Мантикора и все, все, все...

Было трудно понять, что сейчас испытывала девушка, кроме вполне обоснованного страха? Гнев? Удивление? Тереза даже не представляла себе, что такое возможно в реальной жизни, что можно так, без ускоренной перемотки, быстро одеться. Раздеться — да, но вчера вечером они как раз не сильно торопились и это было восхитительно и нежно… Щёки налились жаром, стоило только вспомнить, как… — Мы должны поговорить, — Тереза почти умоляет, но Аннетт не слушает и, схватив сумочку, вихрем вылетает из комнаты, с оглушительным треском захлопывается входная дверь. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Терезе и прежде приходилось слышать это гневное, полное ярости или ужаса, страха, проклятое: «Гримм!!!», но никогда ещё ей не было так больно. Но за столько лет бродяжнической жизни, схваток с монстрами, которые, как она долго думала, были её персональными глюками, «Адрианов вал», Тереза Рабл, Беда, закалила нервы и не собиралась сидеть на кровати гостиничного номера, сморкаться в батистовый платочек и жалеть себя. Это не было превышением служебных полномочий — наоборот. Она была обязана проверять чуть ли не каждого случайного знакомого на принадлежность к практически уничтоженному, но оставившему по себе зловещую память «Чёрному когтю» или к «Ордену чистой крови», который не забыл разгром и уничтожение организации в Портленде, штат Орегон и был не прочь отомстить, если не самому Гримму и остальным участникам той операции, то сестрёнке Ника Бёркхарда уж точно. Тереза ругнулась сквозь зубы — это было так непрофессионально. Она тогда так обрадовалась, когда узнала, что её девушка «чиста», что забила на всё остальное. На принадлежность к вессен, в том числе — просто пропустила этот пункт. Колледж, работает в… домашний адрес. Тереза не жаловалась на память, но всё равно переписала данные о своей девушке в блокнот. Иногда бумага надёжней электронных устройств, которые можно взломать. История с Хэнком, его подружкой из «Когтя» и взломанным мобильным не была забыта. Сам Бонапарт, отец-основатель организации прибыл в Портленд лично и завербовал подружку Хэнка. Можно было только догадываться, что хотел этот подонок от Ника и его друзей — помощи в обретении полного могущества для себя или хотел возвести на трон чудовище из иного измерения? Они все договорились, что не будут поминать этого монстра по настоящему имени даже мысленно… Бонапарт пал, Череп был повержен. Пророчество не сбылось — Бонапарт мог знать о нём даже больше Гриммов. Беда мысленно пожелала встретиться Бонапарту и Черепу в самых жарких глубинах Преисподней. Для окончательного выяснения отношений. … — Я буду кричать! — Аннетт прижала папку с бумагами к груди так, словно надеялась, что плотный пластик и пухлая пачка документов уберегут её от Гримма, другой рукой, порывшись в сумочке, торопливо вытащила наружу перцовый баллончик. Тереза утомлённо закатила глаза: — Ты хотя бы умеешь им пользоваться? — Нет, — честно призналась Аннетт. — Только сегодня купила. Специально от тебя. И что тут уметь? Нажимаешь и пшикаешь — вот. — Лучше спрячь его подальше, — ворчит Тереза. — Я не собираюсь потом тащить тебя к врачу с ожогами слизистой глаз и верхних дыхательных путей. Потом научу, как этим средством самообороны правильно пользоваться. Нам необходимо поговорить. Время и место выбираешь ты. Аннетт смотрит так недоверчиво, что при любом другом раскладе, это выглядело бы довольно забавно и мило, но девушку реально трясёт от страха. Терезе вспоминается Джош — у него был такой же перепуганный и несчастный вид, когда он стоял у окна с мачете в руках и Ник поинтересовался у парня тогда: «Ты хотя бы знаешь как этим пользоваться?» и бедняга Джош окончательно растерялся и только жалобно промямлил: «Нет». Надо бы выяснить, как там старый знакомый поживает — Тереза давно о Портере ничего не слышала… — Хорошо, — Аннетт вроде немного успокоилась, баллончик спрятала в сумку и выпрямила спину, откашлялась, пригладила волосы, но смотрит всё также настороженно. — Через час. Тут рядом, недалеко от нашего офиса, есть кафе. Выходишь из здания и сразу направо. Я буду тебя там ждать. — Хорошо, — Тереза спокойно кивает. — До встречи. … — Как это ты не знала и даже не подозревала? — недоверчиво хмурится Аннетт. Они сидят за столиком у большого окна, напротив входа, Тереза понимает, что девушка выбрала это место, чтобы они были у всех на виду. На носу Терезы плотно сидят тёмные очки. — По твоему у Гриммов есть какие то суперспособности, которые помогают сразу распознать вессен? — Тереза слегка обескуражена. Она думала, что все вессен прекрасно осведомлены о том, что такое Гримм и с чем его или её едят — иногда буквально. — Нет, пока я не увидела твою милую лисью мордочку утром… Я и про себя почти ничего не знала почти всю свою жизнь. — Как это ты не знала? — округляет глаза Аннетт. — Моих приёмных родителей убил Зигбарст. Я рассказала полицейским о том, что видела, но мне никто не поверил. Решили, что я спятила от шока, отправили в клинику, сбежала, пока не встретила четырёхюродного брата, думала, что я одна такая — вижу то, что не видят другие и может быть реально сбрендила… Я часто слышала это — «Гримм!», «Ты Гримм!», но обычно, когда меня пытался убить очередной, как я считала, видимый только мне, монстр. Или съесть, как Вендиго в Чикаго. Я думала, что он, типа, из жалости хочет накормить побродяжку, а оказалось, что это я буду самым главным блюдом в меню, но сильно ошибся насчёт моей беспомощности… — Вендиго… — презрительно и зло кривится Аннетт. — У нас жил такой тип по соседству и от него постарались избавиться. Даже не хочу знать, что с ним сделали. Он так на меня временами смотрел… Словно прикидывал под каким соусом подать на стол. Разве что не облизывался. — Я думала, что Вендиго не трогают вессен, только людей… — удивлённо фыркает Тереза. — Просто с человеком легче справиться, — равнодушным тоном поясняет Аннетт. — Блутбад или Клаустрайх ребята серьёзные, а Вендиго не такие крутые, какими хотят казаться. Некоторые из них и свежие могилы разорять с голодухи не брезгуют. Так ты выросла на улице? — Да. У меня не так много друзей и родни. И ты… Я не хочу тебя потерять. Ты мне сразу очень понравилась. У Аннетт округлились глаза, но в голосе слышится недоверие, смотрит с подозрением: — Только не говори, что влюбилась в меня по уши. Гримм и Фуксбау… Ничего себе парочка! Тереза ехидно улыбается: — У меня есть подруга-Фуксбау. Очень милая женщина. — Мне начинать ревновать? — деланно хмурится Аннетт, изображая на милом личике приступ жгучей ревности — Отелло душит Дездемону в трёх актах. — Не стоит, — насмешливо фыркает Тереза. — Она замужем, трое детей, а их крёстными родителями стали мой брат и его супруга. — Постой, — Аннетт искренне удивлена. — Он же Гримм! — Да, — подтверждает Тереза. — А его супруга — Хексенбист. — Ты шутишь?! — у Аннетт начинают рушиться фундаментальные представления о мироустройстве — Гриммы это Гриммы, а Хексенбист даже её пугают. — Чтобы Гримм… — Нет, — Терезу явно забавляет выражение шока на лице у возлюбленной. — Я абсолютно серьёзна. И я не шучу, когда говорю, что люблю тебя. И я не серийный убийца или кровожадное чудовище из сказок, которые ты наверняка читала в детстве. — Ты знаешь наши сказки? — Аннетт уже устала удивляться. — Откуда? — Попросила у мужа подруги пару книг. Стало очень любопытно. Кстати, Крампус не выдумка. Мой брат реально ему рога обломал и не дал съесть мелких пакостников, которых следовало бы хорошенько выпороть за всё, что они натворили перед Рождеством. Надеюсь, что они получили хороший урок на будущее и больше не будут хулиганить. — Брррр… — Аннетт даже передёргивает, мурашки по спине волной. — Не самая моя любимая сказка. — Крампус не сказка, — серьёзно возражает Тереза. — А однажды мой брат и его напарник спасли похищенных детей от Плачущей, призрака женщины, которая утопила когда-то своих собственных детей и топила каждый Хэллоуин в реке выкраденных ею у родителей детей, чтобы у её собственных детей-призраков были товарищи по играм. От такого даже мне не по себе… — Так что мы с тобой будем делать? — вздыхает Аннетт. — Ты мне тоже очень нравишься… Но… — Я тебя люблю и не хочу потерять, — Тереза грустно вздыхает. — И повторяю — я не крошу вессен направо и налево, как обдолбанный Рембо-Гримм. Брат очень помог — вправил мне мозги на тему, что вессен бывают разные, как и Иные, Изнаночники, не абсолютное зло, которое следует безжалостно истребить и следа не оставить. Познакомил со своими друзьями вессен. Тереза успокаивающе поглаживает кисть руки любимой, которую та, сцепив зубы, не отдёргивает, что даётся Аннетт с огромным трудом, и нежно целует девушку — Аннет нервно вздрагивает, но вдруг совершенно успокаивается — не похоже, что Тереза замышляет что-то плохое… И тут девушки слышат недовольное: — Грм! … — Давайте не будем устраивать скандал прямо посреди кафе… — почти молит Беда — на них с интересом таращатся все посетители и работники заведения. Аннетт громко, на весь зал, объявила, что родители не ошиблись — это свидание. Клод и Джоанна Поттер, родители Аннетт не в восторге от таких новостей, а когда дочь расскажет о возлюбленной ВСЮ правду… Клод недовольно урчит, но Джоанна склонна согласится с Терезой и дома будет удобней и спокойней. … — Гримм?! — Клод скалит длинные клыки. В глазах у Джоанны зажглись красные огоньки — Мало того, что у нашей дочери роман с девушкой, так та ещё и Гримм! — Тётя Келли тоже была не в великом восторге, когда узнала, что сын водит дружбу с вессен, — Тереза сама невозмутимость. — А в какой ярости были родители Монро, когда навестили сына в Портленде, а тут такие новости… — Монро? — переспрашивает Джоанна. — А его супругу случайно не Розали зовут? — Да, — говорит Тереза. — Он Блутбад, она Фуксбау. Это родителям Монро тоже сразу не понравилось. Правда, потом примирились со случившимся. Я, Монро и Розали, чуть свадьбу не испортила, но в этом я не виновата… — Так это была ты?! Это же был скандал года! — Клод убрал клыки и ехидно улыбается. — Мы так потом жалели, что не смогли приехать на свадьбу двоюродной сестры Джоан. А твой брат, он? — Ник, Ник Бёркхард, — кивает Тереза. — Он не родной мой брат, четырёхюродный, но у меня почти нет родни, а его супруга Джульетта — Хексенбист. — Тогда я кое-что слышал о твоём брате, — заключает Клод. Он окончательно успокоился. — Если ты такая же, как и он, значит не все Гриммы так безнадёжны. С вами можно иметь дело. … — Я вас хочу кое с кем познакомить, — улыбается Тереза. Она, к собственному удивлению, страшно соскучилась по этой лавке и знакомым ароматам, которые сейчас щекочут ноздри. Настоящий приступ ностальгии. — Со своей девушкой. — Даже так? — Монро удивлённо приподнимает брови. — И где же она? Тереза выглядывает за дверь и машет кому-то рукой: — Входи. Аннетт изображает книксен: — Здравствуйте, тётя Розали, дядя Монро. Розали в лёгком шоке переводит взгляд с Терезы на Аннетт и обратно: — Вы? Аннетт, ты вообще то в курсе, что… Кто ты такая. Без обид, Беда. — Она в курсе, — Тереза просто сияет. — Мы обе в курсе. Кто мы и что. Гримм и Фуксбау. — Ну вы, блин, даёте! — крутит Монро головой. … — Так ты хочешь сказать, что… — Аннетт разглядывает витражи в церкви, которую она посещала с самого детства. — Да. Это Ник, — подтверждает Тереза. — А это, вроде бы я. Правда Ник ничего не говорил о золотой тарелке вокруг моей головы. Только о том, что я, оказывается, очень хорошо дерусь. Умудрилась даже его уложить. — Так что я связала жизнь с одним из героев библейских сказаний? — недоверчиво щурится Аннетт. — Ну, как видишь, персонажи твоей семейной Библии, часто ведут себя, как прочие обычные, и не упомянутые в древних легендах, смертные — посещают уборную, любят поваляться в постели подольше и бывает, что обжираются на ночь, — пожимает плечами Тереза.