опиум

Блядство. С одной стороны, это была самооборона, но сейчас уже ничего не докажешь. Глеб понятия не имел, что произошло. То ли адреналин так ударил в голову, то ли испуг затмил сознание, но нож, в целях самозащиты, двадцать раз в труп не всадить. Но сводить все к нетрезвому уму до бесконечности не получится. Мужчина напуган и дрожит так, словно только что вылез из проруби в минус сорок. Глаза бегают по чужому телу. Окровавленное холодное оружие лежит рядом, маня и призывая воспользоваться. Самойлов не испугался, даже когда услышал удивленный голос с толикой осуждения за спиной. Весь мир будто находился за толстым слоем стекла. В ушах нарастал звон. Глеб только через минуту допер, что человек сзади, как в бреду, повторяет «Что ты наделал?». Но на этот вопрос младший ответить не в состоянии. Происшествие проигрывается в голове раз за разом, и всегда с разными исходами. Убийца теряется в мыслях, забывая, какой конец был на самом деле. В чувство его приводят несчетное количество пощечин, но ненадолго. Глеб видит перед собой гневное лицо брата, и в этот же момент возвращается в транс. Он чувствует, как в глаза попадает ледяная вода, стекая на майку. Мужчина откашливается, и в него в очередной раз брызгают жидкостью. - Приди в себя, ну давай же ты, - уже отчаянно звучит доселе злой голос. – Давай, прошу. Самойлов-младший глотает ртом воздух и отталкивает от себя чужака. Второму как-то удается устоять на ногах, и когда Глеб разворачивается, «незнакомец» хватает того за плечи. - Что ты натворил? Глеб, что ты сделал?! Мужчина фокусирует взгляд и ему удается узнать в госте своего старшего брата. Вадим, кажется, сам находится в абсолютном ужасе, но одновременно на его лице отражается злоба. Он в недоумении, ведь все еще не понимает, что увидел несколько минут назад. Неужели его брат убийца? - Вадик, я убил человека, я… я убил человека! – Глеб прокричал эту фразу, почти надрывая голос, отчего опять получил по щеке. - Не ори, идиот, - Самойлов-старший ногтями вцепился в подрагивающие плечи брата, пытаясь успокоить дрожь в своих руках. – Как это произошло? Пытка вопросами человека в таком состоянии не даст никакие плоды. Вадим это понял слишком поздно, когда по бледным щекам Глеба пробежали дорожки слез. - Я не виновен, я не виноват, я не делал этого… - младший хотел выбраться из цепкой хватки, но, сделав шаг назад, больно ударился о раковину. – Честно, поверь мне, это был не я, я не… - В суде доказывать будешь, - черноволосый грубо толкнул брата в ванную и включил холодную воду. – Мойся. Успокоишься и решим все. Вадим ушел, захлопнув дверь. Глеб кое-как стянул с себя одежду и бросил на пол. Он заранее знал, что этот грех не отмыть, как бы он не старался. И брат… Никогда не простит его. И он сам себя ни за что не простит. На кухне, куда Самойлов вошел только через полчаса, уже сидел Вадим. На столе кружка чая, а рядом с ней белая таблетка. Глеб осторожно приземлился на стул напротив, и, без расспросов, закинул успокоительное в рот, незамедлительно проглотив. - Объясни, пожалуйста, что произошло, - мягко начал старший, пытаясь поймать взгляд брата. Самойлов-младший сделал глубокий вдох. - Я пришел домой, услышал странные звуки из спальни, схватил нож… Я же не знал, что он там! Я клянусь, я просто испугался. А потом я ударил его ножом, во второй раз, в третий, в четвертый, и… - Глеб сделал глоток остывшего чая и всхлипнул. Вадим стукнул кулаком по столу, отчего младший вздрогнул. По спине пробежали мурашки. - Хорошо, - на удивление спокойно отвечает старший. – Нихуя не хорошо, - шепотом добавляет он про себя. В этот момент Вадим как никогда чувствовал ответственность за младшего. Словно они переместились на много лет назад, когда чудил девятилетний Глебушка, а отдувался пятнадцатилетний Вадик. Сейчас ситуация похожая, только все намного серьезнее. Самойловы влипли (точнее влип один, но потянул другого за собой) и никто из них не знает, что делать. - Короче, - спустя минуту молчания черноволосый подобрал нужные слова. – В полицию заявлять не будем. Отвезем куда-нибудь загород и закопаем. Дальше до конца своей ебаной жизни ты будешь молчать, либо я отрубаю тебе язык. Глеб прикусил нижнюю губу, не решаясь поднять взгляд. - Остальное я решу, - Вадим говорил уверенно, надеясь, что брата это хоть чуть-чуть успокоит. Глеб-истеричка в данной ситуации точно не нужен. - Спасибо, - прошептал младший, допив чай. Мужчина перестал выглядеть бледным, как смерть. Щеки немного порозовели, глаза будто ожили. В его разуме до сих пор творилась полная каша, которую он не был в силах расхлебывать. А Вадик сидел тут, как раз для того, чтобы помочь «доесть несчастную перловку». - Мне интересно, - спустя неизвестное количество минут заговорил Глеб. – Ты что в моем доме забыл? - В гости заскочил, сюрприз сделать хотел. Мы же не общались несколько месяцев, а у меня запасной ключ есть. В общем… Не вышло, - саркастично отозвался Самойлов-старший. На душе все неспокойно из-за трупа в соседней комнате. Младший встал со стула и подошел к раковине. К горе немытой посуды прибавилась очередная кружка. Каждый раз откладывать это мерзкое дело, как мытье тарелок, стало обыденностью. И опять не время. - Дай мусорные мешки, - Вадим поднялся из-за стола. – Вынесем труп и в багажник. Глеб молча полез в ящик и достал оттуда моток черных мешков. Он передал брату два из них и заглянул в глаза с немым вопросом «хватит?». Вадим кивнул и удалился в комнату. Младший не осмелился пройти за ним, и остался стоять на кухне. Самойлов слушал грохот из спальни, так и не решаясь сделать шаг. Секунды тянулись, как минуты, а минуты, как часы. Вадим вошел в кухню с максимально недовольным выражением лица. Вид у него, мягко говоря, был не очень. Испачканные в крови руки мужчина задумчиво растирал друг о друга. Волосы неприятно прилипали к мокрому от пота лбу, а мятая одежда максимально не подходила образу старшего. - Проблема. Он слишком тяжелый, - Вадим сдул с лица волос. – Чисто теоретически, вдвоем мы его отнесем, но выглядеть это будет подозрительно. - Расчленим и по пакетам? – неожиданно выдает Глеб, отчего сам удивляется. - Иногда ты меня пугаешь. Резать людей я не собираюсь, - старший сделал глубокий вдох. – Отнесем как-нибудь. Только погоди пару минут, я машину ближе к дверям подъезда подгоню. Оставлять Глеба одного было опрометчивым решением, но Вадим все равно ушел. Младший спустился по стене на кухонную плитку. Осознание происходящего в момент накатило на него, когда он оказался абсолютно один, если не считать мертвое тело в мешке за стенкой. Самойлов схватил полотенце и, закрыв им рот, пронзительно завопил. Так мерзко он себя еще не чувствовал. Словно убийца стоял перед публикой, и в него кидали помидорами. Казалось, что всем известно о случившемся. Глеб вцепился ногтями в колено, разодрав кожу до крови. Он пытался забыться в режущей боли, заглушая моральную. Мужчина откинул полотенце в сторону и, опираясь на разодранные обои, поднялся. Ноги почти не держали, он качался из стороны в сторону, будто подвыпил. Но разум был трезв, жаль, неадекватен. Хромая, Глеб дошагал до спальни. На полу красовалось огромное кровавое пятно, а некоторые капли попали даже на ворсистый ковер. У стены стоял черный мешок, изнутри набитый известно чем. Самойлов отметил, что в этой спальне он больше не уснет. В тот момент, когда младший стоял в ступоре, разглядывая мешок, пришел Вадим. Он схватил брата за плечи и оттащил с комнаты преступления. - Я подогнал машину, - произнес старший, надеясь, что его услышали. – Нужно его вынести, как обычный мусор… - Легко сказать, - Глеб потер глаза от слез, сам не помня, когда успел заплакать. – Я сомневаюсь, что смогу его поднять. - Положись на меня. Вадим вошел в спальню, а вернулся оттуда с мешком в цепких руках. Мертвец почти волочился по грязному от пыли полу, потому что Самойлов-старший был не в состоянии поднять его повыше. Слишком тяжело. Несмотря на то, что шанс надорвать спину резко повысился, темноволосый дотащил труп в прихожую. Глеб все время шагал за ним, чувствуя вину, что брат опять разгребает заслуги младшего. Вадим донес мешок до лифта, а Глеб нажал на кнопку. Когда злосчастная кабинка приехала, старший увидел то, чего боялся сейчас до глубины души. Там уже стоял человек, конечно, по виду абсолютно незаинтересованный в происходящем, но лишние глаза пугали. Братья вошли внутрь, расположив «мусор» в углу, а сами заставили его собой. Младший испуганно заглядывал в глаза темноволосого, пытаясь найти там поддержку. Вадим всем своим видом показывал, что все под контролем. - Вадь, подозрительно как-то, - еле слышно прошептал Глеб на ухо партнера по несчастью. Старший закатил глаза, пытаясь максимально показать свое раздражение. Еще не хватало паранойи и тревожности младшего. Когда лифт приехал, мужчины первым пропустили незнакомца, и только потом пошли сами. Вадим мысленно ругался на все в этом мире, а особенно на такого тяжелого трупа. И на то, что место для машины прямо около подъезда оказалось занято. Глеб хотел помочь, но брат лишь огрызался, мол, мешает. - Да ну это все, - закашлялся Самойлов-старший, облокотившись о свою машину. – Ты меня в могилу сведешь. - Можно я хоть чем-то помогу? – взмолился рыжик и схватил брата за рукав. – Я хочу быть полезным! Вадим открыл багажник и закинул в него черный мешок, машина тут же прогнулась под большим весом. Он сделал жест рукой, чтобы Глеб занимал место спереди. Видимо, всплеск эмоций младшего остался незамеченным. Мужчина решил промолчать и прошел дальше, занимая сидение около водительского. В салоне пахло какими-то ароматизаторами, в коих Глеб был не специалистом. Но запах ему, беспрекословно, понравился, ведь у брата всегда был хороший вкус. Вадим отворил дверь ровно через минуту и приземлился на водительское сидение. Врубив радио, он завел автомобиль и вдавил педаль газа в пол. Младший глубоко вздохнул, откидывая голову на спинку. - Голова раскалывается, - практически простонал Глеб. - Терпи, - раздраженно отзывается Вадим. Брат спокоен благодаря таблеткам, а значит можно уже не играть в любящего родственника. – Я помогу спрятать труп и уеду нахер из этого города. Со мной больше не контактируешь. Глеб понимающе кивнул и отвернулся, заглядывая в окно. Улицы вечернего города, до боли знакомые, тошнотворно резали глаза. Проходящие люди, которым не было абсолютно никакого дела до очередной машины на дороге, казались множеством пар зрачков, бегающих по багажнику. Паранойя никуда не ушла, даже в затонированном автомобиле прогрессировала, в сотни раз увеличивалась. Самойлов шмыгнул носом, пряча лицо ладонями. Вадим косо поглядывал на младшего, думая, не переборщил ли он. Темноволосый мотнул головой, пытаясь вытрясти все капли жалости из черепной коробки. Сейчас впереди только бесконечная дорога, попса по радио, кровавый труп в багажнике, ну и убийца-брат на соседнем сидении. Старший уставил взгляд в лобовое стекло, наблюдая за светофором. Зеленый свет все никак не хотел загораться, не пропуская дальше. Наконец едкий красный цвет погас, поэтому Вадим вдавил педаль газа. - Вадь, поговори со мной, мои мысли сейчас съедят меня, - умоляюще произнес Глеб. Солнце скрылось за одной из многоэтажек, постепенно окутывая город тенью. Небоскребы медленно сменялись частными домами, а они просторным полем. Вадим молчал, как партизан на допросе, словно его слово может перевернуть мир. А ведь брат просто хотел найти поддержку в таком некогда близком человеке. Самойловы синхронно выдохнули. Старший сдался, ведь жалостливые глаза Глеба всегда действовали так, как нужно их хозяину. - Вадик, не молчи. - Вчера ситуация произошла, - как ни в чем не бывало начал Вадим. – В аэропорту человека подозрительного встретил. Все косился на меня и косился. И весь путь мы ехали на соседних сидениях, представляешь? И только когда мы на посадку собрались, он таким робким голосом «Извините, можно автограф?» Глеб хихикнул. Он на минуту почувствовал себя свободно, его перестали сковывать узы смертного греха. Но только лишь на миг. Когда замолчал старший, и наступила гнетущая тишина, вернулось беспокойство. Будто он очутился на сцене в первый раз, вокруг столько лиц, столько глаз. Когда волнение окутало его с ног до головы. И если тогда помог Вадим, то сейчас, хоть он и рядом, помощи не чувствуется. Это больше не тот любимый брат, готовый истязать каждого, кто хоть пальцем тронет «малыша». Они свернули в поле. Ни одной машины, ни одной души, а вдали высятся деревья. Вадик остановил машину и вышел на улицу. Та самая странная свобода, витающая в воздухе, являлась неуловимой. Старший решился сделать глубокий вдох, но тут же закашлялся. Губительная свобода, никак иначе. - Возьми на задних сидениях лопату, - крикнул Вадим брату, когда тот вышел из машины. – На дачу ездил, забыл выложить, - тут же пояснил он. Глеб достал лопату с красной рукоятью и кинул ее старшему под ноги. - Мог и поаккуратнее. - Извини, - младший подошел к брату. – Кто копать будет? - Ну угадай, - темноволосый воткнул лопату в землю и отошел. – Ты эту кашу заварил. Вперед. Глеб присвистнул и схватился за рукоять. На свои силы он не надеялся, но был рад, что хоть какое-то наказание получил. Мужчина сгреб немного земли и откинул в сторону. И во второй раз, и в третий, и так много-много раз, пока не приземлился от усталости на колени. Самойлов сложил руки на рукояти и прижался лбом к черенку. Вадим, который наблюдал за всем действием, открутив радио погромче, вышел из машины. - Ты кота хоронишь? Энергичнее, у нас целый человек, - кудрявый захлопал в ладоши, но Глеб не среагировал. - Бля-я-я-ять, - срывающимся голосом крикнул «рабочий». – Сука. - Давай-давай, работай. Самойлов поднялся на трясущиеся ноги и сделал еще один рывок лопатой. В этот раз земля полетела в лицо незащищенного Вадима. Старший что-то выругался и вернулся в машину, захлопнув дверь. Глеб самодовольно усмехнулся, продолжая работу. На темно-синем небосводе возвышалась серая луна, а вокруг нее сверкающие звезды. Слышались стрекочущие насекомые, летали светлячки. Стоящие вдалеке деревья-гиганты, как из хоррора, казались выше, чем являлись на самом деле. Действительно пугающее, но одновременно красивое зрелище. Из машины белоснежного цвета играла музыка, а на переднем сидении дремал измученный этим днем водитель. Глеб, пытаясь воодушевить себя копать дальше, засвистел какой-то известный мотив. Самойлов абсолютно случайно отвлекся от происходящего, представляя для себя место, где ему было действительно хорошо. И он опять на сцене. Только сейчас все по-другому. Все радуются, все аплодируют, все хвалят музыканта за проделанную работу. Глеб тянется навстречу зрителям, словно кот к игрушке. Вторая сторона одной медали. - Тебе микрофон нужен? – посмеялся Вадим в открытое окно машины. Младший дернулся от неожиданности. - Ты же спал! - А ты копал, - старший вылез на улицу и подошел к брату. Глеб потер вымазанной в земле рукой грязную щеку. Вадим закатил глаза и отчистил мерзкую полоску грязи с лица младшего. - Вижу, ты даже не устал, - подметил темноволосый. - Разве что самую малость, - младший измученно улыбнулся, пошатнувшись. – Иди спи, больше не мешаю. - Дай сюда, - Вадим обхватил рукой черенок лопаты и потянул. Брат не был в силах сопротивляться, поэтому легко отпустил инструмент. – Иди поспи, я тут закончу. Самойлов-младший потопал в сторону автомобиля, но не пройдя даже пол пути, рухнул на свежую траву. Старший цокнул. Подняв брата с земли, Вадим дотащил того до автомобиля и уложил на задние сидения. Глеб действительно постарался, осталось дело за малым. К утру, когда младший проснулся, все было готово. Брат сидел на своеобразной могиле, облокотившись о лопату, тихо посапывал. Глеб подошел и спустился перед старшим на корточки. Солнце попадало на расслабленное лицо, Вадим морщился, но не просыпался. Волосы липли к мокрому от пота лбу, поэтому младший поспешил убрать их за чужие уши. - Может еще поцелуешь? - хихикнул доселе спящий Самойлов, положив свою руку на плечо брату. - Перестань меня пугать, - цокнул Глеб и встал на ноги. – Вадь, что дальше? - А дальше, - Вадим, опираясь на лопату, поднялся. – Дальше мы поедем к тебе, уберем спальню, и я уеду. Младший опустил голову и слабо кивнул.