When I think of you...

Внутри Феликса бушевал пожар, который не в силах был успокоить даже Минхо. Он никогда прежде не видел брата таким, и это немного вызывало беспокойство, хорошо хоть за рулём он. Всю дорогу Минхо витал в своих мыслях и размышлял, сказать или нет о том, что они знакомы с отцом Хёнджина. — О чём думаешь? — Минхо заметил, как брат немного притих и, смотря в окно и иногда прищуривая глаза, о чём-то думал. — Мне надо поговорить с отцом сегодня, — о чём, Хо и так догадывался, поэтому не стал лезть с расспросами. — Кстати, насчёт отца… — Феликс, оторвавшись от рассматривания мелькающих домов, медленно повернулся к брату в ожидании продолжения, — …тебе тот мужчина не показался знакомым? — Отец Сынмина? Я его и так хорошо знаю, это же мой тренер, — сейчас он с трудом понимал, что от него хотят. — Я про отца Хёнджина, — заметив сосредоточенный взгляд брата на одной точке, Минхо стало немного не по себе. — Ликс, ты чего? — Я просто пытаюсь вспомнить, мне кажется, я его где-то видел, но это не точно. — Отбивающим колени у офиса отца нашего. Это же сам мистер Хван, что слёзно выпрашивает сотрудничества с нашей фирмой, — обоим стало противно только от упоминания этого человека. Хван уже не первый год преследовал главу семьи Ли. Мужчина, видя для себя выгоду, давно напрашивался в друзья и партнёры, вот только всегда получал отказ. Ли старший не терпел махинаций в ведении бизнеса и беззаконие, для мужчины, вставшего с колен при помощи собственного упорства и трудолюбия, это было неприемлемо. Но Хван был настойчив и не боялся унизиться, если это даст желаемые плоды. Хван владел незаконным бизнесом, что был для него дороже всего на свете. Не раз пытался торговаться с пожилыми влиятельными альфами, предлагая им своего сына, о котором они слышали только из рассказов самого мужчины, только вот у альф этих мозг уже давно не шестнадцатилетнего озабоченного подростка. А Феликс никогда и предположить не мог, что сын этого мужчины окажется его истинным омегой. — Это на всех встречах он, получается, Хёнджина под тех альф хотел подложить? — альфа, мягко говоря, был в шоке. В то время пока он мучал себя догадками, мистер Хван был у него под носом. Ну заключил бы какую-то сделочку небольшую и освободил бы свою принцессу. — Получается, — полушёпотом проговорил Минхо. — Если ты собрался всё рассказать отцу, то, я думаю, у него стоит попросить помощи. Феликс так и собирался сделать. По приезде домой он не стал терять ни минуты, направляясь сразу к отцу. Альфа сидел в своём кабинете с женой, и они увлечённо обсуждали планы на лето. Они давно планировали совместный семейный отдых с детьми, но каждый раз это не выходило. В этот же раз они чётко поставили себе цель и даже уже нашли, на кого оставить работу. Бан Чан — лучший друг семьи — советовал им хорошие места в Австралии, а женщина с ним соглашалась, давно она не была на родине. Обжигающее солнце, морской воздух, пляж и море, живописные закаты и рассветы — картинки одна за другой появлялись перед глазами, а желание всё это вновь прочувствовать лишь возрастало. Минхо чувствовал неподдельный страх брата, гормоны адреналина не по детски шалили в организме, выбрасывая соответствующие феромоны вместе с природным запахом, но вместе с этим чувствовалась решительность и уверенность в себе. Феликс сейчас выглядел, как описываемый частенько отцом идеал альфы, готовый отстаивать своё до конца, несмотря на страх и возможные угрозы. Мальчиков взрослые почуяли, ещё когда те начали подниматься по лестнице на второй этаж, но продолжали вести свою беседу. Несмотря на свой родительский интерес, они никогда их не допрашивали, но дети, будучи дружны с родителями, сами приходили к ним и всё рассказывали. Не важно, что это было: какая-то оплошность, достижение или что-то обыденное, они часами могли просидеть за разговорами с сыновьями. Постучавшись в отцовский кабинет и дождавшись приглашения, альфа вздохнул полной грудью, отворив дверь, вошёл внутрь. Минхо проследовал за братом, становясь рядом, словно тоже что-то натворил. Парни, как нашкодившие коты, стояли с опущенными головами, которые сейчас подвергнутся порке. Никто из родителей никогда на них рук не поднимал, не ругал, а даже за неудачи хвалили. «Это всё опыт, мальчики», говорил отец; «В следующий раз у вас обязательно получится лучше», говорила мама. И это придавало сил. Больше всего они боялись очернить репутацию своей фамилии и родителей, увидеть разочарование в их глазах. И сейчас было так же. Феликс не боялся этого разговора при свидетелях, ему было стыдно за собственную глупость. Он оставил беременного омегу одного, пускай даже и не знал о его положении, он оставил попытки добиться истинного, отойдя в сторону. За это он сам винил себя, сделали оба, а омега разбирался со всем в одиночку. Отец его не так воспитывал. Но не скрывая ничего, Феликс, уверенно подняв голову и смотря прямо в глаза напротив, рассказал всё, как есть. С самого первого дня как увидел омегу, как влюбился ещё больше, когда сидел с ним, как хотел помочь и, не сдержавшись, натворил дел, как по собственной глупости не настоял на разговоре и оставил своего омегу с ещё не родившимся ребёнком. На лице родителя ни одна мышца не дрогнула, а в глазах не было ничего, кроме задумчивости. Мужчина слушал, не перебивая, слушал и гордился. Вы подумаете — это глупо. Но именно те качества, что он пытался привить своим детям, у него получилось привить. И происходящее в эту минуту, в этом кабинете, прямое тому доказательство. Сплочённость и поддержка. Минхо стоял рядом с братом, хотя ничего такого не сделал, но он готов был разделить участь брата. Честность и храбрость. Феликс пришёл, несмотря на свой страх, и рассказал всё, прямо в глаза. Ответственность. Альфа готов был, нет, хотел взять ответственность за свою омегу и ребёнка. Впрочем, на этом уже можно остановиться, чтобы убедиться — его дети выросли настоящими альфами, такими, какими родители хотели их видеть. Мама, как настоящая женщина, с интересом слушала речь сына и пыталась вообразить, что же за омежка смогла растопить лёд в сердце её мальчика. За Феликсом с пятого класса бегали толпами девушки и омеги, но ему ни до кого не было дела. Он лишь мечтал, чтобы от него все отцепились и оставили в покое. Наверняка этот юноша ужасно красив… — Феликс, я рад, что ты признаешь свою ошибку и раскаиваешься перед своей омегой, но ему-то ты хоть, всё это рассказал? — Нет, я собирался сегодня, но… — Я его не пустил, — перебил Минхо. — Там ситуация такая вышла… в общем, его отцом оказался мистер Хван, что как банный лист прицепился. Но не пустил я его не из-за этого, — Феликс немного хмуро поглядывал на брата из-за того, что он не дал ему нормально договорить. — По всей видимости, он не знал о беременности сына из-за долгого отсутствия и, увидев сегодня Хёнджина, чуть не побил его, но за него заступился отец Сынмина. Я подумал, что Феликсу будет лучше не вмешиваться, пока мы с тобой всё не обсудим. — Мистер Хван, говоришь, — мужчина, сложив в замок руки, положил на них голову. — Судя по тому, как этот мерзкий человек пытается продать подороже сына, тот ему совсем не нужен, — миссис Ли изначально невзлюбила Хвана, ещё когда первый раз его увидела на деловой встрече. — С ним ни в коем случае нельзя оставлять мальчика! — Никто его там оставлять и не собирается. Вот только как сделать, чтоб он потом не выкинул что-нибудь, зная его, можно ожидать любую гадость, — мужчина по-прежнему находился в своих размышлениях, для него были важны аккуратность и безопасность для всех. — Феликс, ты хорошо умеешь играть в покер? — до сих пор молчавший Чан подал голос, у мужчины появилась идея. — Довольно не плохо, а что? — все члены семьи Ли заинтересованно повернулись к альфе. Родители знали лишь только по взгляду мужчины, что тот что-то знает. — Он частенько приходит в моё заведение и играет в покер. Приблизительно четыре месяца назад, может, даже больше, он проиграл квартиру, почему, собственно, и был вынужден переехать, — Чан вёл рассказ, а в руке крутил бокал шампанского, что когда-то был предоставлен миссис Ли. — Если мальчишка ему не столь важен, он отдаст его как ставку с лёгкостью. На этом и остановились. Судя по записям, мужчина должен был сегодня посетить заведение. Феликс, соответствующе приодевшись, отправился вместе Чаном и Минхо в клуб, где у Чана на нижнем уровне находилось казино. Хо был взят больше для подстраховки, нежели для поддержки. Само помещение, где располагалось казино, было выполнено в красно-чёрных тонах, что придавало изюминку этому месту. Приглушённый свет, запах табака и алкоголя, не столь громкая музыка, как в самом клубе — всё это создавало особую атмосферу. По большей части здесь сидели мужчины средних лет, молодежь редко появлялась. Сынмин давно отписался о состоянии Хёнджина. Он также не забыл похвастаться о том, что Хёнджин впервые поел (почти что) нормально и еда усвоилась, сам же он давно уже мирно спал. Едва заметная улыбка появилась на лице, прежде чем Минхо его отдёрнул и кивнул в сторону стола, где сидел мужчина, по чью душу они пришли. — Добрый вечер, господа. Разрешите нам присоединиться? — парни своей интеллигентностью привлекли к себе множество взглядов, что рассматривали их с интересом. — Присаживайтесь, молодые люди, нам будет только приятно, если вы присоединитесь, — и умеет же этот человек быть любезным, когда ему надо. Хван сразу узнал в юношах детей своего «приятеля» Ли. Игра началась с самых мелких ставок. Мужчины наслаждались игрой, с каждым разом ставки всё росли и росли, вместе с ними увеличивалось и число проигравших. Напряжение росло, особенно для Феликса, когда он остался играть один на один с мужчиной, пока все остальные следили за ними. Хван проиграл уже все деньги, что принёс, а сейчас за ними он лишился и квартиры, где жил сын, когда Феликс вскрыл все свои карты. Мужчина давно увлекался азартными играми и редко проигрывал, а столько много — никогда. Да и не мог он так просто проиграть малолетке, гордость не позволяла. Предложив последнюю игру, поставив сына, как новую ставку, альфа рассчитывал на выигрыш, но и тут он где-то просчитался. Единственное, что у него осталось, — бизнес, но его он не собирался даже обдумывать для ставки, а вдруг проиграет. Альфа находился во взбешённом состоянии, все его мечты продать омегу подороже канули в лету, ещё тогда, когда он услышал от знакомого, что его сын скоро сам станет родителем. Возможно, это даже к лучшему, он избавился от тяжёлой ноши в своей жизни. По правилам этого заведения победитель мог выдвинуть условие проигравшему, которому не вправе были не подчиниться. — И, мистер Хван, я не желаю вас видеть даже где-то поблизости с Хёнджином, как и с квартирой. Проигранные деньги вы можете оставить себе, я в состоянии сам их заработать, — попрощавшись с остальными, Феликс встал со стула и вместе с Минхо покинул помещение. Мистер Хван был весьма удивлён, он не припоминал, чтобы хоть раз упомянул имя сына хоть где-то. Тогда откуда этот сопляк его знает? Хотя… это уже не так важно. Деньги не взял, уже хорошо, на эту сумму можно купить ещё пять квартир, наподобие той, в которой живет Хёнджин. Феликс вышел из клуба с гордо поднятой головой, светясь и наслаждаясь внутри победой. На улице ночью было довольно прохладно, но братья всё равно решили пройтись пешком до квартиры Феликса, наслаждаясь свежим воздухом и разговорами по душам, к которым они так привыкли. Впервые за большое время Минхо смог увидеть улыбку на веснушчатом, прежде серьёзном, лице. Квартира Ликсу осталась та, что они купили незадолго до знакомства мамы с отцом Минхо. Прежде они жили в солнечной Австралии, где всегда тепло. После неудавшихся отношений с отцом Ли мама с сыном решила переехать в Корею, где хотела позабыть о своём прошлом. И, к её счастью, встретила своего истинного. Парням оставалась пара часов на отдых перед новым учебным днём. Зайдя в помещение и не став тянуть время, альфы по очереди приняли душ и улеглись. Феликс почти сразу уснул, погрузившись в мысли о завтрашнем дне. Минхо же никак не мог перестать строчить сообщения Джисону. Никто из них так и не может уверенно сказать про уровень их отношений. Они не пара, далеки ещё до этого, но и не просто друзья. С того дня, как Минхо пересел к Джисону, с ним начало что-то происходить. Альфа не мог сказать, что он без ума от этого омеги, но что-то к нему тянуло. Утро омеги началось с головокружения и тошноты. Да и в целом его здоровье снова подкашивалось. Тянуть с походом в больницу было нельзя и опасно, теперь омега это понимал. Эту ошибку он допустил в самом начале, о чём теперь сильно сожалеет. Родителей Сынмина, как и его самого, дома не было. Больше пропускать работу и сидеть только с омегой папа Кима не мог, иначе ему грозит увольнение. На них Хёнджин не был в обиде, эти люди и так слишком добры к нему. Ухаживали и заботились, как о своём сыне. Поднявшись с постели, омега взял со стола тарелку с приготовленной ему едой и вернулся домой. Оставаться без наличия хозяев в чужой квартире с чужими запахами было невыносимо. Всё нутро рвалось домой, в свою комнату, где родной запах. После ночи, когда ему приснился Феликс, запах Ли преследовал его в квартире, от чего хотелось туда ещё больше. В стенах родного жилища и вправду намного комфортнее. Лёгкая прохлада остужала приятно кожу. Всё было в точности, как оставил омега. Ни одной вещи не было тронуто или переставлено, а запах был лёгкий и не обжигающий лёгкие своей тяжестью, отец домой не приходил. Оставив на кухне тарелку с блинами, Хёнджин взял в руки оставленный возле микроволновки телефон, что он вчера забыл дома, когда ехал в больницу. От одной мысли о том месте по коже пробегал жуткий холодок, преследуемый мелкими мурашками. Успокоившись немного, Хван разблокировал телефон, где на экране сразу же высветилось сообщение от незнакомого номера. «Больше мы друг другу никто, сам разбирайся со своими проблемами. Денег, кстати, ты от меня тоже больше не получишь, на что ты будешь растить свою проблему меня так же не интересует» По содержанию было понятно кто это. Возможно, ему стоило испугаться или расстроиться, но омега наоборот выдохнул с облегчением и даже обрадовался. Настоящей проблемой были не дети, а отец, что сам ушёл, облегчив всё. Но, как известно, в жизни не бывает всё просто. Как никак, но парень лишился единственного спонсора, а деньги сейчас были просто жизненно необходимы. Организм ослабевает, и дети подождать не могут, да и потом, даже собственное существование оплачивать нужно, а тут на свет через пару месяцев появится такая ответственность. Убрав мобильное устройство, омега вымученно посмотрел на тарелку с блинами. — Было бы вообще здорово, вернись аппетит… Хёнджин устал. Устал видеть собственное истощённое тело в отражении зеркала, устал от отторжения еды организмом, устал от мысли, что борьбу за жизнь детей он уже проиграл. Безумно хотелось уткнуться в чьё-то плечо и обреветься, чтобы тебя поняли и, возможно, даже пожалели. Но этого сделать, увы, некому. Парень собирался съесть завтрак и отправиться в больницу, но не тут то было. Еда, когда парень был уже у выхода, попросилась обратно. Проведя полчаса в ванной, он еле добрался до кровати. Хотелось плакать от бессилия, но раздавшийся щелчок двери не дал этого сделать. Феликс сегодня убежал ушёл со школы пораньше, дабы быстрее увидеть омегу. Всю дорогу он думал, как лучше начать разговор. Рассказать об отце — рано, ещё не известно, как Хёнджин отреагирует. Заговорить о школе — глупо. Наверное, стоит сразу признаться в своих чувствах. Зайдя в квартиру, спасибо Сынмин дал ключи, альфа не ожидал увидеть омегу в таком ужасном состоянии. — Ты как? — Феликс? Почти в один голос произнесли оба. Хёнджин стоял и ничего не понимал. Что здесь делает альфа? Он снова спит? Или как… Пользуясь замешательством парня напротив, Ли начал подходить ближе, задав самый, пожалуй, главный вопрос своим низким спокойным голосом. — Ты действительно не помнишь нашу ночь? — на этом моменте Хёнджин ещё больше завис, а когда альфа, приобняв его за талию, нежно поцеловал, мозг вообще перестал функционировать, выдавая ошибку. На него не давили, не хотели сделать больно, Феликс лишь аккуратно сминал губы своими, вкладывая в поцелуй все свои чувства. Перед глазами появилась картинка той ночи, единственной ночи, что омега провёл с альфой. Образ прежде неизвестного альфы стал понемногу приобретать черты, пока окончательно не прояснился. — А так? — Феликс, разомкнув поцелуй, не стал отстраняться, соприкоснувшись лбом с чужим, он пару раз потёр носом о нос и ждал хоть каких-то действий от омеги. Хёнджин всё не мог свести глаз с пухлых губ, формы сердечка, где верхняя чуть больше нижней. Феликса хотелось целовать, трогать, обнимать, дышать его запахом и пометить своим, чтобы больше никто не смел желать его. А больше всего сейчас хотелось затащить его к себе в «гнездо» и делать с ним всё, что так хочется. Хёнджин не любил контактировать через прикосновения с кем-то, но Феликс, видимо, исключение. — Ты меня больше не бросишь? — странно, но почему-то только сейчас Хван понял, кем ему является Ли, а ведь сколько попыток Сынмин предпринимал, чуть ли не тыкая его, как котёнка в это. — Никогда. И этого вполне достаточно, чтобы поверить. Не собираясь больше терпеть этой пытки, Хёнджин взял альфу за руку и потянул на себя, направляясь к кровати. Кровать не изменилась от слова совсем, там по-прежнему было навалено много всего. Запах омеги пробирался в самые лёгкие, глубоко оседая там, прежде никогда ещё так не было хорошо, но Феликс чувствовал беспокойство. У Хёнджина был очень болезненный вид и какой-то подавленный, даже находясь рядом с Феликсом, он был чем-то обеспокоен. Он не знал, что делать, что сказать, как себя нужно вести рядом с альфой, всё было настолько неожиданно и внезапно, но омега уже не хотел его и на метр от себя отпускать. Несмотря на всю борьбу и возмущения внутри, чувство собственности брало над всеми другими верх. Малыши в животе начали пинаться, и Хёнджину вдруг захотелось кое-что сделать. — Хочешь потрогать? — альфа сразу понял, о чём шла речь, и немного удивился. — Но Сынмин говорил… — Тебе можно, — на одном дыхании проговорил Хван. «Тебе всё можно», пронеслось в мыслях, но озвучивать это казалось смущающим. Реакция Феликса умиляла, как и то, что он был с ним очень нежен и аккуратен. Альфа протянул очень медленно руку, коснувшись почти невесомо животика, ничего не ощущая. — Не так, так ты не почувствуешь, как они толкаются, — положив свою руку поверх руки альфы, омега приподнял её и завёл под кофту, касаясь тёплой рукой своей кожи. — Вот так. — Они? — до Феликса будто только сейчас дошла эта маленькая деталь. — Их там двое, — уголки бледных губ немного приподнялись, создавая едва заметную улыбку, больше всего Хёнджин сейчас боялся увидеть в глазах напротив разочарование, но там даже места страху не было, всё заполняли обожание и нежность. — Ты что-то ел? — Ли хорошо помнит о проблеме с питанием. — Да, но… я вырвал, — омега тяжело выдохнул, прикрыв глаза, тыкаясь носом в шею альфы, что так манила своим запахом. — Давай так полежим немного? — Может, кашу попробуешь поесть, я приготовлю? — Ликс второй рукой убрал упавшие каштановые пряди с омежьего лица. — Хорошо, давай попробуем, только чуть позже. И вновь это противное чувство страха. Страшно из-за бессилия, он не знает, что происходит с его организмом и как это решить. Вновь что-то съесть — вырвать не хотелось. Мало того, что приятного в этом мало, так это уже вошло в привычку и он питаться нормально не может. Находясь погружённым в свои раздумья, омега заснул, рядом с альфой в принципе ему становилось лучше. Омегу часто будил запах чего-то съестного, но на этот раз было в десять раз приятнее. Пока Хёнджин спал, Феликс что-то приготовил. За ним ухаживает и присматривает его альфа, а не кто-то другой, пускай прошло-то всего-навсего несколько часов, давно он себя так приятно не чувствовал. Феликс не стал заморачиваться с блюдами, просто потому, что боялся реакции организма омеги на еду, сварив рис. Сынмин вчера писал, что от этого Хёнджину плохо не было. Сейчас было главное поесть хоть что-то, что усвоится, а потом к врачу. Феликс уже всё устроил, главное, чтобы омега согласился. От одного взгляда на омегу у него сжималось сердце, он очень похудел, кости чувствуются даже через толстый свитер, в котором Хёнджин спал, потому что мёрз ночью, несмотря на высокую температуру воздуха. Он очень переживал и за него, и за детей. Альфа сразу же усадил за стол появившегося в проёме омегу и, разложив по тарелкам небольшие порции каши, пожелал приятного аппетита. Странно, но у Хёнджина впервые возникло желание чем-то перекусить, не полноценный аппетит, конечно, но лучше чем ничего. С нескрываемой радостью он съел всю кашу, что не ускользнуло от Ли. — Джинни, ты ходил в больницу? — Феликс решил начать издалека. — Да, — омега тут же поник. — Я на консультацию перед абортом ходил. На кухне повисла тишина. Ликс так и застыл с поднесённой ко рту ложкой. Он не осуждал, просто онемел от шока. В голове пролетали сто и одна мысль, и все они были о том, какой он дурак и непутёвый альфа, но везучий, раз успел вовремя. Спрашивать о причине было не нужным, и так понятно, что из-за отца. — Я… не хотел… мне… казалось… так… будет правильно, — подступающий нервный ком и слёзы не давали нормально говорить, но, несмотря на это, он считал, что обязан объясниться и рассказать про проблему. — Мне… там сказали… что… Феликс, я не смогу выносить дальше детей, — на одном дыхании, закрыв глаза, проговорил омега. Хёнджин не шевелился, боясь вздохнуть лишний раз, сидя с закрытыми глазами. Феликс бесшумно встал и тихо приблизился к омеге, присев возле него на колени. Он и представить не мог, что чувствовал Хван и каково ему было всё это время одному. Взяв в свои руки холодные руки омеги, Феликс обратил на себя всё его внимание. — Ты сильный, раз вынашиваешь их по сегодняшний день. Мои родители знают хорошего врача, он нас ждёт сегодня. Я буду рядом, мы со всем справимся, слышишь… Глотая слёзы, омега закивал, тут же оказавшись в крепких объятиях, даря такие же взамен. Сколько они так просидели — неизвестно, когда они вместе, время будто останавливалось. Феликс не обманул, врач действительно их уже ждал. Оказавшись в больнице у знакомых дверей, Хёнджин был шокирован, именно сюда он и сам собирался. Слыша приглашение из-за двери, сильнее сжав руку альфы, омега шагнул вслед за ним. Врач довольно улыбнулся, увидев этого ребёнка с животиком, значит, ничего не сделал. — Добрый день, Хёнджин, пошли со мной, а ты, Феликс, подожди здесь, — ответив на приветствие парней, врач забрал омегу в кабинет для осмотра. — В прошлый раз я так и не представился, меня зовут Ян Чонин, — врач мило улыбнулся, надевая перчатки, пока Хван готовился. По сравнению с предыдущим визитом в больницу, сейчас омега чувствовал себя намного спокойнее. Чонин был намного приятнее той женщины, и в его касаниях чувствовалась нежность и аккуратность. Возможно, если бы не этот омега, Хван бы сразу совершил непоправимую ошибку. Сейчас же он готов был благодарить его за те лекции, что ему прочитали на первом приёме, когда Сынмин приволок его сюда. — Когда был последний половой контакт? — Что, простите? — находясь в раздумьях, Хёнджин не расслышал вопроса. — Секс в последний раз, спрашиваю, когда был? — Чонин, закончив осмотр, стянул с себя перчатки, с первого раза попав ими в мусорку. — Ч…че…четыре месяца назад, — от смущения Хёнджин готов был провалиться сквозь землю, его щёки пылали огнём. — Одевайся, стесняшка, и выходи, — Ян, в который раз улыбнувшись, вышел из помещения, закрывая за собой дверь. Оставшись один в кабинете, Хёнджин тут же слез с кушетки и оделся. Приведя себя в порядок, омега вернулся в кабинет, где его ждал Феликс с Чонином. Врач сидел и что-то писал на листочке, видимо, назначая лечение, пока Феликс мягко улыбался омеге, вселяя надежду на лучший исход. — Значит так, — начал омега, — проблемы кое-какие имеются, но не стоит переживать, всё решаемо. Необходимо будет прокапать курс витаминов, оставите свои номера телефонов, я буду приезжать их ставить. И ещё, никакого проникновения, я про половой контакт, на данный момент это опасно, — теперь, после этих слов, в помещении сидели две помидорки. — А хотеться будет, потому что вы ждёте альфочку. Кстати, примите мои поздравления, у вас мальчик и девочка, — боясь забыть все указания, Чонин чуть было не забыл сказать про пол детей. — Доктор, а что нам делать с едой? — Феликса этот вопрос волновал не меньше других, всё-таки надо ему знать, чем кормить своего омегу. — Начните с каш, не стоит нагружать его пока другой едой, аппетит скоро сам вернётся, его организму просто не хватало альфы рядом, к сожалению, омеги в период беременности все по-разному реагируют на отсутствие альфы, — спокойный голос Чонина помогал даже немного расслабиться. Слушая врача, большое количество переживаний и страхов отсеялись. — Но это не всё, Хёнджин, ты приготовил гнездо? — Да. — Хм… сейчас не у всех эти инстинкты срабатывают. Тогда, я бы посоветовал вам постоянно находиться рядом и не контактировать с другими омегами, ему станут невыносимы чужие запахи в ближайшее время, — обратился врач к альфе.