Двойное эспрессо и одно свидание, пожалуйста

Куда там губами;

тебя

коснуться

хотя бы локтями…

Июльское солнце начинает нещадно припекать голову. Стоит покинуть приятный салон автомобиля с кондиционером, как жара дает о себе знать, сразу же озорно ослепив левый глаз. Реддл недовольно щурится и надевает солнцезащитные очки, скрываясь от ярких солнечных лучей. Он больше любит дождливую погоду Лондона, а редким жарким дням уже давно не радуется. Тому не нравится это утро. Совсем. Он только недавно покинул свою квартиру, а уже нервничает. Можно сказать, что Реддл чувствовал заранее, сегодня что-то произойдет. Люциус рядом громко хлопает дверцей автомобиля и тихо ругается матом — все места на парковке сегодня заняты. Они выбиваются из графика на целых семь минут, потому что им пришлось сначала долго петлять по узким переулкам, и в итоге припарковаться у черта на куличиках, а не на привычном месте — у торца их офиса. Том невесело улыбается и поправляет очки, этот день пройдет совсем не так, как он привык. Бровь дергается. Когда они выходят на оживленную улицу Лондона, мимо них на полной скорости проносится велосипедист и, проезжая, обливает брюки Реддла лужей от вчерашнего дождя. Прелестно! У Тома помимо брови дергается еще и глаз. Мужчина замирает посреди потока единой массы людей, разглядывая темное пятно на штанине с немой яростью, пока Малфой рядом тихо посмеивается. Но Люциус тут же перестает смеяться, когда серьезные серые глаза Реддла глядят на его краснеющее лицо. Малфой затыкается и поджимает губы. Они быстрым шагом, ибо опаздывают по расписанию, подходят к довольно популярной кофейне «Принц». Всегда по утрам перед работой Реддл берет кофе в одном и том же месте, потому что оно принадлежит Снейпу. А у Снейпа всегда было все самое лучшее, что касалось кулинарии и напитков. И не только. Реддл лениво тянется за свежей маской в карман пиджака и надевает ее практически до самых глаз, полностью скрывая лицо. Люциус отзеркаливает его движения. Том на самом-то деле уже и забыл, когда вообще куда-либо заходил без нее, потому что дурацкий вирус все никак не хотел покидать человечество. Запах антисептика впитался в кожу рук, как перчатка. Склад использованных масок во всех карманах одежды заставлял глаз дергаться. Обязательное измерение температуры в общественных местах бесило лишней тратой времени. Словом, Реддл проклинал вирус за одно его существование. А после того, как его мать, Меропа, заболела этой гадостью, а теперь лечилась от осложнений в Израиле, он стал носить маску всегда и везде. Реддл знал, что та не спасет, но некое чувство безопасности придавала. Плюс, девушки на него стали обращать гораздо меньше внимания, что, несомненно, было положительной стороной в ношении защиты от болезни. Автоматические двери бесшумно раскрываются перед мужчинами. Легкий поток прохлады кондиционера легонько щекочет кожу над воротничком черной рубашки. Реддл снимает очки и поглубже через маску вдыхает аромат кофе и специй, что витают в воздухе. Он протягивает запястье молчаливой проверяющей на входе. Тихий джаз доносится до ушей сладким ритмом. Девушка кивает и пропускает Тома вперед. Температура в норме. Быстро осмотрев персонал, Том приходит к выводу, что сегодня как раз смена Гермионы. Именно так зовут работницу, которая делает чудесный эспрессо и никогда не задает тупых вопросов, наподобие: «Как ваше утро, сэр?» «Что-то еще, сэр?» «У нас новый вид пончиков, попробуете, сэр?» Том, конечно, понимал, что это их обязанности, но, черт возьми, он их постоянный клиент. Можно было уже понять, что не хочет мужчина говорить о своем утре, заказывать что-то еще. И, тем более, пробовать этот холестериновый ужас, который они называли пончиками. Когда он пришел туда в первый раз, эпидемии еще не было. И Том еле сдерживал свою ярость, когда работницы хихикали при его появлении, пытались познакомиться и всячески навязывали свое общество, глупо хлопая ресницами. Эти девушки даже не знали, какой он, а уже пытались расположить к себе, даже не спрашивая, а хочет ли, собственно, сам Реддл этого знакомства? Том в свои двадцать восемь еще не был женат, и отсутствие кольца на безымянном пальце играло с ним злую шутку. На работе к нему уже никто не подходил — боялись, что уволят, а если не уволят, так смешают с грязью. Лишь Белла из отдела маркетинга все пыталась получить его в свою постель, при учёте того, что ее муж работал под началом Реддла. Жутко раздражало. Женщины… прекрасные создания, воистину, но ни одна из них не попадала в самое сердце. Только в постель. А отвечать на многочисленные звонки он ненавидел больше всего, сразу кидая в черный список, если его начинали раздражать. А раздражался Реддл быстро. Самые долгие отношения у него продлились три месяца. И то, потому что та девушка работала стюардессой, и ей было просто некогда написывать ему сообщения. Он не любил общение. Он не любил людей. Но больше всего он не любил общительных людей, которые лезли в его личное пространство. Теперь же он был одинок, и ему так было намного проще и удобнее. Пока около его работы не открылась эта кофейня. Работницы откровенно лезли к нему, одна девица, Панси, даже выхватила его карточку прямо из рук, играючи, как она думала, а Реддл еле сдержался, чтобы не схватить ее за шею и не придушить. Он не любил такое явное женское внимание. Люциус всегда смеялся над ним и говорил, что ему нужно было родиться в начале двадцатых годов прошлого века. Тогда девушки точно к нему бы не лезли столь откровенно. «А что ты хотел, Реддл? Взгляни в зеркало: молодой, высокий, эффектный, они же не слепые, — сказал ему тогда Снейп, когда он встретил его немного позже и попросил приструнить своих сотрудников. — И не смотри на меня так, я ничего не буду им говорить. Это их дело — знакомиться с кем-то или нет. Поговори с ними, они умные девочки, вдруг и понравится кто. Ты ведь даже шанса никому не даешь. Другие посетители не жаловались, им лестно женское внимание, а ты, как всегда, утрируешь! Как был наглым мальчишкой, так и остался! Найди себе уже девушку и успокойся, а то допрыгаешься, что сам от себя отвадишь хорошего человека». И ушел, высказав ему все, что хотел, и взмахнув черным плащом. Реддл тогда несколько недель не ходил сюда из-за ущемленной гордости. Вот для кого-кого, а для него Северус и мог сделать исключение, переговорив с девушками, чтобы не лезли со своим вниманием. Но вскоре Том с разочарованием понял, что в других кофейнях к нему абсолютно такое же отношение, да и кофе был откровенно поганым, по сравнению с «Принцем». Поэтому Том решил взять все в свои твердые руки. О, он с ними поговорит. Обязательно! Только после этого они вряд ли будут на него даже смотреть, не то что пытаться познакомиться, узнать его номер, инстаграм или любую другую социальную сеть, и свободен ли он сегодня вечером ведь: «Я заканчиваю работу в пять, красавчик». Такого больше не будет. Веко тогда снова дернулось. И уже на следующее утро он чарующе улыбался рыжеволосой Джинни, которая, увидев его, сразу зарумянилась, как маков цвет, закусила пухлую губку и попыталась узнать его номер уже в третий раз, на что он ей ответил: — Твои волосы слишком яркие, а кожа вся в веснушках, да и выглядишь ты, мягко говоря, не очень, — ее улыбка сразу превратилась в оскал, и Реддл подумал, что она добавит в его кофе крысиный яд, поэтому внимательно наблюдал за варкой кофе. Она была милая, но не в его вкусе, а еще тупая, раз не поняла все с первого раза. Хотя сейчас век серьезных женщин, добивающихся мужчин. Может, она просто хотела добиться его внимания для личной галочки? Ну не была она похожа на первый взгляд на идиотку, но вдруг… хотя Реддлу было плевать. Ведь это все сработало: уже на следующее утро, когда он подошел к стойке, Джинни мягко отступила назад, освобождая место для другой работницы, и подошла к другому клиенту. И это была Лаванда с длинными светлыми волосами и пышной грудью, которая даже не скрывала свои сексуальные намеки в его сторону, но ее отвадить получилось лишь спустя четыре кофе и четыре ужасных утра, когда на пятый день он уже напрямую ей сказал: — Лаванда, ваше имя не совпадает с вашим запахом. Вы чистите зубы по утрам? Потому что я в этом очень сомневаюсь. Девушка открыла рот в шоке и тут же закрыла, ярко-голубые глаза окрасились алой яростью, и больше он ее тоже никогда не видел напротив себя по утрам. Следующей была странноватая девушка с белыми длинными волосами и огромными мечтательными глазами. Бейджик украшало имя Луна, и Реддл на секунду понадеялся, что все пройдет хорошо. Так и было, на самом деле, пока он не начал расплачиваться. — У вас в голове столько мозгошмыгов, вы поэтому такой бледный и злой? — Кто такие мозгошмыги? — Реддл застыл, не понимая: его оскорбили или нет. — Это невидимые глазу существа, которые сидят в головах у глупых и злых людей. У вас их очень много, сэр, — значит, все же оскорбили. — Можно мне другого бариста? — закричал тогда Реддл на весь зал, пока Луна мечтательно протягивала ему готовый кофе. За Луну извинялся Снейп лично, только вот не от чистого сердца, как показалось Тому. И даже отказался лишать премии эту мелкую негодницу. И Луна к нему тоже больше не подходила. Затем был юноша, бейджик гласил: Барти. И Реддл подумал, что наконец-то все налажено. Ведь это парень, что может произойти странного? Все будет в порядке. В порядке не было. Пацан смотрел на него такими глазами, будто увидел перед собой смысл жизни. Он запинался, сто раз переспросил, какой кофе будет Реддл, затем этот же кофе всучил ему в руки потными дрожащими ладонями и смотрел таким взглядом, что становилось дурно. И уже позже, сделав глоток, Реддла чуть не вывернуло. Барти вместо эспрессо налил ему жидкий сахар с привкусом кофе. А на следующий день началась всеобщая паника: закрытые рестораны и кафе, отмена рейсов и удаленная работа, и смерть. Много смертей. Реддл потерял отца, пришлось взять управление фирмой на себя в такое шаткое время с экономической точки зрения, а следом чуть было не потерял маму. И когда в Британии все более-менее пошло на спад и рестораны с кофейнями наконец-то открылись, Реддл сразу направился в «Принц» за любимым двойным эспрессо. Он увидел ее сразу. Невысокая, хрупкая, с длинными шоколадными кудрями, собранными в хвост. Она стояла за пустой стойкой в ожидании клиентов и смотрела на него озадаченно, немного нахмурилась и кивнула застывшему, словно изваяние, посреди зала Реддлу. Том отмер, а потом сразу вспомнил все казусы, которые испытал здесь до пандемии, готовясь к худшему раскладу. Но худшего не произошло. Гермиона, так гласил бейджик, и Реддл отметил, что имя красивое и редкое, поздоровалась с ним и без лишних вопросов принялась варить кофе. Молча. Абсолютно. Она даже ничего не напевала, как Луна, не притаптывала ногой, как Джинни, и не вздыхала каждые пять секунд, как Лаванда. Она молча делала свою работу. И это было прекрасно. Когда он достал карточку и начал ждать, когда загорится терминал, он заметил, как она застыла и уставилась на его пальцы. Он медленно стучал пластиком по стойке в ожидании. — Не работает? — спросил Реддл и посмотрел на ее лицо, скрытое под маской. Ее глаза в тот момент были широко раскрыты, как у восторженного ребенка, и жадный взгляд не покидал его ладони. Он медленно опустил карточку на стойку и захрустел каждым пальцем, с такой же жадностью ловя ее потемневший взгляд, не покидающий его руки. Девушка не смотрела на его карту, она смотрела только на пальцы, словно находилась под гипнозом. И вот, будто очнувшись от морока, Гермиона неловко дернулась, поправила прядь волос на лбу и начала вводить сумму для оплаты дрожащими пальцами. Терминал тихо пискнул. Оплата прошла. — Извините, это мой первый день, — сказала она и протянула ему кофе рукой, покрытой черными тканевыми перчатками, не дотрагиваясь, чему Реддл тут же поразился. Он кивнул и полез в карман, ставя кофе на стойку и доставая несколько крупных купюр. Девушка уставилась на деньги. — Вы уже заплатили. — Это чаевые. Ее красивые глаза — Реддл поразился насколько красивыми могут быть карие глаза с желтыми вкраплениями, как у янтаря — расширились, и она пару раз моргнула. Длинные темные ресницы с рыжинкой на самых кончиках. Без туши. Необычно. Кожа чистая, ровная, теплого оттенка, судя по лбу, переносице и вискам. Волосы — ад для расчески, но что-то в них было такое интересное. Она запоминалась этими мелочами. Реддлу было интересно узнать, какое у нее лицо. Вздернутый ли нос или аристократично прямой, или даже с горбинкой. Острые ли у Гермионы скулы или еще с детской припухлостью мягкие щеки с персиковой на вид кожей. Какие у нее губы: полные, тонкие, сердечком, свои или с вмешательством косметолога, обкусанные ли, в трещинках или мягкие и волнующие. Есть ли у нее родинки или веснушки, или пирсинг, сейчас много кто его носил. Он думал, что там под маской сокрыто настоящее сокровище. Том будто почувствовал притяжение, как только заглянул ей в глаза, и его сердце, старое, сухое, покрытое пылью и паутиной, ускорилось, как у молодого мальчишки. Мужчина быстро облизал губы и напрягся. Тело упорно хотело схватить ее за руки и стянуть мешающую ткань, чтобы увидеть ее и… и что дальше? Социальные навыки Реддла заканчивались на раздаче новых обязанностей на планерке и редких встречах с коллегами в нерабочее время. Все вопросы с новыми партнерами решали Люциус и специально обученные для этого люди. Когда Реддл получал диплом магистра по финансам в Америке, на вручении ему не подсказали, как знакомиться с девушками в кафе. И тут Реддла осенило: он никогда не знакомился с ними, ни разу за всю жизнь, всегда они проявляли инициативу, а он лишь поощрял ее, если внешность была сносной. Это была карма. Реддл был уверен: карма за его змеиный язык, не иначе. Ее послал проказник-купидончик, чтобы Том точно сошел с ума. Но ведь он мог снять маску и просто ждать, пока она проявит инициативу. Реддл сразу откинул этот вариант, он был почему-то уверен на триста процентов из ста, что она бы не стала проявлять инициативу, краснеть и просить номер, как другие. Да и сколько ей лет? Двадцать, а может, старше? Студентка или уже окончила учебу? Может, предложить ей работу у него в фирме? И зачем? Чтобы она точно поняла, какой он моральный урод? Реддл уставился на нее, задаваясь вопросами, пока она разглядывала деньги, хмуря тонкие брови. На столе лежало тридцать фунтов, на которые она могла питаться почти неделю. — Мне не нужно, — она отодвинула деньги, — заберите, пожалуйста. Том прервал свои раздумья, задыхаясь от шока. Что? Гордая. — Возьмите, — надавил Реддл, почему-то не чувствуя ни капли раздражения, лишь игривый азарт. — Нет, — она упрямо мотнула головой, кудри пружинкой рассыпались за спиной, и Том мог поклясться, что под маской она кусает губу. — Правда, сэр, заберите. — Если не возьмете, я больше не приду, — сказал он и подумал, что это слишком глупая причина для согласия, и тут же добавил: — И я напишу о вас в книге жалоб и предложений. Девушка испугалась. Она посмотрела в его серые глаза и вздрогнула. Это же ее первый день и сразу запись. Снейп сожрет ее и даже косточек не оставит, тут же уволив. А с работой было туго, учитывая ситуацию с эпидемией. А Реддл с улыбкой понял, что нашел правильный курс действий. Он пододвинул деньги обратно к ней, постукивая пальцами по купюрам, и заметил, что она снова, будто в дурмане, глядит на его пальцы. Ее ручка, совсем маленькая напротив его, в черных перчатках аккуратно взяла деньги и положила под стойку. — Спасибо, — прошептала она и около ее глаз появились мелкие морщинки от улыбки. Реддлу и самому захотелось улыбнуться, сняв маску, но он сдержался. И вот теперь он снова здесь, и его настроение сразу поднимается на несколько сотен баллов. Гермиона другая. Или он просто влюбился… И он, как мальчишка, боялся с ней познакомиться, занимаясь самым настоящим сталкингом. Уже второй месяц он пьет кофе исключительно ее приготовления и с раздражением замирает, когда у нее был выходной, а его обслуживала громкая Парвати или ее сестра Падма, которые постоянно хотели всучить ему их фирменные тортики с заварным кремом. Он всегда ждал Гермиону на рабочем месте и не пропустил ни одной ее смены. Как пес. Она всегда коротко здоровалась, щурила медовые глаза в улыбке, скрытой под темной маской с логотипом кофейни, и сразу же отправлялась варить ему кофе, передавая его так же молча и никогда не соприкасаясь пальцами, как делали все остальные ее коллеги. И вот она снова здесь, будто ждет его, отвлекаясь и не видя совсем ничего вокруг. А понимает он это по тяжелой копне волос, собранной в хвостик, но все равно поражающей своей неукротимостью. Девушка что-то ищет в шкафу, повернувшись к посетителям спиной, и Реддл не в первый раз обращает внимание, какая узкая у нее талия, обтянутая форменной черной футболкой. И как будет удобно сжимать ее руками, если она нагнется, а он войдет в нее сзади и намотает эти мягкие — он уверен — пряди на кулак… Весь персонал носил тотал-блэк форму, состоящую из черной футболки и черной юбки в складку с черными гетрами на манер школьной формы, а парни носили черные скинни с черной футболкой. Это было довольно интересно, учитывая, что весь антураж кофейни был в серебряных и зеленых цветах. Работники будто пропадали на общем фоне, что давало некую долю приятного одиночества, чтобы посидеть в тишине и насладиться вкусным кофе. Но Реддл всегда находит ее, будто чувствует, в какой части зала она находится. Следит, как ястреб, когда она варит кофе и улыбается под маской другим, как обслуживает посетителей, сидящих за столами, и порхает между ними, завлекая своей короткой юбкой и ногами в гетрах. Реддл проклинает эту униформу и боготворит одновременно. Он тихо подходит к пустой стойке, пока Люциус садится за столик в другой части зала, где уже сидело много людей, в том числе их коллеги. Малфой любит позавтракать фирменным набором заведения и пообщаться с официантами, принимающими заказ. Тут иногда подрабатывал его сын Драко и даже ни разу не поморщил свой длинный нос, жалуясь на что-либо. Оплата за работу была достойной, а контингент, посещающий данное место, не скупился на чаевые. Поэтому Реддл всегда носит с собой наличку. Только для Гермионы. В этом месте все было продумано до мелочей. Хочешь посидеть — к тебе подойдет официант, и ты будешь наслаждаться мягкостью подушек на удобном кресле и завтракать, обедать или ужинать; хочешь кофе с собой — подойди к стойке, сядь на не менее удобный высокий стул со спинкой да наблюдай, как твой напиток варится в умелых руках. Вдоль стойки уже сидят другие люди, но все они огорожены друг от друга матовыми экранами, скрывая гостей кофейни. И так было даже до пандемии — полная свобода от чужого внимания. Снейп продумал все до мелочей, учитывая, что это место располагалось в бизнес-центре, где работали непростые люди, требующие к себе особое внимание и подход. Таких девушек, как Гермиона, делающих кофе на вынос, всего пятеро, но они меняются каждые полчаса, чтобы работать с посетителями за столами. Том уже выучил ее расписание. Реддл всегда ходил именно к Гермионе, спустя пробы и ошибки с другими работницами, а если там уже кто-то сидел, то он просто ждал рядом с Люциусом, печатая помощнику задания по работе. Гермиона поворачивается к нему, красивые глаза с густыми ресницами расширяются в узнавании. — Здравствуйте, — приветствует она. — Здравствуйте, — отвечает Реддл и сразу достает кредитную карту, постукивая ею по стойке. Он знает, что Гермиона любуется его пальцами. И ему нравится ее дразнить, постоянно двигая руками по стойке и выстукивая ритмы популярных песен. Девушка ненадолго залипает на его руках и быстро вводит в терминал сумму; Реддл прикладывает карточку лишь на секунду, сразу убирая ее в нагрудный карман, и продолжает отстукивать ритм песни The White Stripes — Seven Nation Army. Гермиона быстрым движением выкидывает его чек в урну, он их никогда не берет, и сразу приступает к работе с его напитком. Он всегда заказывает одно и то же, поэтому Грейнджер, зная, что мужчина не любит ждать, начинает готовить привычный двойной эспрессо. Когда она протягивает ему стаканчик с кофе, он, посмотрев ей в глаза, кладет чаевые на стол, коротко кивая головой на прощание. А Гермиона, как всегда, берет деньги, в который раз поражаясь такой крупной сумме. Он оставляет ей чаевые, на которые можно было купить десять таких же кофе, что он заказал, а в первый раз, когда она отказывалась их принимать, он сказал, что напишет о ней в книгу жалоб и предложений, и лучше бы ей взять их, что Грейнджер в итоге и сделала. Девушка всегда со смехом об этом вспоминала. Это был их первый и последний разговор… И больше такого не случалось. Вздохнув, она смотрит, как мужчина садится за стол к своему спутнику, и замирает. О, этот божественный момент, когда он снимет маску. Давай же, ну! Гермиона каждый раз молится, чтобы это произошло, но нет. Он всегда сидит в ней на стуле, ожидая, пока его друг-коллега-знакомый блондин доест, и они оба покидают кафе, оставляя Гермиону абсолютно неудовлетворенной. Она не видела его лица, ни разу — всегда в защитной маске. Только глаза были видны: серые и темные, серьезные. Умные. И пальцы с золотой кредитной картой. Бледные пальцы, которые ей хотелось облизать. Она понимала, что обладатель столь красивых рук явно красив и лицом, но Гермиона с тупой отрешенностью наблюдала, как мужчина всегда натягивал маску до самых глаз. Черт бы побрал эту пандемию с этими масками… Реддл же разговаривает с Люциусом, пока тот завтракает. Скоро должна была приехать делегация из Вьетнама для сотрудничества, и все трудились в поте лица, составляя рабочую программу. Громкий смех и знакомый голос отвлекают его. Сначала он видит сына Люциуса, тот убегает от стоек и машет на прощание: — Обязательно, мелкая, но позже! И мир Реддла замирает. На него смотрит Гермиона без маски с улыбкой на лице.