When I think of you...

Дни рядом с альфой проходили совсем иначе. Они были наполнены радостью и нежностью, даже если они целыми днями не вставали с постели. Состояние Хёнджина значительно улучшилось, омега стал кушать и выглядеть здоровым, вес пришёл в норму, иногда, когда он был вдохновлен чем-то, то рисовал. — Красками не опасно дышать? Феликс любил подходить со спины, когда Хёнджин сидел возле холста и что-то увлечённо выводил, обнимать, оставляя поцелуй на макушке. Ли оказался очень тактильным, но омеге, не любящему это, не было дискомфортно, наоборот, это единственный человек, с кем хотелось обниматься днями на пролёт. — Они же натуральные, не беспокойся. Хёнджин тыкнул пальцем в один из цветов на палитре, а затем резко повернулся к Феликсу и провёл по веснушчатому носу, пачкая жёлтой краской. Ликс лишь поморщился от краски, что при засыхании стягивала кожу, и, услышав звонкий смех, клюнул губами омегу в носик. — Не засиживайся только, скоро будет готова еда. Сладостный запах уже витал в воздухе, побуждая урчать желудок, что уже давно не бунтовал. Теперь Хёнджин мог полноценно питаться. Как и сказал Чонин, рядом с альфой он пошёл на поправку, и всё вернулось в норму. Жизнь уже не казалась такой серой, как прежде. Омега подготовился к экзаменам вместе с Феликсом, что лишь по пятницам бегал в школу сдавать работы. Ли помогал и объяснял непонятные темы, значительно упрощая всё. Но была единственная проблема, у омеги начиналась чуть ли не истерика, когда он чувствовал чужие запахи на своём альфе. Его тут же начинало тошнить, поэтому Феликс ещё с порога быстро снимал с себя вещи, закидывая их в стирку, и принимал душ. Из-за этой проблемы Сынмин с Джисоном перестали приходить, а Хёнджину приходилось выходить гулять, чтобы увидеть друзей. Феликс в это время сидел дома или сам виделся с Минхо и Чанбином. Чонин же перед каждым визитом к ним блокировал специальными препаратами свой запах, во избежания проблем. Он как никто другой знал, каково сейчас омеге в его-то положении. Ещё когда он услышал, что парень сделал гнездо, понял, что с ним будет довольно не просто. В нынешнее время мало кто из омег чувствовал инстинкты, что были свойственны омегам в древние времена. Гнёзда необходимы были для защиты и комфорта потомства, и, видимо, в начале беременности Хёнджин чувствовал подсознательно в этом необходимость. Новой головной болью Чонина стала забота о приближающихся родах. — Вы поймите, я сам не знаю, что с вами делать. В больнице не известно, как его организм себя поведёт, а дома может быть опасно из-за того, что у него были осложнения во время беременности, — Чонин считал, что лучший врач должен быть готов ко всему заранее. Когда экзамены были сданы на отлично, а аттестаты получены, Феликс решил познакомить Хёнджина со своей семьёй. Он и раньше хотел, но омега и так переживал, а добавлять причин для волнения ему не хотелось, было страшно за его здоровье. Хван боялся темы о родителях, как огня, поэтому Феликс предложил ему просто покататься по ночному городу. Но это было не единственным запланированным событием. — Тебе не холодно? На пляже вечером было довольно прохладно, и альфа всё же снял свою джинсовку и накинул на плечи омеге, что стоял, облокотившись на машину, и придерживал уже хороших размеров живот. — Что ты делаешь? Хёнджин удивлённо приподнял бровь, когда альфа опустился перед ним на колено, и чуть не расплакался, когда Феликс из заднего кармана достал бархатную коробочку с обручальными кольцами. — Хван Хёнджин, ты выйдешь за меня? Хотелось разрыдаться, и в этом омега не сумел себе отказать. Он и так уже давно принадлежит этому альфе, и метка тому доказательство, Феликс и так это знает, но этого всё равно мало. — Так что? Хёнджин не в силах был вымолвить даже заветное «да», поэтому часто закивал, тут же оказываясь в тёплых, успокаивающих объятиях. — Какой ты у меня плакса, малыш. Ли нежно начал разбрасывать поцелуи по лицу омеги, успокаивая его, что какое-то время плохо получалось. После недолгой прогулки по пляжу Ли заехал домой к родителям, когда никто того не ожидал. Хёнджин чисто физически не мог выдержать долгой нагрузки, а родители жили не так далеко. Да и мама уже все уши прожужжала, вынуждая сына познакомить наконец её с его избранником. Самое лучшее знакомство — когда никто не готов и все ведут себя естественно, считал Феликс. Минхо тогда что-то пытался доказать отцу, рассказывая, что не готов он пока к браку, а с тем омегой у него действительно что-то серьёзное намечается. То, как отец приводил в пример Феликса, было слышно даже на первом этаже, хотя мужчина даже голос не повышал, просто все двери были открыты, а в доме было не особо шумно. Хёнджин, съёжившись от страха, шёл за спиной Ли, пытаясь спрятаться от всего и всех, крепко держа его за руку. Все Феликса рассказы о его семье и попытки успокоить и подготовить Хёнджину не помогли от слова совсем. Женщина, что, напевая что-то под нос, пекла сладкие блины, почувствовав запах сына с новым омежьим, чуть ли не подпрыгнула от радости, но сдержала себя, боясь спугнуть омегу, что и так выделял много феромонов. Мило улыбнувшись, она поздоровалась с парнями, приглашая их за барную стойку рядом с плитой, уже накладывая вкусных блинов в тарелку и доставая все различные вкусности к ним. Словив наконец взгляд Хёнджина, женщина не могла не светиться от счастья. Омега такой красивый, каких прежде она нигде не видела, и с её сыном он так хорошо смотрится вместе, от него вкусно пахло, его запах идеально смешивался с запахом Феликса. Но в какой-то момент она прониклась состраданием к мальчику, вспомнив о его отце. — Чего сидите, кушайте, а то остынет, — заметив, что ни один из парней не притронулся к блинам, миссис Ли стало немного неудобно. — А отец с Минхо не спустятся? — Он проводит воспитательную беседу с Минхо, их сейчас лучше не беспокоить, ты же знаешь отца. Женщина достала себе тарелку и села напротив мальчиков. Хёнджин по-прежнему волновался, но начинал немного расслабляться, чувствуя в этом доме безопасность и комфорт, что не могло не радовать. — Джинни, не стесняйся, солнце, кушай. Хёнджин, немного растерявшись, взял вилку в руки и, наконец, принялся есть. Теперь стало понятно, у кого Феликс научился так вкусно готовить. Было очень вкусно, и еда словно таяла во рту. Прежде так порадовать вкусовые рецепторы удавалось только его альфе. В целом, знакомство прошло очень даже хорошо. Семья Феликса приняла Хёнджина, как родного сына. Его родители заменили ему своих родителей, даря тепло, которого так не хватало всё это время. Они во всём поддерживали парня и помогали, если требовалось. Большую часть времени, конечно же, уделяла мама Феликса, приезжая частенько в гости. Но женщина никогда не вела себя навязчиво, не пыталась навязать своё мнение или лезть в их личную жизнь. — Не стоит так заботиться обо мне из-за моего положения, мне из-за этого неудобно. Хёнджин привык, что до него не было дело родителям и другим, мало кто о нём по-настоящему заботился. А внимание и забота со стороны чужих родителей казались чем-то неудобным и непонятным ему. Омега всякий раз чувствовал себя неловко, считая, что всё это делается из-за его положения, всё же в нём растут и развиваются их внуки. — Джинни, мы о тебе заботимся, потому что уже полюбили, потому что ты — это ты. В такие моменты миссис Ли легонько его приобнимала, даря ласку, тепло и любовь. Она действительно сильно привязалась к мальчишке, он был особенным, очень талантливым и приятным молодым человеком. Каждый раз, думая о том, что этот омега часть их семьи и избранник сына, она испытывала гордость, а сердце ускоряло ритм, придаваясь счастью. На запланированный отдых семья Ли отправилась без них, потому что, даже несмотря на постоянное присутствие альфы рядом, омега не вынес бы поездки. Да и Феликс потихоньку учился управлять той небольшой частью бизнеса, что дал ему отец, попутно он готовился к поступлению, уже решено было, что учиться будет заочно, и ухаживал за омегой. В основном его работа заключалась в копании в нудных бумагах, из-за которых частенько побаливала голова, но альфа всё равно выполнял каждый каприз своего омеги. Ближе к родам становилось всё труднее, Хёнджин постоянно капризничал, а Феликс порой еле сдерживался, чтобы не сорваться. У омеги часто менялись желания, мнение и настроение, что не могло не влиять на альфу, когда он находился целыми днями рядом и чувствовал своего омегу. Хвану и самому было стыдно за подобные выходки, но поделать он ничего с собой не мог, разве что часто ходил следом за альфой и вымаливал прощение, хоть Феликс его и уверял, что всё в порядке. На нервах была не только молодая семейная пара, но и Чонин. Мало того, что он чуть ли не каждый день трезвонил Феликсу, узнавая о состоянии омеги, так ещё и постоянно думал, где принимать роды и как будет лучше для омеги и детей. Дома — он боится, а в больнице — отпечатаются запахи других, что тоже не есть хорошо. За пару дней до самого события Чонин наконец принял решение, что омеге будет спокойнее дома. Омега подготовился, казалось, ко всем возможным исходам и, договорившись с парой своих коллег, оснастил одну из спален квартиры всем необходимым, получив одобрение хозяев. Когда Феликс позвонил Яну посреди ночи, омега тут же примчался к парням, даже раньше, чем его коллеги, заранее использовав блокаторы, устранив свой запах. Альфе в эти часы было страшнее, казалось, всех. Судя по тому, как Хёнджин выламывал Феликсу руки, ему было ужасно больно, а от вида его слёз становилось ещё хуже. Ли всё время целовал омегу в затылок, обнимая со спины и нашёптывая ему: какой он сильный, со всем справится и что скоро они увидят их деток. Отмучавшись хороших шестнадцать часов, Хёнджин просто отрубился после того, как получил детей на руки. Чонин со своими коллегами сделал всё необходимое, взвесил и измерил детей, и поставив капельницу омеге, дал инструктаж дальнейших действий Феликсу: — Он, возможно, долго проспит, поэтому я на кухне оставил детское питание, как его разводить тоже написал. Катетер вытащишь завтра, уже знаешь как, — Чонин остановился у входной двери, вспоминая, что ещё надо сказать. — Напрягаться ему нельзя будет около двух месяцев, чтобы он полностью восстановился. Цикл течки и гона у вас восстановится одновременно, вы зависите друг от друга. И самое главное, месяц малыши ни с кем не должны контактировать, а дальше зависит от того, как он начнёт выходить с ними из комнаты, так что вариант с помощью родителей даже не рассматривайте. Если что, то я всегда на связи! Проводив Чонина, Феликс вернулся и перенёс спящих малышей в их спальню, где уже лежал Хёнджин. Они были такими крохами, что не пустить слезу, глядя на них, было невозможно. Сын был копией Ли, в то время как дочка — Хёнджина. То, как они причмокивали во сне, очень умилительно. Пока малыши спали, Феликс распечатал соски и бутылочки, приготавливая для стерилизации. У них давно было всё куплено, от пелёнок до коляски. Парни любили частенько ходить по детским магазинам, закупаясь необходимым для малышей. Но самый вкус отцовства альфа познал в первую же ночь, когда малыши начали капризничать, а он не успевал всех успокоить. Омега спал, и Ли не собирался его будить раньше времени. Но как бы тяжело ни было, он справился тогда. Покормить было одним делом, но дети плакали и хотели на руки, они тянулись к родительскому теплу, но и с этим альфа разобрался. Хёнджин проснулся и удивился спокойствию и тишине в квартире. Немного привстав с кровати, он увидел довольно умилительную картину. Феликс спал полулёжа на кресле, обнимая два комочка, мирно сопящих на его груди. Вставать омега с постели не хотел, но находиться в катастрофической близости с мужем и детьми было просто необходимым. — Ликси, — боясь разбудить малышей, шёпотом позвал омега. Феликс, услышав любимый голос, хриплый спросонья, с горем пополам взволнованно открыл глаза. — Джинни, всё хорошо? — Да, почему вы там? — Малыши ночью буянили, и я не хотел будить тебя. Поднявшись с кресла словно в замедленной съёмке, боясь разбудить детей, альфа подошёл к кровати и так же улёгся рядом с омегой. Хёнджин уложил голову на плечо альфы и блаженно прикрыл глаза. Сейчас вспомни всё, что было, и даже не верится, что через всё это он смог пройти. Спустя два месяца, когда омега оправился полностью после беременности и родов, он начал выходить с малышами за пределы спальни, к ним наконец смогли заглянуть родители Феликса. Став бабушкой и дедушкой, они часто подшучивали, что если ещё и Минхо деток сообразит, то они вообще на седьмом небе от счастья будут. Минхо лишь часто закатывал глаза, устав уже от этой темы. У него никогда не было серьёзных отношений, и торопить всё с Джисоном не имел желания. Омега был для него важен, но он ещё боялся брать на себя большую ответственность так сразу. — Феликс, понимаешь, это ты у нас с детства мечтал об обручальном кольце на безымянном пальце, сосках и подгузниках, но не я. Для меня это всё в новинку, а с малышами я смогу и к тебе прийти поиграть. Такой ответ Ликс получал всякий раз, когда поднимал разговор о Джи. С рождением детей Феликс также работал, учился и успевал проводить время с семьёй. Хёнджин заметил, что альфа многим пошёл в маму, переняв от неё много хорошего. Миссис Ли часто звонила и подсказывала что-то дельное, Хёнджин этой семье очень благодарен, в особенности за мужа. Кстати, о свадьбе. Свадьбу они сыграли ещё во время беременности. Ну как сыграли, просто и скромно расписались. Хёнджин не хотел всех этих свадебных церемоний и заморочек, особого влияния на семейную жизнь они всё равно не оказывают, да и в его положении хотелось тишины и спокойствия тогда, но он и сейчас о принятом решении не сожалеет. Хёнджин изменился. Рядом с Феликсом он больше не боялся быть хрупким и нежным, альфа его никогда и ни в чём не ограничивал, а поддерживал во всём. Позже, когда малыши пойдут в садик, Хван начнёт своё обучение в университете на дизайнера интерьера. Во время беременности он часто рисовал различные интерьеры детских комнат, что не ускользнуло от альфы, и он подал неплохую идею. Малыши не были особо капризными, но альфочка иногда устраивал бессонные ночи родителям, но на утро прибегали миссис Ли с Минхо, желая помочь, и отправляли Феликса с Хёнджином отсыпаться. Время шло, организм восстанавливался, и Хёнджин чувствовал свою скорую течку, что посылала организму сигналы о своём приближении. Омега уже несколько месяцев не имел полноценного полового контакта, они лишь иногда баловались, но до серьёзного так и не доходило. Поговорив с миссис Ли, омега попросил взять малышей на пару дней к себе, к счастью, женщина вопросов не задавала, и так всё понимала, охотно согласившись посидеть с малышами. Хёнджин знал, что там дети будут окутаны любовью со всех сторон, и родители Ли вместе с Хо справятся с малявками. После того, как детей забрали, омега стал чувствовать жар, распространяющийся по телу, и желание уткнуться в шею альфы, что сейчас копался в стопке бумаг, разбирая какие-то важные документы, поэтому Хёнджин его не отвлекал. Вместо этого, пока альфа работал, омега принял душ и подготовил себя, не желая занимать слишком много времени. Выйдя из кабинета, альфа почувствовал резкий запах лаванды, парализующий лёгкие и вызывающий возбуждение. — Феликс, ты освободился? Из ванной послышался дрогнувший бархатный голос, ласкающий слух, а после вышел и его обладатель. На Хёнджине не было ничего, кроме длинной белой рубашки, стройные оголённые ноги так и манили своей привлекательностью, каштановые пряди, едва касавшиеся плечей, закрывали ворот рубашки. От одного вида этого омеги у Феликса завязывался тугой узел внизу живота. — Где малыши? — С родителями, они согласились с ними побыть несколько дней. Омега, уподобившись кошке, медленно и грациозно приблизился к альфе. Провёл носом по железе, выделяющей природный запах лимона с мятой, и оставил короткий поцелуй на губах формы сердечка. — Ты мне нужен. Альфа уже и так понял, чего желает его омега. Подхватив на руки, он отнёс его в спальню и аккуратно уложил на постель. От былого гнезда не осталось и следа, Хёнджин давно всё разобрал, теперь это была обычная кровать. Феликс всегда с нежностью и большой аккуратностью обращался с омегой, будто он хрустальный и от одного неверного движения сломается. Нависнув сверху и подмяв омегу под себя, Ли принялся сначала сминать губы, что отдавали сладким привкусом вишнёвой гигиенички, постепенно углубляя поцелуй и делая его более настойчивым. Хёнджин хоть и лежал, но его коленки подрагивали, как и он сам, от перевозбуждения. Руки альфы блуждали под рубашкой, поглаживая нежно тело, до тех пор, пока он не стянул её прочь с любимого тела. Он поцелуями начал покрывать шею омеги под собой, оставляя несколько алых засосов, что позже станут ещё темнее. Омега уже давно извивался и постанывал от нетерпения, прелюдия это хорошо, но ему хотелось альфу уже каждой клеточкой души. Недовольство ещё было оттого, что он перед Феликсом был полностью раздет, в то время как Ли даже кофту не стянул с себя, поэтому он принялся это исправлять. Когда вся одежда альфы покоилась на полу, рядом с белой рубашкой, а Феликс начал спускаться на торс, Хван от удовольствия закатил глаза с блаженным стоном и запустил руки в густые волосы альфы, что ни на секунду не отрывался, чуть ли не вылизывая всё тело омеги. Омежье тело было похоже на палисадник алых роз, но это лишь ещё больше возбуждало. — Ликс, прошу, возьми меня уже, подо мной вся постель мокрая. Хёнджин готов был уже умолять альфу, обещая всё, что он захочет, лишь бы прекратить эту сладкую пытку. — Джинни, хочешь, мы ещё одного малыша сделаем? Омега под альфой вздрогнул, после заданного вопроса альфим рыком возле ушка. Возможно, он бы без раздумий согласился, будь детям хотя бы три годика, а пока они к пополнению точно не готовы. Это понимал и сам Феликс, вопрос был задан лишь ради реакции омеги. — Малыш, будь послушным мальчиком, раздвинь шире ножки. И Хёнджин послушный, очень послушный мальчик, особенно когда так отчаянно нуждается в альфе. Омеге казалось, если альфа не войдёт в него, а продолжит мучить — придётся сделать всё самому. Закинув одну ногу себе на плечо, Феликс начал помечать внутреннюю часть бедра — единственное место, что сохранило белоснежность кожи. Хёнджин уже весь не просто подрагивал, а его натурально трясло от желания, из-за чего вместо стонов омега начал хныкать. — Прости, — ласково прошептал альфа на ушко, прежде чем войти в омегу. Феликс двигался плавно и медленно, что позволяло прочувствовать друг друга каждой клеточкой тела и насладиться сполна. Тягучие поцелуи и медленный темп не только доставляли удовольствие, а сближали пару на ментальном уровне. — Сделай так ещё раз. После того, как Феликс нашёл правильный угол, в квартире усилились стоны, от которых соседи наверняка не спят, но ничего страшного — потерпят. В таком темпе, когда они будто слились друг с другом и стали одним целым, никто долго продержаться не смог. Доставив удовольствие своему омеге и разобравшись с собой, альфа обтёр испачканную кожу уже спящего, измотанного парня и перетянул его на чистую сторону, утягивая в свои объятия, засыпая рядышком.

Спустя шесть месяцев.

— Хёнджин, у тебя всё хорошо? Дожидаясь, пока друг наконец выйдет из туалетной кабинки, Сынмин себе места не находил. Сегодня они должны были прогуляться втроём, вот только Хёнджину среди толпы в торговом центре стало плохо, а Джисон пропал куда-то. — Не уверен. Омега не понимал, что с ним происходит, и в то же время чувствовал страх при одной только мысли о возможной причине. Грохот двери из-за резкого толчка выбил парня из мыслей, пока зашедший не заговорил знакомым голосом. — Вот, держи, — Джисон просунул небольшой пакетик под дверью. Хван, не понимая, что от него хотят, заглянул внутрь, где был ещё один пакет с эмблемой аптеки, вскрыв который, омега впал в ступор. От одного только взгляда на предмет в руках бросало в дрожь. — Джисон, ты издеваешься? — Ни грамма, сделай тест и гуляй спокойно, но ты ведёшь себя в последнее время странно. Самое главное правило — не пытаться доказывать что-либо Джисону, всё равно бесполезно. Молча омега распечатал тест и сделал всё, как полагается. Минуты ожидания тянулись дольше, чем ползёт улитка, на лбу появилась лёгкая испарина. Зажмурив глаза и выйдя к парням, он повернул тест в сторону друзей, надеясь, что там одна полоска. — Ахуеть… ты только стал с нами куда-то выходить. По реакции друга было и так всё понятно. Хёнджин не знал, как реагировать, радоваться, смеяться, плакать или расстроиться. Хотелось всего и сразу. Сынмин лишь толкнул локтём в бок Джи, сведя брови. — Ты когда-нибудь научишься держать язык за зубами? — сквозь зубы прошипел Ким. — Нет, ты скажи, что я ещё и не прав? Он из дома никуда не выбирается, то я не хочу оставлять детей, то я хочу побыть с Феликсом. Вот и побыл, в очередной раз залетев, хорошо хоть было? — Не называй это залётом, — возмутился Хван, больше всего он не мог терпеть такое название, и если в прошлый раз он ещё терпел, то этот ребёнок был плодом явной любви. И ни один из детей не был ошибкой. Джисон был не из тех людей, кто одобрял детей так рано, сначала нужно пожить для себя, а только потом можно подумать. Ещё во время первой беременности он ворчал. Сначала, что как ему без альфы и зачем сейчас дети, а потом он дулся на Феликса, потому что с его появлением омега, казалось, забыл про друзей, за что был прозван Сынмином эгоистичной белкой. Домой Хёнджин добрался на ватных ногах при помощи друзей. В голове всю дорогу крутились вопросы, что делать, как сказать Феликсу, может, альфа сделал это нарочно, а ещё как закрыть рот ворчащему Джисону. Самое странное, что ничего из прошлых симптомов он не почувствовал, только тошноту от чужих запахов. — Джинни? — дома его встретил такой домашний Ли, из кухни доносился запах запекающегося брауни и заварного кофе, что только что приготовил альфа. — Будешь со мной кофе? — А… мне его уже нельзя, — страшно не то слово, но с чего-то начать надо. — Почему? — Ли немного приподнял в удивлении брови, ожидая ответа от растерянного омеги. — Феликс… я… кажется… то есть не кажется, это точно… в общем, у нас будет ещё один ребёнок, — выговорив последнее на одном дыхании, Хёнджин облегчённо выдохнул, но реакция альфы его весьма озадачила. — Я знаю, малыш, и уже как три недели скорее всего, — счастливо улыбаясь и пользуясь растерянностью своего омеги, альфа подошёл ближе и, поцеловав в лоб, заключил в объятия. Перемены в своём муже Феликс заметил сразу. Омега чувствовал себя прекрасно, но у него немного начал меняться запах и он стал капризным. Но это не доставляло никаких неудобств, наоборот, то, как Хёнджин начинал хныкать, когда что-то хотел, или дулся, если не получал заветного, вызывало лишь умиление у Ли. Но не спешил говорить об этом омеге, боясь всё же, что тот будет против ребёнка, ложно заблуждаясь в этом. Хёнджин мог хныкать и жаловаться мужу, что устаёт иногда, если Феликс сильно занят и не может помочь, но он всегда наслаждался отцовством и ещё ни разу не пожалел, что всё обернулась именно так.