Где солнце не встаёт

      Приятным бонусом к гражданству оказалась бесплатная помывка раз в месяц в станционной бане, куда в первую очередь и потащила Светлана свои покупки.       — Снимайте шмотье, — приказала она, едва все четверо оказались в небольшом, жарко натопленном помещении. Как и всё в Метро, она была сложена из всего, что попалось под руку, но было видно, что тщательно, чтобы ни одна капля драгоценного тепла не просочилась наружу.       Диана и дети молча повиновались: не то от природы были неразговорчивы, не то жизнь сделала их такими. При виде тощих тел детей, которым, по информации, с трудом выжатой из девушки, было десять лет, а по виду не больше шести, Светлане захотелось вернуться, к их бывшему хозяину и лишить его возможности не только размножаться, но и двигаться. По всей вероятности, если он и кормил, то только Диану. И ее худоба явственно свидетельствовала о том, что еда делилась на троих.       — Отмывайтесь, — Сурганова вручила девушке кусок вонючего местного мыла, брезгливо сгребла с пола их вещи и вышла. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что если штаны и рубашка Дианы подлежит хоть какому то восстановлению после стирки, то детские — только на переработку.       — Надеюсь, овчинка выделки стоит, — пробормотала она, отправляясь на местный рынок. Вернувшись с покупками, она вручила троице одежду: латанную, перелатанную, но в этой они хотя бы не будут выглядеть пугалами.       — Постирай, это ещё носибельно. — буркнула она, и сунула Диане ее старую одежду. — На смену сгодится.       После помывки вся троица выглядела ещё более непрезентабельно, чем до. Если многочисленные синяки Дианы ещё можно было объяснить боями, то детские — не поддавались никакому.       — Это он? — глядя, как поспешно девушка с детьми натягивают одежду, процедила сквозь зубы Светлана, с трудом сдерживая злость. Но видимо она читалась настолько явно, что по худым острым скулам девушки заходили желваки.       — Да… — прохрипела она, — если я проигрывала бой.       Стало понятно, почему дети до сих пор оставались с Дианой. Страх за их жизнь и здоровье — лучшая мотивация.       — Пожалуйста, не бейте маму, а то она не сможет драться, — выскользнула вперёд Марта. По всей вероятности, в паре с братом, она была ведущей, потому что едва одевшись, он тут же уцепился за руку матери, прижимаясь к ней. — Лучше нас, мы потерпим…       — Марта! — шикнула на нее Диана, дёргая ее за руку и пряча себе за спину. Затем вопросительно уставилась на Светлану прозрачными зелёными глазами, в глубине которых прятались беспокойство и несгибаемая воля одновременно…       …Обедали все в той же забегаловке. Хозяин, увидев Светлану в сопровождении Дианы и детей тут же расплылся в довольной улыбке. На ставке он выиграл кругленькую сумму, потому как был уверен, что одним-двумя раундом бой не закончится, несмотря на разницу в весовой категории соперниц.       — Хорошее приобретение, — вякнул было он, но тут же осекся, встретившись взглядом с Дианой. — Что желаете?       — Три двойных всего того, что в прошлый раз. — Светлана махнула головой в сторону того стола, где сидела первый раз, — а мне просто чай и сухари.       — А вашему котику? — осклабился халдей. — Есть прекрасные свиные уши.       — Котик на работе… — коротко сказала Сурганова, давая понять, чтобы тот прекратил, наконец, трепаться и занялся делом.       Кормление Дианы было связано с некоторыми трудностями, потому как она постоянно вылавливала лучшие куски из своей тарелки и перекладывала их детям. Светлана вздохнула:       — Диана, нам предстоит переход, и ты мне нужна в хорошей форме.       — Я сильная, я выдержу, — буркнула она в ответ, деля кусок свинины в своей тарелке напополам и перекладывая их Марте с Артёмом.       Сурганова более строго окликнула Диану — та вскинула на нее глаза, в которых вопреки ее положению, горело бесконечное упрямство.       — Я обещаю, что пока есть еда, твои дети голодать не будут, — тихо произнесла Светлана. Девушка молча уткнулась в свою тарелку: по ее виду было не ясно, поверила или нет, но куски, по крайней мере, она перекладывать перестала.       Женщина вздохнула с некоторым облегчением — у нее есть пара дней, чтобы привести эти ходячие скелеты в относительно нормальное состояние…       …Следующие два дня все трое только ели и спали. Если Марта и Артем крепко, как могут только дети, то Диана — крайне чутко, вскидываясь на каждый шорох в палатке или рядом с ней, прижимая их к себе. В один из таких моментов Светлана попыталась выяснить хотя бы ее приблизительный возраст.       — Ты помнишь, что-нибудь из детства? — спросила она. Диана даже не пошевелилась, боясь разбудить детей.       — Было очень светло, — тихо произнесла она. — Солнце, много света, много воды, белый песок… Мама. Она была в таком светлом платье. Она смеялась, присев на корточки и протягивая мне навстречу руки. Помню книжку, с картинками, только не помню какими, мы вместе читали ее. Я ещё помню некоторые слова из нее: «Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет небо, пусть всегда будет мама, пусть всегда буду я». Неба больше нет, солнца нет, и мамы тоже. — Девушка уткнулась неподвижным взглядом в матерчатый потолок палатки, словно надеясь сквозь нее разглядеть то, что потеряно навсегда. — Помню, как небо вспыхнуло, все побежали и мы тоже… — после этих слов Диана резко замолчала, словно дальнейшие воспоминания были слишком болезненны.       — Значит, тебе было лет пять-шесть… — задумчиво произнесла Сурганова, произведя несложные подсчёты. Ответом ей было молчание — девушка вновь уснула.       …Спустя два дня все четверо уже запрыгивали на дрезину, следующую в сторону Тверской. К счастью, или наоборот, на этом перегоне Светлане не удалось проверить свои догадки относительно возможностей Дианы. Зато удалось позже…

***

      …Шумная, неуютная Тверская осталась позади. Дрезина набрала скорость и катилась в сторону Охотного ряда. Немногочисленные пассажиры сонно покачивались в такт ее движения — кто сидя на своем багаже, а кто, как Диана и дети, прямо на досчатом полу. Привычное лёгкое беспокойство зародилось где-то в груди Светланы почти одновременно с зашипевшим в ее рюкзаке Мишке, и судя по интенсивности, это было нечто крупное.       — Червь… Метров триста отсюда, — тут же вскинула голову Диана. Даже в темноте, было видно насколько ее лицо белее мела и как расширены зрачки.       — Стоп машина! — закричали сталкеры, сопровождающие транспорт. С диким скрежетом заскрипели тормоза, оба корпуса дрезины с шумом остановились. Пассажиры сбились в кучу, испуганно вглядываясь в зловещую глубину перегона.       — Два. — прошептал Артем, сжавшийся в комочек, но услышала его только стоявшая рядом Сурганова.       — Что два? — наклонилась она к мальчишке.       — Их два. Они очень большие, как три мамы. — Он вскинул на женщину спокойные, обречённые глаза. — Они нас съедят, да? — Эти нет… — с некоторым облегчением выдохнула Светлана, — эти твари жрут только бетон. А то что двое — это херово. Может пострадать железобетонное перекрытие и гидроизоляция, и тогда только один вариант — закрывать перегон.       Все вздрогнули, когда из технического отверстия впереди с шумом вылетела длинная белесая туша, следом вторая. Они бесшумно проскользили поперек рельс и исчезли в другом — напротив.       Света устало опустилась на пол, судорожно прижимая к себе рюкзак с уже успокоившимся котом. Кажется, интуиция не подвела ее дважды: и когда она решила купить Диану, и когда вместе с детьми…       На Охотном они сошли вместе со всеми, и двинулись через всю станцию, толкаясь в шумной толпе. Не доходя до следующего блокпоста, Светлана свернула в неприметный безлюдный угол, где стояла давно раскуроченная трансформаторная будка, лишённая всех внутренностей.       — Отвернитесь, — коротко сказала она. Диана и Марта с Артёмом тут же молча развернулись и уставились в грязный, закопченный потолок. Пара движений, и кусок стены сдвинулся настолько, что сквозь него можно было протиснуться не очень крупному человеку.       — Пошли, — вновь приказала Сурганова. Первой, озираясь, проскользнула — Диана, следом дети. И последней, закрыв проход, Светлана. Они оказались полной темноте. Неожиданно вспыхнувший в ее руках фонарик осветил длинный коридор, шириной не более двух метров. Затем луч запрыгал по бетонному потолку, по которому змеились толстые разноцветные кабеля.       — Идем строго за мной, ничего не трогаем, никуда не сворачиваем, — скомандовала она троице, краем глаза обратив внимание на девушку: было видно, как та тяжело дышит и кусает губы.       — Диана, ты что-то чувствуешь? Или кого-то? — решила уточнила Светлана несмотря на то, что выпущенный из рюкзака Мишка с равнодушным видом чесал задней лапой огрызок уха, не подавая никаких признаков тревоги.       Та отрицательно мотнула головой, поправила висящий за спиной тяжёлый рюкзак, и подхватила Марту и Артема за руки. Первые полчаса они двигались все по этому же коридору, затем свернули. Коридор оборвался в тупике, но Сурганову этого не смутило.       — Открыть… — тихо произнесла она. Снова сдвинулась часть стены, свет фонарика осветил крохотную пустую комнатку. Стоило им войти, как стена вновь сдвинулась на место, не оставив ни единой, даже едва заметной щели. Повернувшись спиной к Диане и детям, она начала колупать бетон стены в нужном месте, как позади раздался стук падения и встревоженный крик детей.       Сурганова резко развернулась — Диана лежала на полу, свернувшись клубочком. Ее руки судорожно скребли по горлу, по груди. Веки были судорожно сомкнуты, но видно как под их кожей бешено вращаются глазные яблоки. Марта с Артёмом буквально прилипли к стене с ужасом глядя то на нее, то на Светлану.       — Твввою мать! — хрипло выдохнула женщина, — Приплыли!       На нее напал истерический смех: как можно всю жизнь прожить под землёй, в замкнутом пространстве, при этом страдая клаустрофобией. И как вывести Диану из этого состояние — неизвестно, если только для начала не выяснить причину.       — Диана… — тихо позвала она, слегка потрясла девушку. — Что ты видишь?       — Крысы… — от голоса Дианы Света вздрогнула — вместо низкого, хриплого голоса взрослого человека, ей отозвался детский, испуганный до смерти. — Крысы!!! Крысы!!! Мама!!! Мамочка!!! Беги!!! Выпустите, выпустите меня отсюда!       Девушка заколотила кулаками по бетонному полу, повторяя только: «Крысы» и «Выпустите».       Ошалевший, вздыбившийся Мишка сделал круг, обойдя бьющуюся Диану и неожиданно прыгнул ей на грудь, тут же замурчав словно трактор. Постепенно девушка успокоилась и уже через пару минут она уже сидела на полу, с недоумением изучая сбитые в кровь руки.       — Диана, ты слышишь меня? — Светлана присела на корточки, пощелкала пальцами перед лицом Дианы. Та тут же перевела испуганный взгляд на женщину. — Глубоко вдохни, задержи дыхание и выдохни. Ещё раз… Убедившись, что девушка уже достаточно вменяемая, Сурганова сунула ей в руки кота. — Он отгонит всех твоих крыс. А ты расскажи, что ты сейчас видела. — Крысы… — глядя в одну точку, едва ворочая языком произнесла Диана. — Они появились неожиданно. Их много, они ползут отовсюду. Люди… Они отбиваются, но крыс много, слишком… И они большие, почти мне по колено, длинные лысые хвосты со шипами на концах… — ее передёрнуло, зрачки бешено запульсировали: то расширяясь настолько, что полностью закрывали радужку, то сужаясь до точки, менее игольного ушка. Она сильнее прижала к себе кота, — Мама сует меня в какой-то ящик, и я там лежу. Слышу как эти твари скребутся, а потом темнота…       Девушка рассказывала об этом кровавом эпизоде, доселе укрытым непредсказуемой памятью в самом дальнем уголке мозга, с таким равнодушием, словно это происходило не с ней.       — Тшшш… Это было и прошло… — остановила ее Сурганова, но неожиданная мысль пришла ей в голову. — Скажи, а до этого ты чувствовала мутантов?       Диана отрицательно мотнула головой, и сразу все встало на свои места. Ее способности — это последствия детской травмы, каверзы изувеченной психики, в нужное время включающие сигнал тревоги.       — И последний вопрос. Откуда ты знаешь, как выглядит мутант?       — Я их вижу, — вскинула глаза девушка, ткнула пальцем в висок, — здесь, а голове… Я урод, да? Урод! У тебя есть автомат, убей меня, пожалуйста… Или просто оставь… Только не бросай Мартемок… — тихо произнесла она.       — Кого? — не сразу поняла Светлана.       — Марта и Артем… Мартемки…       — Вот ещё… — неожиданно хмыкнула женщина. — Возиться с твоим трупом потом. Вставай и пошли, ещё топать и топать. Мишку только возьми на руки, впереди ещё несколько таких бункеров. А по поводу, как ты думаешь, уродства — в нынешних реалиях таких надо на руках носить.       … — А где мы идём? — рискнула подать голос Диана спустя минут пятнадцать, когда они прошли ещё пару таких тамбуров, открывающихся ведомым только Сургановой способом. — И почему никто об этом не знает, кроме тебя.       — Это? Канал правительственной спецсвязи. Не знают, потому что и не должны. А те немногие, кто знали, видимо уже канули в Лету.       Дальше вновь следовали в молчании. Но любой дороге приходит конец, и этой тоже. Открыв последнюю дверь, Светлана пропустила Диану с детьми вперёд, сама шагнула следом.       Пока ее спутники тёрли ослеплённые ярким светом глаза, Сурганова обняла кинувшуюся ей навстречу женщину:       — Привет, Лен, я нашла того, кто нам нужен. Ещё несколько дней на сборы и можно уходить.