Где солнце не встаёт

      Дрезина, прибывшая с Тверской, со скрежетом затормозила за десяток метров до блокпоста — стены, до самого свода сложенной из мешков с мусором, между которых угрожающе торчали дула огнеметов, и отгораживающего перегон от платформы Маяковской. Женщина, которая сошла вместе с прочими пассажирами, ничем особо ничем не выделялась среди них — заношенная, местами аккуратно заплатанная одежда, такие же видавшие виды кроссовки; бледное лицо и выцветшие глаза человека, давно не видевшего солнце. Потому что, если судить по возрасту, она ещё могла застать то время, когда Московское метро служило исключительно транспортным средством для доставки из одного пункта в другой населения и гостей многомиллионной Москвы, а не постоянным местом жительства тех немногих, кому удалось успеть попасть сюда до того, как массивные гермоворота закрылись навсегда. Но за эти годы таких становится все меньше и меньше. Как и самого населения подземки — тяжёлые условия выживания, эпидемии, многочисленные мутанты, лезущие как с поверхности, так и из-под земли, словно ядерная катастрофа открыла дверь в Преисподнюю. Немногочисленные рождённые под землёй дети слабы, и мало кто доживает до года. Плюсом к этому постоянно просачивающиеся грунтовые воды, из-за чего многие станции пришлось забросить. Все чаще доходили тревожные сведения, что одна за другой пустеют наиболее отдаленные.       Пассажиры бегом двинулись к блокпосту, кто волоча за собой баулы, кто налегке. Женщина благодарно кивнула сталкерам, охранявшим дрезину во время перегона -те с лёгким недоумением покосились на АК, висевший на ее шее. Для сталкера она старовата, да и среди женщин их наперечет, но про эту никто никогда не слышал. С другой стороны, если бы не она, то вряд ли бы удалось избежать потерь, когда во время перегона, невесть из каких щелей полезли «черти» в количестве, превышающем их обычную стаю — не то они расплодились сверх меры, не то несколько объединились в одну. И это уже не просто опасность, а угроза существованию одной из самых богатых станций, а значит необходимо доложить руководству и устроить тотальную зачистку.       Женщина подошла к блокпосту последней. Уставшие за смену бойцы коротко проверили документы — небольшую, с ладонь, карточку, знаменующую о том, что подательница сего является жительницей станции «Охотный ряд», сверили оригинал с фотографией. Несмотря на то, что со старенького снимка смотрела молодая девушка, с восторженными темно-серыми глазами и копной золотистых кудрей, а перед ними сейчас стояла уже немолодая женщина, с глубокой морщиной меж бровей и носогубными складками человека, давно отвыкшего улыбаться, и с глубоким шрамом слева от уха до уголка рта, вопросов у охраны станции не возникло. Хотя, кажется, единственное, что роднило женщину и девочку с пропуска — это прямой тонкий нос, больше похожий на птичий.       — Сурганова Светлана Яковлевна, — прочитал парень вслух, отметил реакцию на имя, и согласно кивнул, пропуская дальше. Женщина кинула взгляд в сторону, где уныло сидели на своих баулах пара мужиков — видимо, их удостоверения личности показались охране менее достойными доверия.       После Апокалипсиса, что затянул большую часть поверхности планеты ядовитым маревом радиации, в мегаполисах немногим «счастливчикам» удалось оказаться в нужное время в нужном месте. Первые недели после этого в Московском метро творился полный хаос: потерявшие близких и надежду люди, метались по перегонам, в тайной надежде вырваться наверх, кончали жизнь самоубийством, в отсутвие хоть какой-то еды, буйным цветом расцвело людоедство. Что происходило в других городах, и частях земного шара — оставалось тайной, поскольку до сих пор колебания электрических параметров атмосферы не позволяли хоть как-то связаться с ними, полностью глуша любые радиоволны. Постепенно все наладилось, если можно так сказать, и спустя двадцать лет, подземка напоминала древнюю Грецию: станции-полисы со своими законами; на многих рабовладение было естественной системой человеческих отношений. Периодически они образовывали унии для борьбы с непокорными станциями, или подступающей угрозой нашествий разнообразных чудовищ, что порождала отравленная поверхность. Эти союзы так же быстро распадались, как и создавались, вчерашние союзники становились врагами. Но цель у них была одна: выжить тем немногим остаткам популяции. Но люди всегда остаются людьми — в первую очередь со всеми их недостатками и желаниями. «Хлеба и зрелищ» — требовал римский плебс, и население подземки немногим отличалось от них… С «хлебом» в Метро была напряженная ситуация, но каждая станция предлагала свои варианты «зрелищ»…       — Автомат придется зачехлить… — перекрыл ей дорогу боец.       Женщина, знающая правила большинства станций, порылась в кармане куртки, доставая чехол. В нынешних реалиях необходимо всегда быть готовым ко всему, но и перестрелка по глупости, или по пьяной лавочке руководство Маяковской жёстко пресекало. Даже в отношении сталкеров, этот закон действовал неукоснительно.       Едва вступив на платформу она окинула взглядом пространство — она помнила станцию другой. Прежде одна из красивейших, в стиле арт-деко, сверкающая сталью дуг арок; светлая, с высоким сводом, в плафонах которого были собраны из тысячи мозаичных осколков изображение небес и мраморным полом. Теперь это была слабо освещённая малочисленными лампочками станция. Проемы между арками заняты палатками и хлипкими сооружениями из любого строительного материала или кусков вагонов. Когда то блестящий мрамор пола был надёжно спрятан под многолетним слоем грязи. Но как и прежде, станция была заполнена народом, вот только в отличие от времен до Катастрофы, для них всех подземка навсегда стала от рождения и до гробовой доски местом жительства.       По станции разнёсся одинокий негромкий гудок, напоминающий звук колокола, нисколько не заглушивший гул толпы, но заставивший тех, кто торопился торопиться ещё быстрее. Только женщине спешить было некуда, а потому она выбрала палатку почище, из которой неслись более-менее аппетитные запахи и нырнула внутрь.       Приглядев столик подальше от входа, она поставила на ящик, изображающий стул, небольшой, но явно увесистый рюкзак, прислонила автомат к столу дулом верх, подтянула второй ящик рядом с первым, и огляделась: пара сталкеров, видимо обсуждающих будущий выход на поверхность — один из них что-то рисовал пальцем на грязной столешнице, зачехленные автоматы были также прислонены к столу; маленький остроносый человек в каких-то лохмотьях потягивал некий напиток из железной кружки.       При виде посетительницы, хозяин заведения пулей вылетел из-за стойки.       — Чего прикажете? — осклабился он в улыбке, демонстрирующей отсутствие пары верхних передних зубов.       — А что есть?       — Свинина тушёная, свинина с грибами, суп из тушёнки…       — Тоже с грибами? — уточнила Светлана.       — Обижаете! — улыбка мужчины стала шире, показав отсутствие как минимум половины зубов. — С картошкой! У нас приличное заведение. Разнообразим меню по мере возможности.       — Давайте тушёную свинину и суп… — немного подумав, определилась посетительница. — И пустую тарелку. Чистую… — брови мужчины удивлённо шевельнулись, но желание клиента — закон.       — Пить что будете? Есть чай, кофе… Есть водка, — подмигнул он.       — Чай… — поморщилась Сурганова, вспомнив из чего в подземке изготавливается водка — отпад печени гарантирован. Но большинство это не останавливало. Рано или поздно все окажутся либо у мортусов в перегонах, либо в пасти какого-нибудь мутанта, а спиртное давало хоть на короткое время иллюзию счастья, потому как большая часть его бодяжилась из галлюциногенных грибов.       — За все три патрона, — быстро определился хозяин. Женщина порылась в нагрудном кармане, выудила несколько патронов, отсчитала нужное и вручила ему. Тот, получив оплату, полетел обратно за стойку. Там он исчез за грязноватой занавеской.       Через несколько минут он появился, неся в одной руке глубокую металлическую тарелку с супом, в другой — железную кружку. Спешащая следом девушка — свинину и пустую фаянсовую тарелку с выщербленными краями.       Поставив заказ на стол, хозяин не торопился удаляться       — Что нибудь ещё? Может…? — он сделал некое движение пальцами вверх, намекая на полет куда-то за пределы закопченных сводов Маяковской.       — Нет… — резко отрезала посетительница, но едва мужчина сделал шаг в сторону стойки, как она уточнила. — Бои когда?       — Через две склянки. Желаете посмотреть? Могу обеспечить место с прекрасным обзором… Народу сегодня много — у нас лучшие бойцы на Кольцевой.       — Женские… — невозмутимо отозвалась Светлана.       — Через четыре… — ещё сильнее воодушевился хозяин заведения. — Зачем вам эти иссушенные злобные сучки? Если вас интересуют женщины, то комфортная комната и моя Натаха к вашим услугам… — он шлепнул по заднице девушку, та несколько с натугой изобразила лёгкий смех.       — Меня интересуют женские бои, — сделала Сурганова упор на последнее слово.       — Я могу предложить билетик прямо в первый ряд, сидячее место. Всего десять патронов. Уверяю вас, у других цена билета намного выше. Ставки принимаются. — мужчина наклонился поближе — женщина слегка поморщилась от неприятного запаха давно нестираной одежды, исходящей от него — и заговорщически прошептал: — Говорят, Пантера сегодня в ударе…       — Посмотрим… — кивнула Сурганова, притягивая миску с супом поближе, намекая, что хотела бы поесть в одиночестве.       Хозяин быстро слинял, а женщина, для начала поколупалась в тушёной свинине, добывая оттуда самые аппетитные куски и перекладывая их в пустую тарелку. Затем она расстегнула рюкзак, и его содержимое повергло в удивление как хозяина, так и присутствующих.       Из рюкзака медленно показались сначала уши — одно остроконечное, другое обглоданное до самого черепа, следом — уже непосредственно сама ряха крупного рыжего кота. Именно крупного, не откормленного. Он обвел небольшое помещение желтыми злыми глазами, полностью вылез, и стало понятно, насколько этот кот не относится к ручным. Его шкуру испещрили многочисленные шрамы, полхвоста отсутствовало, передняя правая лапа срослась криво. Он нисколько не походил на единственную представительницу семейства кошачьих на станции — гибкую, изнеженную, лоснящуюся черной шерстью Жизель, принадлежащую жене начальника станции — это явно был боевой кот, прошедший в борьбе за жизнь многое.       — Кушай Мишенька, — проворковала женщина, подсовывая ему под нос тарелку с отборными кусками свинины. Кот не заставил себя ждать, и урча словно генератор, принялся торопливо пожирать, предложенную еду.       Не обращая внимания на оторопевших присутствующих, женщина принялась за свою.       Кот съел мясо, вылизал тарелку и с довольным видом принялся вылизывать языком лапу, не забывая обводить все таким же злобным взглядом помещение, словно намекая, что когти у него не только чтобы еду хватать.       — Эй, можно вас? — Закончив, Светлана окликнула хозяина, который о чём-то разговаривал с очередным посетителем.       — Да, слушаю… Надумали? — при виде кивка клиентки, тот довольно оскалился. — Лучшее место. Если не так, то всегда можете найти меня здесь, но уверяю вас, без обмана.       — Хорошо… — женщина устало потерла лицо ладонью. — И ещё, мне нужно отдохнуть пару часов. И комнату…       — Конечно, конечно… — засуетился мужчина, выуживая из кармана фартука серенький прямоугольник. На нем действительно стоял штамп станции, номер ряда и место. — Вот пожалуйста, и комнатку… Извольте…       … Бои без правил, которыми так славилась Маяковская, проходили на помосте, установленном ровно посередине станции. Халдей не обманул: билет действительно отказался чем и должен быть — допуском вип-зону, которая располагалась на небольшом возвышении всего метрах в трёх от ринга. Прочие, не имеющие счастливых билетов были вынуждены толпиться в некотором отдалении.       Женские бои несколько отличались от мужских: были злее, жёстче и разрешенных приемов было больше — соответственно, зрелищнее. Как и в мужских — основная часть бойцов в прямом смысле принадлежали своим тренерам, но как и римские гладиаторы могли обрести свободу в результате многочисленных побед.       Светлана, поудобнее устроившись на колченогом стуле, внимательно следила за происходящим, оценивая каждую из женщин, особенно тех, кто выбывал из игры. Она была в состоянии купить любую из них, но ей нужна была особенная. Какая — она была не в состоянии пока объяснить даже самой себе. Она опиралась исключительно на свое чутье, которое до сих пор не подводило ее.       Когда начался очередной раунд, и на арену вышла следующая пара. Сурганова хмыкнула: видимо устроители решили поиздеваться над зрителями, устроив самый короткий поединок в истории боёв на станции. Одна из соперниц была два метра ростом — она поиграла мускулами, и мужская часть зрителей изошла слюнями при виде полуобнаженного накачанного женского тела. Она с ехидной ухмылкой смотрела на свою тщедушную соперницу — в отличие от нее самой, сражающейся ради славы и денег, явно не свободную.       — Пантера! — огласил рефери. Светлана вспомнила, что именно ее упоминал хозяин забегаловки.       Вторая, названная Дианой, была худа, на голову ниже ее, да и мускулатурой особо не блистала, и больше походила на длинноносого мальчишку-подростка. Ее встретили издевательским свистом. Но она, стоя в своем углу не реагировала ни на что, а только зло зыркала глазами из-под длинной темной челки. На левом предплечье черным пятном расплывалось вытатуированная буква «Р» — рабыня, целиком и полностью зависевшая от своего тренера-хозяина.       Но когда начался бой, стало ясно, что те, кто ставили на быстрый проигрыш этой замухрышки, заведомо пролетели. Несмотря на тщедушную конституцию, явно проигрывая в весе, несмотря ни на что, она уверенно отыгрывала раунд за раундом. За счёт какой-то невероятной пластичности и, не то интуиции, не то точного расчета, не то безошибочной наблюдательности, она легко уходила от прямого столкновения, пропуская малозначащие, но при этом, ее обмотанные тряпьем кулаки, наносили довольно чувствительные удары по торсу соперницы. Возможно, все бы и закончилось ее победой, но, видно, ее тренер-рабовладелец слишком экономил на ее питании, потому как, покачнувшись от усталости, пропустив один, довольно существенный, хук, на какое-то мгновение она потеряла ориентацию и мощным апперкотом была уложена на доски ринга.       Рефери поспешно отсчитал до десяти и возвестил, что этот бой закончился победой многократной чемпионки.       Светлана внимательно проследила как ещё не отошедшая Диана, пошатываясь, встаёт, сползает с помостом и исчезает в районе одной ободранной палатки, стоявшей у самой стены, метрах в десяти от ринга. Женщина не стала смотреть дальше, ей уже было неинтересно, потому что она, кажется, уже нашла то, что ей нужно.       Поднявшись со своего места, Сурганова двинулась в ту сторону, где исчезла Диана. Из палатки доносились глухие удары и смачные матерки:       — Шаллава, проститутка… Я к ней как к родной… — далее следовали фразы, от которых даже Светлана поморщилась.       Она заглянула за обветшалое полотнище входа — по всей вероятности, этот бугай потерял на ставке на своего бойца достаточно, потому как он зло избивал скорчившуюся на полу девушку, сопровождая удары ненормативной лексикой.       — Ты, тварь, да я тебя… Мортусам продам, сдохнешь сука! А выблядков твоих в бордель, там самое им место!       Девушка молча принимала все пинки, только сильнее согнувшись: было такое впечатление, что для нее это не впервой, но видимо, на этот раз ее хозяин перестарался. В углу палатки зашебуршились, и оттуда пулей вылетело две мелкие фигурки, одетые в лохмотья, и вцепившись в бугая запищали:       — Не надо, не бейте ее больше, она же умрет!       — Туда ей и дорога! Я вас, тварей, кормил, поил, патроны вкладывал! — продолжал орать рабовладелец, но с меньшим энтузиазмом, вероятно, ему стало жалко добивать свою же собственность.       — Марта, Артем, уйдите, — едва слышно прохрипела девушка.       Светлана скривилась: ей нужна была эта девушка, но не с приложением в виде двух малолеток. С другой стороны…       — Сколько! — она словно со стороны услышала свой голос. На секунду в палатке воцарилась тишина, бугай замер с поднятой ногой. Дети тут же кинулись к приподнявшейся Диане, и обхватили ее, прижимаясь.       — Че? — рабовладелец развернулся и уставился на женщину, словно оценивая ее.       — Сколько ты хочешь за своего бойца? — уточнила Сурганова.       — Эээ… — промычал тот. На его лице, не обремененном интеллектом было видно, что с одной стороны он боится потерять неплохого бойца, а с другой — судя по худобе Дианы, те мизерные вложения, затраченные на ее тренировки.       — Три обоймы! — наконец пришел к консенсусу бугай.       — За проигравшую бой? — хмыкнула Светлана. — Максимум полторы. Но добавлю пол обоймы за мелких. Тебе в борделе за них хорошо если десятку дадут.       Мужик посмотрел на избитую девушку, судорожно прижимающую к себе детей, на Светлану, скривился в ухмылке, показав дыры на месте выбитых зубов.       — Забирай, пока я добрый.       — Документы какие у них есть? — уточнила женщина, демонстрируя оговоренную плату. Бугай с жадностью покосился на тяжёлый рюкзак, но висевший на плече женщины АК, заставил его передумать.       — Откуда? Только купчая, из борделя, — проворчал он.       — Хорошо, прямо сейчас идём к начальнику станции, там все оформим… Поднимайся, — обратилась Светлана уже к Диане… — забирай свое хозяйство и пошли…       …Начальник станции, мужчина ее возраста, с запавшими глазами и отдутловатым лицом человека с нездоровыми почками, окинул взглядом застывшую в неподвижности у двери кабинета Диану, с прилипшими с ней детьми, затем Сурганову и продавца, несколько равнодушно подписал купчую.       — Светлана… эээ… — заглянул он в документ, — …Яковлевна не могли бы вы задержаться на пару минут?       Диана с детьми и ее бывший владелец быстро выскользнули за дверь. Светлана слегка ухмыльнулась, услышав за ней некоторую возню, глухой удар, и матерные вопли бывшего владельца девушки, затем со всем возможным вниманием приготовилась к разговору. Начальник станции немного помялся:       — Насколько я знаю, у вас есть кот.       — Не продается, — отрезала Сурганова, и приготовилась было подняться со стула.       — Подождите, — остановил ее мужчина. — Вопрос несколько более деликатный. Он… эээ… кастрированный?       Светлана вздернула бровь, кажется, догадываясь о чём идёт речь.       — Да-да, вы правильно поняли, — кивнул начальник станции. — Жизель уже немолодая, а найти нового котенка в Метро практически невозможно.       Женщина кивнула головой: с животными в подземке было достаточно сложно: немногочисленные, оставшиеся в живых были на вес золота. И кошки, и собаки чуяли приближение разнообразных мутантов за километр, что часто спасало как жизни людей, а иногда и существование станций, а потому иметь такой «звонок», было вопросом не только престижа, но и безопасности.       Да только плодиться и размножаться по большей части под землёй плохо получалось не только у людей, но и животных.       — Жизель сейчас как раз… эээ… Сами понимаете… В общем, не могли бы вы… Вернее, ваш кот…       — Я не думаю, что Мишка будет возражать.       Рюкзак на ее коленях зашевелился и подтвердил согласие мявом.       — В обмен могу предложить гражданство станции, или любую поддержку, что в моих силах. — воодушевился начальник станции.       — Я все равно планировала задержаться здесь на пару дней, так что. А вот по поводу гражданства… Мое, так сказать, имущество, не имеет вообще никакого.       — Я вас понял, — кивнул мужчина. — По рукам?       Светлана кивнула головой, раскрывая рюкзак. Мишка тут же выпрыгнул из него и мявкнул басом. Откуда-то из-за стены отозвался томный стон.       — Ну что, готов? — уточнила она. Кот неторопливо, со знанием себе цены, двинулся к двери, за которой изнывала от страсти кошка…