Где солнце не встаёт

      Дождь уныло долбился в окно, стекал по стеклу, периодически сменяясь крупными хлопьями снега. «Рай» готовился к зиме. Холодно было не только на улице, ледяная стужа сковывала душу.       Неужели им с Дианой было отмеряно так мало быть вместе — всего несколько месяцев? Если бы она могла — то остановила любимую но другого варианта не было. Без возможностей Дианы шансов у экспедиции вернуться практически не было. А может быть, на кону стояло существование человечества вообще, и не исключено, что и их маленького рая. Никто не знает сколько тонн радиоактивных веществ до сих пор находится в земле, сколько они ещё будут сочиться из ее недр. И главное — каков срок жизни Деревьев.       До рези в глазах Сурганова вглядывалась в темноту за окном, надеясь, что вот-вот среди стволов деревьев они появятся — те двадцать человек, которые больше месяца назад ушли, чтобы, возможно, помочь старушке Земле избавиться от гнета радиации.       Когда, после многочисленных экспериментов стало ясно, что именно благодаря испражнениям хтона могут прорастать семена Деревьев, мнение членов колонии разделились на два диаметрально противоположные. Одни считали, что бесполезно пытаться избавить от радиации весь мир — им достаточно «Рая», другие — наоборот, готовы были хоть сейчас пуститься в путь, в Москву, где и обитали соплеменники Цербера. Последнее слово оставалось за Анатолием Андреевичем.       — Человечеству было дано в пользование чудо Вселенной — живая, цветущая планета, но оно век за веком пыталось превратить ее в пустыню, вырубая леса, загаживая реки и моря, усыпая поверхность радиоактивными отходами. Наше поколение довело это гнусное дело до конца, и если есть хоть малейший шанс вернуть ее прежний облик, то я первый пойду, чтобы хотя бы попытаться спасти то, что ещё можно. Наша планета — наш дом, и мы не можем из него уйти. Мы утешали себя тем, что природа мудрая, что она сама найдёт пути к спасению… «Сегодня ещё шумят наши леса и смеются наши дети, сегодня ещё богаты наши недра и поют птицы — на наш век хватит!», — говорили мы… А вот не хватило! Нет рек, нет зверей, нет воздуха. Это сказал не я — это слова из одного фильма. Возможно, кто-то ещё помнит его. Не хватило, покрылось радиоактивным пеплом! Но я готов в пояс поклониться тем безымянным учёным, что предусмотрели возможность спасти наш мир. Возможно, если все получится, то те поколения, что придут после, скажут нам «Спасибо».       — И снова все изнахратят… — пробурчал кто-то.       — Возможно… А может и нет — то, что достается огромными усилиями ценится выше, чем то, что даётся даром. Я не призываю идти в Москву прямо сегодня. Для начала необходимо собрать достаточное количество семян и подготовить полноценную экспедицию.       Вполне разумные слова бывшего капитана воодушевили даже тех, для кого их маленький «Рай» был дороже целой планеты…       …Они ушли спустя два месяца, когда Деревья уже готовились сменить свой летний наряд. Пятнадцать крепких мужчин, имеющих за плечами спецназовское прошлое, московские сталкеры, и ее Динька с Цербером. Ушли тем же путем, каким они пришли сюда — по тоннелю, точнее — уехали. Местные умельцы смогли соорудить некое подобие бронированных квадроциклов-амфибий, способных протиснуться сквозь узкий тоннель-кладбище и имеющих высокую проходимость по любой пересечённой местности.       Вооружаться тоже необходимо было по максимуму — никто не знал с чем или с кем им придется столкнуться на окраинах Москвы, потому что «Метро-2» больше не существовало, а по поверхности до этих мест не доходил ещё ни один сталкер. Точный ареал обитания хтонов тоже был неизвестен, а потому смысла рассыпать семена там, где они не живут — не было.       Остальные члены колонии, даже дети целыми днями бродили по окрестностям, стремясь собрать как можно больше семян. Все прочие дела, кроме ухода за животными, были отложены на потом.       И когда стало ясно, что Диана уходит вместе с группой, Мартемки повзрослели как-то разом — вытянулись, посуровели. Девушка последние дни проводила с ними как можно больше времени, часто приходила в их со Светой спальню лишь глубокой ночью и падала на кровать, мгновенно засыпая. Но Света не роптала — у нее хватало времени, чтобы налюбоваться спящей любимой, запомнить каждую чёрточку, каждую морщинку. Потому что… Сурганова даже не хотела думать, что будет, если Диана не вернётся.       Последнюю ночь они не спали, как и вся колония. Они не говорили ни о чем — слова были не нужны, просто лежали, слушая дыхание друг друга. Лишь утром Диана произнесла:       — Ты нужна Мартемкам, запомни! — и коротко поцеловала. Сурганова попыталась отвести взгляд, но девушка, больно сжав ладонями ее щеки, заставила посмотреть ей в глаза. — Ты… Нужна… Мартемкам… Не провожай, не надо. Запомни — я тебя люблю! — и ушла.       В первые же дни Светлана ушла в бригаду на угольные шахты, стараясь по максимум загрузить себя физической работой, чтобы не думать, чтобы падать к вечеру без сил и спать, чтобы поскорее настал новый день. Но сон все равно не шел. Отрывая утром лицо от мокрой подушки, она, словно тень, шла в шахту. От бессонницы ее спасли Мартемки. Ждать втроём стало легче — они приходили, обвивали ее руками и ногами, и тогда, в этих трогательных детских объятиях, наконец приходил сон…       — Света… — женщина вздрогнула, когда за спиной прозвучал голос Марты. — Ты опять не спишь?       — Прости, девочка, — Сурганова развернулась спиной к окну, — я тебя разбудила? Прости… — она притянула к себе дочь Дианы, погладила по спине, покосилась на кровать, где спал Артем, закутавшись одеялом.       — Мама сказала она обязательно вернётся, — глухо произнесла Марта куда-то в плечо Светы. По голосу было слышно, с каким трудом она сдерживает слезы. — Она обещала! Она сказала, что если очень сильно желать чего-то, то это обязательно сбудется. Только очень просила присмотреть за тобой.       — А я думала, что приматривать за вами моя обязанность? — вздернула брови женщина.       — Мы уже взрослые! — девочка оторвалась от Светы, торопливо вытирая кулачком слезы. — Нам доверяют ухаживать за животными.       — Ох, моя хорошая, не торопитесь становиться взрослыми, если есть возможность хоть немного ещё побыть детьми. Пойдём Мартишка, попробуем всё-таки немного поспать…       …Сирена завыла в самое поганое время — в Час волка, незадолго перед рассветом, когда сон слишком крепок, но несмотря на это все население «Рая» вывалилось на улицу. Это не походило на сигнал нападения или радиационной опасности, а от своего дома уже бежал Белоконь, потрясая рацией и кричал:       — Они вернулись! Я поймал их сигнал!!! Слышите! Вернулись!!!       Спустя несколько минут вся имеющаяся на ходу техника замелькала среди стволов Деревьев, направляясь ко входу в тоннель.       Сурганова не стала ждать, когда привезут отряд, а вместе с Мартемками бросилась следом. Спустя ещё пару минут в селении остались только вахтенные, отец Григорий, дети и ничего не понимающий Голиаф. Но и тот неожиданно замахал руками словно ветряная мельница, провыл «Диння!» и затопотал в лес, стукаясь в потёмках лбом о Деревья.       К тому моменту, как Сурганова с Мартемками добежали до тоннеля, на него уже были направлены включенные фары транспорта, а из черноты тоннеля выходили люди: мужчины, женщины, и даже дети. Было видно насколько они исхудавшие похожие на тени, с каким-то скарбом за плечами. Один вел на верёвке такую же измученную мелкую собачонку. Их тут же распределяли по транспортам и везли в селение. Когда последний из вновь прибывших переселенцев покинул тоннель, показались и сталкеры — сначала местные. Света сникла — слишком мало их вернулось. Из пятнадцати только пятеро. Но когда из темноты показалась невысокая худая фигурка, сердце ухнуло куда-то вниз, ноги подкосились, и если бы не стоявшие рядом Мартемки, она бы просто рухнула на подмерзший мох.       — Мама! Диння! — Мартемки и Голиаф тут же метнулись к Диане, а Сурганова стояла, прислонившись к Дереву, и жадно смотрела на любимую девушку. Ее, оторвав от земли, прижимал к себе Голиаф и басил на весь лес: «Диння!», а Марта с Артёмом обнимали колени матери — то, до чего смогли дотянуться. В голове долбилась только одна мысль: «Живая! Ее девочка вернулась!»       Последними вылезли ее парни, все четверо. Девять измученных мужчин выстроились перед председателем. Лукьянов коротко и по существу усталым голосом доложил:       — Анатолий Андреевич, задача выполнена. Семена рассеяны, деревья дали ростки. Квадроциклы сдохли, едва дотянув до Москвы. Обратно пришлось идти пешком, да ещё и с местными. Последние выжившие жители Балашихи. Имеются потери… Сами видите…       — Спасибо, ребята… — Белоконь по очереди обнял каждого, — …Спасибо что живы. Спасибо, что, возможно, дали человечеству ещё один шанс. С возвращением. Грузитесь и в лазарет. Все остальное завтра. А у нас сегодня будет много забот с новым пополнением.       — Николя! — окликнула Светлана Лукьянова и бросилась к своим сталкерам. Она торопливо обняла каждого, отметив как поморщился Миха от прикосновения к плечу, и свежую, едва зажившую рану на лице Никиты, но не стала спрашивать ни о чем. Когда надо будет — расскажут сами Когда сталкеров увезли, а присутствующие тоже потянулись обратно в поселок, и у входа в туннель остались только Диана с детьми, Голиаф и Белоконь, Светлана, наконец, смогла обнять любимую девушку. Та обессиленно опустилась на отвал земли рядом с тоннелем, не переставая прижимать к себе Мартемок.       Бывший капитан присел рядом с девушкой, сжал ее руку своей и просто сказал.       — Спасибо тебе, девочка… — Затем поднялся и не менее устало двинулся к ожидавшему его мотоциклу.       — Пойдем домой, родная, — Сурганова погладила Диану по волосам, даже в полутьме отметив и словно навеки застывшую боль в глазах и многочисленные седые пряди и худобу. Кажется, такой тощей она не была даже когда Света ее купила: впавшие щеки, обострившиеся скулы. Затем огляделась в поисках Цербера и закусила губу — его не было.       — Свет, он остался там, со своими, не захотел уходить… — поняла ее взгляд Диана.       — Может так и надо, — пробормотала Светлана, хотя совершенно не понимала зачем почти разумному хтону, выросшему среди людей, нужно оставаться среди сородичей. Для него Диана была и матерью, и его стаей. Что его может ждать там? Ежедневная борьба за жизнь, и, как результат — либо смерть в глотке очередного мутанта, либо пуля московского сталкера. — Это было его решение… Динь, пойдем домой, — повторила она, подхватив рюкзак девушки. Мартемки помогли матери подняться, а топтавшийся рядом Голиаф сгреб ее на руки и понес ее к ожидавшей машине…       … Ночью Сурганова проснулась от крика Дианы. Она металась, словно в бреду, царапала подушку, хрипела, как будто к ней снова вернулись детские кошмары.       — Господи, Динечка, — Света обняла девушку, прижала к себе и дала единственно возможное сейчас лекарство — прижалась губами к ее губам. — Все закончилось, родная! — Она оторвалась от сухих губ, погладила любимую по лицу. — Девочка моя… Это сон, это только сон.       Девушка содрогнулась в последний раз и, наконец, открыла глаза, потемневшие от пережитого ужаса.       — Свет… — она уткнулась носом в шею женщины и тихо, словно брошенный щенок, заскулила. — Свет, это было настолько страшно, когда какая-то кошмарная тварь разодрала ребят на части прямо у нас на глазах, а потом сожрала. Свет! Почему? Почему от радиации порождаются такие чудовища? Неужели это месть планеты за то, что мы сделали с ней?       — Тихо, девочка, тихо, успокойся, — Сурганова торопливо покрыла поцелуями лицо Дианы, одновременно вытирая ладонями холодный пот с ее лба и тихонько замурлыкала немудреную колыбельную, которую ей пела в детстве мамулечка. Девушку, наконец, перестала колотить дрожь, но она по прежнему судорожно цеплялась за Свету, словно боялась, что стоит ей отпустить женщину и кошмары вновь вернутся. Сурганова, обняв покрепче любимую, нежно гладила ее по всклокоченным, влажным волосам, пока та, наконец, не задремала. А Света ещё долго не спала, с нежностью и болью глядя на свою любимую.       «Я знаю, что это невозможно будет забыть. Но, подумай, ты сделала все, чтобы помочь Земле вернуть ее былую красоту: действуя по наитию, спасла Цербера. Если бы не он, то мы бы никогда не узнали, как прорастают Деревья. Твои возможности позволили найти нам «Рай» и провести экспедицию в Москву и обратно. Возможно, благодаря этому, наши потомки снова увидят цветущую Землю. Я думаю, что планета все-таки живое существо и она оценит твои старания, позволив не больше не видеть кошмарных снов.»

Эпилог

      Весна была ранняя и теплая. Словно природа сама торопилась побыстрее скинуть тяжёлый снежный покров, желая показать себя во всей красе тем, кто уже забыл насколько это восхитительно, и тем, кто никогда ещё не видел ее.       — Светкааа… — Диана ткнула в бок спящую Сурганову. Та недовольно что-то промычала, и посильнее закуталась в одеяло. — Ну просыпайся же!       Света недовольно приоткрыла один глаз и пробурчала:       — Дин, ты помнишь, что на ближайшую неделю прекращаются все работы. Мы наконец отсеялись и Белоконь объявил, что можно немного передохнуть. Вот и отдыхай! — и снова засопела.       Девушка недовольно плюхнулась рядом на спину, немного покрутилась, но уснуть так и не смогла.       — Свет… Ну вставай, я хочу тебе кое-что показать! — она дернула за край одеяла, вытряхивая из него женщину.       — Господи, Динка, — Сурганова села, потерла лицо ладонями, и сонно хлопая глазами уставилась на Диану. — Ну что ты такая беспокойная?       — Проснулась? — Девушка хитренько улыбнулась, и подскочила на кровати.       «Ну сущий ребенок… — усмехнулась про себя Сурганова, — Иногда Мартемки кажутся взрослее и серьезнее ее, словно Динка сейчас нагоняет утерянное детство.»       — А у меня есть варианты? — состраивая недовольный вид буркнула она, ловя брошенные в нее штаны и майку.       — Ага, есть, — энергично кивнула головой девушка, подавая куртку. — Делать все побыстрее!       — Динка, да что с тобой? — продолжала бурчать Светлана, глядя как Диана одевается. За зиму девушка немного поправилась, и перестала походить на мешок с костями. Вот только никуда уже не денешь ни раннюю седину в каштановых волосах, ни боль, периодически возникающую на дне зелёных глаз.       — Готова? — девушка тряхнула головой, затем собрала на затылке волосы и перетянула получившийся хвост первой попавшейся под руку бечёвкой. Света кивнула и просто прошлась пятерней по коротким светлым волосам.       — Тогда пошли! — Диана потянула ее за руку.       — Ну и куда в такую рань? — все ещё недовольно бурчала Сурганова, едва поспевая за ней.       — Увидишь! — девушка загадочно ухмыльнулась. Они обогнули жилые домики, и двинулись в гущу Деревьев, уходя все дальше — туда где гиганты стояли более тесно и рассветная синева почти не проникала сюда.       — Так… Где-то здесь, — Диана отпустила руку женщины и торопливо бегала кругами, огибая Деревья, словно что-то искала. — Иди сюда! — позвала она, и упала на колени прямо в мох.       Света подошла поближе и тихо охнула, когда увидела над чем склонилась любимая. Из белесого мха выбивались узкие, темно-зелёные листья, будто покрытые восковым налетом. В центре, на высоких стеблях склонили головки трехлепестковые цветы. Белоснежно-прозрачные, они казались вылиты из дорогого стекла.       — Динь, это… Это же подснежники! Ты понимаешь, подснежники! — благоговейно произнесла Светлана.- Я их последний раз видела в детстве. Только почему они цветут именно сейчас, а не тогда, когда сходит снег?       — А ты уверена, что это вообще они? — Диана осторожно коснулась полупрозрачного лепестка и тихий звон заметался между стволов, затихая на высокой ноте.       — Я уже ни в чем не уверена, — пробормотала Сурганова, — но мне кажется, что это подарок.       — От кого? — недоуменно состроила брови домиком девушка, но после загадочной улыбки Светланы, они изумлённо взлетели почти до середины лба. — Ты думаешь? Это она? — Диана ткнула пальцами в мох. Женщина пожала плечами и вновь склонилась над цветком, но не успела вновь коснуться его, как над ухом раздался тревожный шепот:       — Мы здесь не одни!       Единым согласованным движением обе подскочили на ноги и прижались спинами к стволу Дерева. Щёлкнул предохранитель «Глока» Светланы, глухо звякнуло лезвие «Карателя», но оружие полетело на землю, когда на них метнулась темная бронированная туша, едва не опрокинув в мох.       — Цербер!       Поскуливая на два голоса, хтон тыкался мордами в женщин, стоящих перед ним на коленях, пытался облизывать. А потом, когда первая бешеная радость от встречи поутихла, Цербер просто приник к ним, наслаждаясь поглаживаниями и почесываниями в четыре руки. Диана тихо смахнула враз набежавшие слезы:       -Цербер, малыш, ты вернулся! — хтон несколько виновато что-то провыл и сунул оба носа ей под мышку.       Сейчас уже было сложно назвать малышом, или даже подростком здорового матёрого пса, явно прошедшим суровую школу выживания: панцирь на левом боку был разорван когтями и плохо зажил, отсутствовало ухо на одной из голов.       — Пойдем домой, мой хороший, ты же исхудал весь, от самой Москвы топал… — Света погладила пса по спине, тот активно замахал хвостом-метелкой, высунул одну из морд, лизнул руку женщины и довольно улыбнулся во всю пасть, обнажив огромные клыки. Затем вытащил и вторую морду, уселся напротив обеих и громко, басом, гавкнул, а затем поднялся и отпрыгнул в сторону. Припав на передние лапы, он оглянулся за свою спину, что-то проскулил и вновь внимательно посмотрел на Диану со Светой.       — Он же за собой зовёт! — наконец поняла первая, вскакивая на ноги. — Зачем?       Хтон наконец убедился, что его поняли и медленно, лёгкой иноходью, двинулся в ту сторону, откуда пришел — в синеватую глубину леса.       Иногда, забывая, что его хозяйки просто люди, с ограниченной скоростью движения, он прибавлял ходу, скрывался между Деревьев, и тогда он громко лаял, чтобы определить свое местоположение.       — Мы так скоро до границы добежим, — Сурганова склонилась, упёршись ладонями в колени, чтобы отдышаться, Диана согласно кивнула, и они продолжили бег.       — У них что тут, сходняк? — спустя полчаса охнула Диана, остановившись и потирая глаза кулаком. Понятно стало потом, когда они выскочили на небольшую поляну, буквально забитую единорогами — где-то между ними мелькал Цербер. Они выстроились кругом, словно охраняя кого-то.       Увидев женщин, животные расступились, пропуская их внутрь.       Хтон стоял посередине, довольно оскалившись. Диана со Светой переглянулись, совершенно не понимая к чему эти пробежки, но когда Цербер отодвинулся чуть в сторону, то стало видно, что он пришел не один. За ним стоял ещё один хтон — мельче, более изящный, и с одной головой. Глаза его смотрели не злобно, но недоверчиво и, будто, изучающе. Цербер наклонил одну из голов, ласково лизнул соплеменника, а вероятнее всего соплеменницу. Та нырнула носом в мох и достала оттуда то, чего меньше всего они ожидали. Самка держал за шкирку щенка хтона, наверно такого же возраста, каким Цербер попал к ним. Отпрыск недовольно сучил лапами, и крутил двумя головами.       — Цербер, это твой? — охнула Диана, осторожно подходя к обоим хтонам.       — Дин. — предупредила ее Сурганова, готовая в любую секунду выдернуть пистолет.       — Единороги им верят, — отмахнулась девушка, присаживаясь на корточки и заглядывая в глаза самке. — Ты хочешь мне его доверить? — Цербер тявкнул, самочка одним текучим движением приблизилась и сунула ей в руки детёныша, а потом отскочила.       — Какой красавец! — восхитилась Диана, держа малыша под передние лапы. Вид у Цербера стал настолько самодовольный и гордый, что Света невольно фыркнула к кулак. Щенок вытянул обе головы вперед и уставился мутноватыми глазенками на девушку, а затем извернул одну голову и ухитрился лизнуть ее рукк. Та хихикнула и прижала малыша к себе, затем обернулась к Сургановой:       — Имя за тобой!       Пока женщина судорожно соображала, перебирая подходящие, откуда-то издалека раздался многоголосый вой. Света и Диана вздрогнули — это были не один, и даже не пара хтонов. Это подавала голос целая стая. Цербер вскинул голову и отозвался, потом склонил голову, глядя на Диану.       — Ты стал вожаком? — уточнила девушка у хтона. — И ты привел их с собой? — Цербер припал на передние лапы и тявкнул, затем подошёл к Диане и несколько виновато уткнулся носами ей в колени.       — Мальчик стал мужчиной, — резюмировала Сурганова, глядя как хтон ластится к девушке. — И обзавелся личной стаей.       Цербер ещё раз лизнул руку Дианы и подошёл к Свете, внимательно посмотрел ей в глаза, сел на хвост и подал левую переднюю лапу. Женщина потрепала его по голове, пожала лапу.       — Спасибо тебе. И что доверил своего ребенка — тоже…       Хтон кивнул, поднялся и они вместе с самкой медленно затрусили туда, откуда недавно его звали. Единороги окружили их, а самый крупный пристроился рядом с парой и склонил к ним голову, как будто что-то обсуждал.       — Распределяют сферы влияния, — хмыкнула Сурганова. — Кажется, за пределами нашего Рая поуменьшиться мутантов и появится двойной фейс-контроль, а процесс деактивации пойдет быстрее. И Тында переедет куда-нибудь в район Шарьи.       — Предатель, — беззлобно фыркнула Диана, глядя вслед мутантам, но Света видела, как та быстро смахнула слезы. — Какая ещё Тында? — непонимающе нахмурилась девушка. — Ты не обзывайся давай, а имя придумывай?       Сурганова почесала подбородок:       — Тартар…       — Ну Тартар так Тартар, — пожала плечами Диана.       Свежеприменованный даже ни разу не хныкнул в поисках родителей, а спокойной дрых у нее на руках.       — Двинули домой, Тартар, — Сурганова погладила щенка по головам. — Пойдем, Динь, надо побыстрее предупредить наших, а то с перепугу наделают бед.       — Ага, — кивнула головой девушка и они рядышком пошли по своему обретенному «Раю».       Диана ворчала: «Что за дурацкая Тында?», а Света целовала ее в щеку и усмехалась: «Надеюсь, мы увидим ее ещё при нашей жизни…»