Только свет порождает тень

      Антон подходит заходит в ванную, надеясь хоть сегодня смыть со своего лица эту усталость. Из зеркала на него смотрит едва живой парень, чье лицо скоро будет такого же оттенка, что и светло-серая плитка позади него. Даже некогда свободная белая майка таковой уже давно не была — серым цветом висела на его туловище. Единственное, что выделялось у него — синяки на сгибе локтя. Как ни старался, бросить колоться не выходило, только так он может вновь встретиться с ней. В трезвом уме парень то и дело вспоминает о Таше — той самой девчушке, которая и подсадила его на эту гадость. Шастун бы всё отдал, чтобы ещё раз увидеться с ней. Хотя он и так к этому стремится семимильными шагами, куда уж быстрее.       Забыть её так и не получилось.       Ополоснув лицо холодной водой, прекрасно зная, что это не поможет, Антон плетется обратно к столу, где стоит полупустая бутылка водки, а рядом лежит блокнот, над которым он нависает далеко не один час, периодически то и дело что-то туда записывая.       Но сейчас строки сами лезли в голову, дополняясь отрывками воспоминаний, от которых сердце лишь сильнее разрывалось на части. Даже несмотря на то, что, казалось, разрываться уже нечему.

Она была совсем молода, она училась только мечтать; И мать её жила не одна, и отчим всё хотел приласкать.

      — Ты представляешь? Он меня изнасиловать хотел! — билась девушка в истерике, прокручивая в памяти недавние события. Все эти грязные слова и прикосновения… Казалось, даже сдери с неё кожу, она всё равно будет чувствовать то, как пальцы безо всякого стыда шарили по её телу, несмотря на активное сопротивление и громкие крики, которые соседи почему-тоне услышали.       — Тише, Таш, всё хорошо будет, — прижимая к себе такую сильную, но в то же время хрупкую, подругу, проговаривал парень, успокаивающе глядя её по спине. Вот только он и сам в свои же слова не верит.       К удивлению Антона, девушка даже не вырывалась, хотя с ней совсем недавно произошло такое травмирующее событие. Видимо, она видела в нём защиту, знала, что тот не навредит. Иначе бы не позвонила ему в слезах среди ночи и не попросила бы прийти на их любимое место — заброшку.       — Я всегда буду с тобой рядом. — Говорит правду, он и взаправду не хотел бросать Ташу наедине со своими же демонами. Уже прекрасно знает как хорошо они работают в одиночестве.       — Мы же переедем потом, да? — всхлипывая, вспоминала она их обещание, данное друг другу в шутку ещё в первый же день знакомства: съехать в отдельную квартиру, когда им будет по 18.       — Обязательно, Солнце.

Её тянуло больше к друзьям, друзья её считали больной. Они бросали хлеб воробьям и поздно расходились домой.

      Антон знал, что она не считала его другом. Ей ближе были те, кто давал ту самую иглу, но его это вовсе не обижало. Он был счастлив, когда девушка хотя бы подпускала его себе, а не шарахалась, пока они вместе не принимали, лишь тогда та не задумывалась о том, что недолюбливала парня.       Так же он знал, что те, кому она предана больше всех, за спиной же покрывают её грязью. Но рассказать об этом не смог — не хотел подрывать доверие, что и без этого едва было.

Она уже не помнит сама, когда подсела на иглу. Она давно торчит не одна, они его берут на углу.

— Ты уже тут? — усмехнулась она, завидев светлую макушку в переулке около мусорки — там, где они и договаривались встретиться. Довольно странный выбор места, но их всё устраивало. Таша так и не понимает почему этот парнишка таскается с ними, но где-то внутри чувствует, что с ним безопасно. Девушка даже начала привыкать к нему, он будто стал не таким раздражительным, как в начале, хотя ничего Антон в себе не поменял.

В последний раз их общий баян исполнил вальс исколотых вен; Но треснул этот мир по краям, разрушив их депрессий плен.

      Ей плохо, она не в силах даже встать. Жутко мутит и охота пить. Эта доза отчего-то идёт тяжелее обычного. Не было сил хоть немного подвинуться или перевернуться, что уж говорить о разговорах.       Всем же было плевать, они лишь громко смеялись с состояния Таши, зная, что дали ей слишком большую, даже смертельную, если не повезёт, дозу. Для них это всё была игра, они уже слишком погрязли в наркотиках, что потеряли связь с этим миром, ложно считая его не тем, чем он на деле является.

Она лежала на земле, глазами целясь прямо в небо. Так никогда с ней ласков не был весь мир, кипящий на огне.

      Таша понимала, что умирает. Может, это даже к лучшему? Прекратятся все мучения, отлично же. Душа, правда, попадёт в ад, но ей там самое место.       Она любила смотреть на облака, пытаясь разобраться какие же там образы они изображают. Так что и последние свои минуты та провела за тем же, пытаясь различить трип и реальность — единственный раз, когда она этим занималась. Увы, но он же стал и последним.

Холодной тенью в тишине, раскинув руки, выгнув тело, Обняв огромный мир, несмело — она лежала на земле.

      Антон смахнул слезу, вспоминая последний день, когда они виделись — он считал себя виновным за то, что не спас. Пусть это его удерживали те ребята, которые прекрасно понимали то, что спасти девушку ещё было можно, вот только они этого не хотели, но винил всё равно парень в этом только себя.