Словно две капли воды

Это было до их встречи с Юэ Ци. Шэнь Цзю имел на редкость отличную память, потому даже спустя года в его памяти сохранились те воспоминания, которые можно справедливо считать самыми лучшими из всего его детства. Он помнил идентичную ему фигуру, в точно таких же потрёпанных лохмотьях, теплое детское "брат!" и искренний взгляд зелёных глаз. Может быть, он так хорошо запомнил потому, что лицо было в точности похоже на его, но те моменты до сих пор внутри, засели приятным теплом и жгучими ранами от осознания, что всё это не более, чем невозвратимое прошлое. Шэнь Юань был самым настоящим солнышком. Добрым, слишком наивным для этого жестокого мира, маленьким лучиком света среди всей тьмы, что их окружала. Он никогда не упрекал Шэнь Цзю в неправильных поступках, но оставался светлым, несмотря ни на что. Вечно побитый, словно бродячая собака, но с неизменной улыбкой, из-за которой Шэнь Цзю часто в смущении отводил взгляд, резко замолкая. Серьёзно, его брат был невозможным. Это были воспоминания, которые он запрятал на самые глубины души, его сокровенная тайна, которую он не поведал никому, но, глядя на Юэ Ци, он всё ещё искал то, что тогда потерял, снова и снова возвращаясь к этим мыслям и сожалениям. – Шиди, ты мыслями где-то далеко. Тебя что-то беспокоит? - Мягкий голос Юэ Цинъюаня, уже ныне главы школы, вывел его из горьких сожалений, возвращая в реальность. – Нет. - Резко бросил ему в ответ Шэнь Цинцю и раздражённо раскрыл веер, пряча скривившиеся губы за ним. Глава школы продолжал обеспокоенно глядеть на того, но, зная, что ему не суждено узнать о мыслях Шэнь Цзю, просто продолжил тему, о которой они говорили ранее. – Этот ученик, Ло Бинхэ... Не слишком ли ты строг к нему? – Я стараюсь воспитать достойных заклинателей, а не бездарностей, которые будут лишь расхваливать себя. Взмахи рукой, которая держала веер, были такими же резкими, как и его тон, а взгляд, казалось, протыкал насквозь не хуже любого меча. Это правда, конечно, он был к нему строг, но тут скорее дело в его на редкость противном характере. В конце концов, даже Мин Фань попадал под раздачу во времена его злости, а малыш Ло Бинхэ просто имел особый талант нарываться на него в самые неподходящие моменты. Этот мальчишка будто чувствовал. – Но тебе всё равно стоит быть помягче. В конце концов, они очень преданы тебе и очень ждут похвалы. – В таком случае бери их под свое крыло, раз тебе так жаль, что у них столь непутёвый учитель. Шэнь Цинцю почти рычал от злости, а Юэ Цинъюань никак не мог понять, отчего тот опять злился. – Я... Прости, шиди. Делай как знаешь. Глава школы по своему обыкновению решил отступить, дабы не встревать в очередную ссору с другом, но того это лишь ещё больше разозлило. – Если тебе больше нечего сказать, то уходи. И ничего нельзя было возразить в ответ. Шэнь Цинцю был самым упрямым человеком в этом мире. Всё, что оставалось Юэ Цинъюаню, это тихо вздохнуть и уйти, прямо как в прошлый раз, не добившись нормального разговора. Когда глава школы вышел, взгляд Шэнь Цинцю, к удивлению, смягчился. Хотя, если точнее, он просто перестал излучать раздражение, а ему навстречу пришли грусть и тоска, которые он снова испытывал. Что случилось? Много чего. Сложно было описать, из-за чего он был снова подавлен. Потому что ему опять не верили? Он до сих пор не может нормально спать? Его совершенствование не проходит так же гладко, как у других? Или, может быть, потому что дух умершего брата никак не хотел его отпускать? Он соврёт, если скажет, что не пытается сравнить Юэ Цинъюаня с ним. В конце концов, они похожи, но в то же время всё равно очень разные, что только ворошило старую рану, которая никак не хотела заживать. Он правда ценил Юэ Ци как единственного друга, а не как замену своего брата, но старые привычки отбросить сложно. В конце концов, Шэнь Цинцю никогда не был человеком высокой морали. Уж лучше быть таким, какой он есть сейчас, от которого ничего такого не ждут, чем вечно поддерживать этот образ, который, в его случае, определенно сделает его законченным лицемером. Горный лорд окинул взглядом помещение в котором жил, и взгляд его зацепился за место, где он хранил сокровище своего детства. Старый кулон, который на рынке бы не стоил ничего. Если нефритовую подвеску Ло Бинхэ ещё можно было продать за какие-то гроши, то за эту никто и копейки не даст. Старая и потрёпанная, но очень прочная нитка и самый обычный камень, из которого умудрились сделать фигуру, немного безобразную, однако Шэнь Цинцю держал этот кулон как самое важное сокровище. Рука сжала его в ладони, а душа вновь фантомно испытывала те терзания, что были до, но за годы они очень притупились. И в принципе остались только сожаления. Он умел отбросить прошлое и в необходимые моменты был привычным собой, но вот такие моменты бывали. Они были редкими ныне, недолгими, нежеланными, так что от них быстро избавлялись. И сейчас долго терзаться Шэнь Цинцю не хотел. Чтобы развеяться, он вышел из бамбуковой хижины, размеренным шагом проходя вдоль знакомой тропинки, которая мелькала перед его глазами почти каждый день. Уединение места его успокаивало, дарило душе желанный покой. Всё-таки пик Цинцзин всегда зеленел пышными растениями. И хотя другие пики по виду почти ничем не отличались, именно эта атмосфера была ему уютной и родной. Кулон он захватил с собой. Рука не смогла разжаться, когда он собрался выходить. Да и он ему не мешал. Этот день отличался идеальной погодой. Многие ученики сейчас отдыхали на улице, смеялись в искреннем юношеском веселье. Глядя на них, Шэнь Цинцю невольно подумал, что и сам был бы не против быть таким, если не сейчас, то хотя бы в своей юности, в которой у него даже друзей особо не было кроме Юэ Ци. Хотя дети порой слишком беспечны. В своей неопытности они иногда допускают самые глупые ошибки, и горный лорд, который жил далеко не в самых лучших условиях, иногда забывал, что большинство детей такие. Это иногда становилось основой для его гнева, но именно на этой почве он старался воспитать достойных заклинателей. Сейчас как раз была весна – это можно было назвать золотой порой для юности. С этим временем часто связывали красивые стихи о любви, романтику первых чувств, а ещё самые разные приключения. Юные личности были непоседливы, и это было виной многих проблем в их жизни. Стычки и похожие на подобное ситуации случались слишком часто даже у его учеников, которые были максимально послушными. Потому совершенно неудивительно, что на его глазах произошла очередная такая ситуация. Как добросовестный преподаватель, Шэнь Цинцю пошёл разбираться с ситуацией, но перед этим оставил кулон в укромном месте. В таком, где, предположительно, его бы никто не нашёл. Но, кажется, судьба всё ещё к нему не благосклонна. Как раз в этот момент вышел на прогулку и Ло Бинхэ. Погода действительно была отличная, а природа пика прекрасная, не насладиться его видами в такой хороший день почти грех. Его взор мельком зацепился за разборки в стороне. Больше всего он задержался на учителе и лишь совсем немного на других учениках. Ненадолго. После он просто пошёл дальше. Нашёл тихое место, откуда лишь издалека доносились голоса до его слуха, и плюхнулся на траву. И умудрился наткнуться на что-то маленькое, но очень твёрдое. Это оказался старый безобразный кулон, кажется, уродливее даже его старой поддельной подвески матери. Но кому-то эта вещь была дорога, Ло Бинхэ понимал это лучше, чем кто-либо на этом пике. Внимательно рассматривая находку, он уже подумывал пойти искать владельца этого кулона, но тут перед ним предстал учитель. Величественный и отстранённый поначалу, точно небожитель, который спустился с небес, но стоило его взору упасть на вещицу в руках ученика, как его лицо перекосилось от гнева. – Ты... - Почти прорычал Шэнь Цинцю, чувствуя, как к горлу подкатывает ярость. И хотя такого Ло Бинхэ ещё не памятовал, в ситуациях, когда его наказывали, ему не нужно было много слов, чтобы понять. И даже не о наказании он думал сейчас. Теперь уже очевидно, чья это вещь, но учитель был последним человеком со всех пиков, на которого он бы подумал. Но раз он так разозлился, значит эта вещь дорога ему? Ло Бинхэ казалось, что это новая сторона раньше совершенно неприступного учителя, который отталкивал каждого, кто хотел приблизиться к нему. Думая об этом, он даже не злился теперь на будущее несправедливо строгое наказание, ведь понимал, что сумел задеть за живое этого человека. Именно в этот момент он осознал, что Шэнь Цинцю всё это время просто не терпел слабости. – Простите, учитель! Этот ученик просто нашёл это в траве, не зная, что это ваше. - Ло Бинхэ быстро протянул ему кулон, который тот резко и поспешно выхватил. – 100 кругов вокруг пика. И только попробуй кому-то рассказать. - И после этих слов Шэнь Цинцю, раздражённо хлопнув веером, удалился. Отбывая наказание, Ло Бинхэ тщательно обдумывал эту ситуацию. Тот кулон выглядел, мягко говоря, ужасно. Ведь даже его мать, бедная прачка, смогла накопить на поддельный, но по виду совершенно неплохой, а это... Словно это сделал бедный ребёнок, который не имел ничего больше. Какое же тогда прошлое было у учителя?

***

Солнце уходило на покой за горизонт, окрашивая всё в оранжевый, закат на небе переливался разными цветами, которые смешались чудной картиной. В этот вечер в тяжёлых мыслях находились трое. И каждая душа была в смятении, и двое из них хотели что-то изменить, но решился на это только один.