Триггер

— Я не знаю, что с ним делать, — прошептал Джон в телефон и прислушался. В соседней комнате, где он оставил Барнса, было тихо. — Никогда его таким не видел. — Что произошло? — спросил Земо. Он шумно дышал, как будто быстро широко шагал. Был слышен шум ветра. — На базе была какая-то операционная или вроде того, — сказал Джон и, зажав телефон между щекой и плечом, тяжело оперся руками о кухонную тумбу, вталкивая воздух в легкие. Шея сразу же заныла, и простоять так долго не вышло. — Место жуткое просто пиздец, — он вспомнил старую грязную плитку, кое-где отвалившуюся, стол с металлическими креплениями для рук и ног, ржавые грязные инструменты. Джона передернуло. — Баки, когда это все увидел, как заклинило. Мы уже час как оттуда вернулись, он до сих пор не сказал ни слова, бледный просто жуть. — Что он делает сейчас? — Сидит. Смотрит в одну точку уже минут двадцать. На вопросы не реагирует. — Завари ему крепкий чай, не требуй, чтобы он пил, просто поставь перед ним чашку, — проинструктировал Земо ровно. — Потом попробуй его обнять. Если начнет ругаться и отбиваться, то он в порядке. — А если не начнет? — переспросил Джон с опаской. Земо помолчал несколько секунд. — Тогда просто держи его. Требовать от него сейчас что-то бесполезно, это… это просто нужно переждать. Джеймса почти невозможно отвлечь, если он вот так проваливается, — Земо ненадолго замолк, последняя фраза прозвучала совсем сдавленно. — Просто побудь с ним рядом, Джон, я смогу приехать к вам только часов через шесть. Не дай ему себе навредить, прошу тебя. — Эм… а что, он может? — Просто последи за ним, хорошо? Я приеду к полуночи. — Хорошо, — пробормотал Джон мрачно и положил трубку. Задержал дыхание, прислушался к звукам в квартире: Баки сидел тихо. Тогда Джон сделал то, что сказал сделать Земо: поставил чайник, дождался, пока он вскипит, почему-то просто боясь возвращаться в комнату, боясь того, что он может там увидеть. Джон заварил чай и осторожно заглянул в гостиную. Баки так и сидел на диване, сгорбившись и смотря перед собой, лишь изредка моргая. В глазах у него было пусто. Джон устало подумал, что Земо пообещал приехать только через шесть часов. Он с ума сойдет. Земо не был суперсолдатом, зато обладал суперспособностью найти нужные слова и каким-то образом вывести Барнса из анабиоза парой прикосновений. Джон так не умел совершенно. — Бак? — позвал он, поставив на журнальный столик дымящуюся чашку. Баки сфокусировал на ней взгляд, но больше не отреагировал никак. Джон присел рядом, куда ближе, чем садился обычно, и потянул к Баки руку, обхватил его за плечи и подтянул к себе. И он ждал, очень ждал, что Барнс сейчас оскалится, отпихнет его, зашипит «ты что творишь?», и тогда Джон бы вздохнул спокойно и оставил его в покое. Но Баки ничего этого не сделал, Баки шумно выдохнул, привалился к нему и уронил голову, медленно тяжело дыша. Джон жалобно подумал: пиздец. — Баки, не молчи, — попросил он. Баки его ожидаемо не послушал. Держать его было тяжело. — Земо будет через шесть часов, — добавил он, надеясь, что эта мысль Баки приободрит. Баки не ответил. Он вдруг пошевелился, слабо подтянулся, вжимаясь в Джона всем телом, будто пытаясь завернуться в него, задышав тяжелее, и Джон обхватил его руками крепче, привлекая к себе, чувствуя нервную дрожь. — Я не помню, был ли я конкретно на той базе, — прошептал Баки вдруг. Это было первое, что он сказал за часы, и голос прозвучал хрипло. Его дыхание щекотало Джону шею. — Но просто… Джон помолчал, положив подбородок ему на макушку. — Ты больше не там, — сказал он, и слова во рту ворочались неловко. Он слышал, как такое же говорил Земо и Баки, и самому Джону, и почему-то всегда становилось немного легче, но в своих собственных словах Джон не ощущал той же силы. — Я знаю, — прошелестел Баки совсем тихо. — Но это не отменит всего того, что делали с Солд… — он запнулся и гулко сглотнул, — со мной. Джон закрыл глаза и мучительно подумал о том, что мужчина, который дрожит в его руках и который едва может сложить слова в предложения — это Зимний Солдат. — А ты можешь попробовать… думать об этом чуть меньше, чем сейчас? — спросил Джон, запнувшись, и Баки длинно вздохнул. — Не могу, — сказал он. Джон погладил его по спине. — Что я… эм… что я могу для тебя сделать? — спросил он неловко. — Ничего. Потом они легли. На диване было тесно, и Джон чувствовал, что одно неосторожное движение, и он свалится на пол, хотя Баки и завернулся в него, как в одеяло, вцепился так крепко, что на коже, наверное, останутся следы. Джон напряженно дышал Баки в волосы. От него пахло ветром и черной памятью. Когда Гельмут бесшумно скользнул в квартиру, было уже за полночь. Он нашел их вдвоем на всем том же диване: сначала увидел широкую спину Джона — тот дремал — а потом заметил, как в темноте блеснули глаза Джеймса, вперившиеся в него. Остывший чай, к которому так и не притронулись, все еще стоял на столике у дивана. Гельмут подошел ближе. Джеймс пошевелился, и разбуженный Джон встревоженно дернулся. Гельмут удержал его на месте, положив руку на плечо, мягко сказал: «Тихо, это я». Джон просыпался быстро, хотя спросонья соображалось туговато, и он отпустил Баки, который приподнялся на локте, смотря теперь только на Земо. — Пришлось немного задержаться, — сказал Земо, протягивая Баки руку, и тот взялся за нее живой ладонью, сжал крепко. В темноте глаза у него блестели слишком откровенно, и Джон, отодвинулся на другой край дивана, а потом и вовсе встал, чтобы не мешать им. — Тш, Джеймс, я здесь, — прошептал Земо, присаживаясь рядом с ним и приглаживая Баки волосы свободной рукой, а тот шумно засопел и потянулся к нему, как жаждущий к воде. Это выглядело слишком. Джону всегда было неловко наблюдать за ними, только не потому, что его смущала идея двух мужчин вместе или что-то в этом роде, просто между этими двумя все было как-то через край, как-то слишком интимно и надрывно, на грани, и Джону всегда казалось, что он подсматривает за чем-то запретным, стоило им оказаться друг к другу слишком близко. Поэтому он оставил их вдвоем и ушел на кухню. Свет включать не стал, сыворотка позволяла ему неплохо видеть в темноте, да и уличный фонарь заглядывал прямо в эту комнату. Он против воли прислушивался к звукам из комнаты, но различал только шуршащий баюкающий шепот. Земо вплыл в кухню к часу ночи. — Спасибо, что присмотрел за ним, Джон, — прошептал он, присаживаясь напротив него. Он выглядел уставшим, во мраке круги под глазами казались огромными. — Он уснул. — Как ты это делаешь? — пробормотал Джон растерянно, и Земо, едва-едва улыбнувшись (или, может, так просто упали тени), пожал плечами. — Тебе тоже надо поспать. — А тебе? Земо сдержанно вздохнул. Отраженная забота его же методами его, казалось, раздражала. — Вероятно, мне тоже, — признал он безголосым шепотом.