполне себе адекватно, не возмущаясь поковыляв к ступенькам. Он устал доверять ненависти и теперь был готов выполнять всё, что ему прикажут даже обычные, не обременённые властью, люди. Так как уже нечего было терять. - Что такая грустная харя, а? - Дед от чего-то прикопался к Валере. Видимо его не устраивала скорость шага "потеряшки". - Живее давай, тебя наверняка дома уже заждались. Или ты боишься возвращаться? Поднятая к ступеньке нога Валеры внезапно остановилась. Простояв в прострации несколько секунд, мужчина всё также медленно положил ступню на бетонный блок и снова начал подниматься. Но внимательные глаза старика, стоявшего со спины, заметили это движение. - Что, вспомнил наконец-то про семью? - Старик ухмыльнулся. Его губы показали обернувшемуся Валере наглую улыбку кривых жёлтых зубов. - Ну-ка подожди. Подь сюды. Неожиданно старик достал из под жилетки маленький бежевый кошелёк, а из него уже номинал в тысячу рублей. Слишком вялая банкнота в руках старого пня казалась нечестной, как если бы это была граната, готовая взорваться в любую секунду в руках случайно её подобравшего солдата. Валера подошёл к старику, не сводя глаз с денег. Хотя он и был весьма жадным к подвернувшимся шансам, но не глупым, став выжидать. - Держи. - Тысяча была вложена дряхлой рукой в обтянутую кожей, обмякшую синюю кисть, слишком легко. Пальцы, ощутив тепло бумаги, сами собой вцепились в неё, оживая на глазах и наполняясь красным "цветом жизни", удерживая в столь сильной стальной хватке, что если бы старик потянул бы банкноту назад, то та бы порвалась напополам. - И не забывай своё место, шпана! Дед развернулся и пошёл к противоположной лестнице. Бодро для своего возраста поднявшись до поверхности, полуобернулся, скривился и уже готов был вернуться, но тут Валера сообразил чего ждал от него пенсионер. Мужчина постарался скрыться от вредного, но доброго старика подальше и побыстрее. На поверхности дул слабый ветерок, развивая неподстриженные русые волосы. На небе виднелись тёмно-серые тучи. Приближался дождь. Прохожие заранее запаслись зонтиками разных цветов. Валера же знал способ скрыться от стихии не полностью, то частично - под крышей автобусной остановки. Тысячу рублей он не собирался тратить на незначительные вещи. "Промокнуть - не значит заболеть", так диктовал его задремавший иммунитет. Бредя по улицам Валера глубоко задумался. Может он не так прожил эту жизнь? Может что-то делал не так? Его сердце разгонялось, придавая сознанию небывалую яркость. Вся незамутнённая ненависть исчезла в недавней полудрёме, помогая своим отсутствием ускорять мысли, превращая их в чистый поток в сознании. Валера приобрёл небывалую ясность ума, нужную в столь сложное время. Хладнокровность заменилась на более стойкое чувство - безмятежную надежду, разбившую стену между чувствами, эмоциями и мыслями. Каждый день Валера чувствовал желание "сражаться? до конца, не видя преград, не сбавляя хода. И это было для него единственным смыслом жизни. Но потом он перестал видеть в этом что-то достойное. Тем более не просто видел, а ощущал. Ему нужна была новая цель. Путь, открывающий дорогу в безбедное будущее. Валера заглянул в местный супермаркет, набрав дешёвой, но аппетитной еды, бумажных стаканов, таких же вилок и ложек, воды и сока, спичек, салфеток, купив нормальный, не самодельный, нож, он остановился у ближайшего парка. Выложив приборы и припасы из пакета на картонку, он побрёл собирать сухие ветки для костра. Нужно поскорее поесть и набраться сил. Лёжа на мягкой траве после нехитрой трапезы, Валера не мог не вспомнить прошлое. Закрыв глаза, он увидел своё собственное злое лицо в зеркале. Оно смотрело на него с обжигающим взглядом, требуя самое дорогое и желанное. С той стороны зазеркалья явно смотрел не человек, а демон, живущий ради выгоды, ради собственной ненависти. Вглядываться в него долго не получалось и Валера уже хотел бы отвернуться, но зачем? Почему бы и не запомнить в последний раз прошлого себя? Запомнить кем он больше не станет, в кого пообещает не превращаться ни под какими условиями? Вдруг иллюзорное зеркало вздрагивает от неизвестной силы и, словно настоящее, разбивается на миллионы мелких острых осколков, улетающих в гладкую и нежную темноту моря подсознания. Валера не сомневался, что они останутся там до конца его жизни, временами напоминая о себе в грустные моменты. По крайней мере он будет стремиться не вспоминать их по напрасному. Открыв глаза мужчина понимает, что на него капает слабенький, пока что, дождик. Быстро собрав вещи, он перемещается к автобусной остановке. Там решается на переначевать. На следующий день, бредя с пакетом по сырым дворам и улочкам, Валера замечает богато одетого подростка. Тот глупо улыбается, шагая большими размашистыми шагами по лужам, не боясь испачкать блестящие белые кроссовки. "Кощунство", сказал бы прошлый Валера, но сейчас ему было не до того. Он неожиданно зацепился за эту самую улыбку. "Вот что мне не хватало!" - подумал бомж и побрёл дальше. Только теперь местные жители могли наблюдать не вечно уставшего и злого демона с грустным лицом, а глупо улыбавшегося, но от того безмерно счастливого, как будто отыскавшего новый смысл жизни человека. Хотя сытый желудок вернул радость и силы, но Валера считал, что не только из-за него он стал более жизнерадостным. ... Если бы кто-нибудь в тот день увидел бы в этом грязном бомже будущего известного бизнесмена Валерия Носова, то не поверил бы своим глазам. Но это была бы правда. Единственный кто знал это оставался тем самым стариком, покинувшим тот зловонный подземный переход, подарившим последний шанс отчаявшемуся парню. К сожалению, к моменту возвышения Валеры по карьерной лестнице старика не стало. Возраст не придавал хорошего здоровья. Однако даже так, не зная про Валеру ничего, он был рад помочь несчастному человеку. И пусть тот мог бы и не вспомнить бы про него, но старик же не знал, что Валера точно не забудет кто помог начать всё сначала, с чистого листа. Иногда, вечером, сидя в мягком кресле перед окном и наблюдая красивейший закат, Валера вспоминал того бодрого деда. И как будто его забытый под грузом реальности силуэт, не выдерживая тёмных клеток подсознания, оживал, вырываясь наружу и весело приговаривая: "Не забывай свой место". Валера тогда не полностью осознал, где же он должен быть. Но постепенно понял. Что путь его начинается снаружи. За рамками сознания.