Хочешь, укушу?

      Адель сегодня выспалась, как никогда. В голове — приятная звенящая пустота, ничего не расслабляет лучше, чем долгий здоровый сон. Ещё приятнее — сон с любимым человеком. Даже если этот человек не совсем человек.       Девушка улыбается, потягиваясь. Она переворачивается на кровати, надеясь докатиться до Питера, который должен спать рядом. Но не спит. Адель недоумённо снимает маску для сна, разглядывая пустую половину кровати. Девушка хмурит брови, вспоминая, не упоминал ли Питер о каком-то деле с утра. Однако ничего такого нет. Адель всё ещё не понимает, куда мог деться мужчина в выходной, пока её слух не различает шум воды в ванной. Девушка цыкает. Питер, как всегда, испортил все её планы. Она хотела подольше понежиться с ним в постели, наслаждаясь беззаботным деньком, а сейчас что? Конечно, она могла бы присоединиться к мужчине, но делать этого нет совершенно никакого желания.       Тяжело вздохнув, Адель утыкается в подушку Хейла. Приходится довольствоваться хотя бы этим. Хоть она и не оборотень, но чувствует аромат его шампуня. Снова мята. Питер никогда его не меняет, всегда один вкус. Но, безусловно, ему очень подходит. Пахнет слишком приятно, по-родному, так что Адель почти стонет, прекрасно зная: Питер услышит. Он всегда всё слышит, хотя Адель это иногда жутко раздражает. Но по-другому никак. Она знала, на что шла, соглашаясь встречаться с оборотнем. И, к слову, ни о чем не жалела.       Адель не знает, когда успевает уснуть, но её будят поцелуи в спину. Питер не побрился, и щетина не очень приятно царапает кожу, но умелые ласки перекрывают всё неудобство.       — Питер, — с придыханием произносит она. — Что ты делаешь?       — Разве не видно? — спрашивает он, кусая тонкую шею. — Я бужу тебя.       — Но я не хочу вставать, — недовольно скулит девушка.       — Я набрал тебе ванну, — продолжает настаивать Хейл, прекрасно зная, что устоять Адель не сможет. Не перед ним. — Горячую, мокрую и очень приятную.       — С пеной? — интересуется Адель, перевернувшись лицом к Питеру. Он нависает над ней, смотря своим этим безумно восхитительным взглядом, в котором плещется предвкушение.       — Именно.       — Тогда неси меня к ней! Быстрее, — девушка хватается за его шею, смеясь, пока мужчина несёт её в ванну. — Нет, Питер! — кричит она, когда тот начинает опускать её в воду в одежде, — мне надо раздеться! Стой!       — Ты обязательно разденешься. Я даже готов помочь тебе в этом, — Хейл всё-таки не останавливается, успокаиваясь лишь тогда, когда Адель полностью намокает. — Но сейчас мне интересно посмотреть на мокрую тебя, — Питер играет бровями, пока девушка закатывает глаза. Он сам начинает раздеваться, намереваясь присоединиться в ней.       — Хорошо, — соглашается Адель. — Но сначала принеси мне одежду и полотенце! Не пойду же я голая после душа.       — Конечно, не пойдешь. Я понесу тебя на руках, — не унимается Хейл.       — Питер, я серьезно, — девушка смотрит на мужчину, в планы которого, безусловно, не входит внезапное прекращение начинающегося, — просто принеси мне бельё. Это не так уж и долго.       — Ладно, — Хейл слишком быстро соглашается, что совсем на него не похоже. Тем более, ухмылка на его лице и хитрый взгляд подсказывают Адель, что тот нечто задумал. Девушке остаётся лишь тяжело вздохнуть и начать снимать с себя пижаму, неприятно облепившую тело.       Интуиция её не подводит. Мужчина действительно возвращается слишком довольным, похабно улыбающимся. И с пустыми руками.       — Ну и где то, за чем ты ходил? — всё же задает вопрос девушка.       — Как это, «где»? Вот, — и Питер достаёт одежду. Вернее, её часть. Из кармана джинсов показываются голубые трусики. Хейл немного трясёт ими, показывая, что свою задачу он выполнил, — Как ты и просила. Я принёс тебе бельё.       Хейл снова принимается раздеваться, оставляя вещи на сушилке. Похоже, он слишком сильно жаждал поскорее очутиться в воде, что отключил волчьи способности. Питер вздрагивает, когда Адель резко встаёт в ванне. Он невольно прислушивается и принюхивается, пытаясь понять, чем вызвана внезапная смена настроения. В комнате пахнет злостью, разочарованием и непониманием. Девушка встаёт на пол, с не снятых штанов льётся вода, но её это не беспокоит. Она смотрит на яркое бельё, поглотившее всё её внимание. На глазах Адель Хейл замечает наворачивающиеся слёзы.       — Адель? Что случилось? — спрашивает мужчина, недоумённо наблюдая за девушкой, сжавшей вещь в кулаке.       — Хейл, объясни мне, что это?       — В смысле? — оборотень ничего не понимает, на подсознательном уровне ощущая надвигающуюся бурю.       — В прямом и переносном. Откуда они у тебя?       — Адель, ты чего? Я взял их из комода, — Питер тянется рукой к девушке, чтобы прикоснуться к ней, но Адель бьёт его, отталкивая.       — Вчера утром их там не было. Как они там оказались?       — Я нашёл их в машине, когда убирался. Они валялись под сиденьем, я закинул их в стирку и положил на место. Так что не так?       — Не так то, что это не моё бельё. Я вообще не ношу стринги, — Адель бросает их в мужчину, убегая.       — Что? Нет, Адель! Это не то, что ты подумала!       — Отвали от меня!       Питер слышит первые всхлипы, когда Адель сбегает по лестнице. Слышит, как она плачет, садясь в машину и отъезжая от дома. Он чувствует её боль и отчаяние, ненависть и отвращение, ярость и сожаление, но не идёт за девушкой. Чувства слишком сильны, сейчас она и слушать его не станет, ей станет только хуже. Хейл недоумённо смотрит на бельё в его руке, не понимая, как оно оказалось в его машине.

      Питер понимает, почему Адель так отреагировала. Не удивительно, что она не отвечает на звонки. Поэтому он направляется к её дому, намереваясь поговорить. Хейл не покупает цветы или конфеты. Да, он хочет извиниться, но не так, чтобы было похоже, что он извиняется за измену, которой не было. В дороге мужчина перебирает в голове все варианты, при которых стринги могли попасть к нему в машину, но ничего не и не находит.       Дом Адель встречает его не запертой дверью. Мужчина хочет войти, но его останавливает пепел рябины. Конечно, Адель не дурочка. Она прекрасно понимала, что Питер приедет, рано или поздно, но приедет, поэтому воспользовалась своей козырной картой. Хейл сам заставил её рассыпать пепел в доме, оправдываясь тем, что беспокоится за девушку. Адель тогда косо на него посмотрела, напомнив, что живёт она в его доме, появляясь в своём совсем редко, но сделала всё. Питер теперь сам был не рад своей сообразительности.       Оборотень принялся звонить, стучать в дверь, но его игнорировали. Адель однозначно была дома. Он слышал биение её сердца. Играла музыка. Наушники. Конечно, Адель была очень умной. Девушка, не желавшая ни видеть, ни слышать мужчину, позаботилась и об этом. Она ему не ответит. Не сейчас точно.       Питер, вздохнув, опустился на крыльцо, оперся об дверь. Ждать, так ждать. Выбора у него особо и не было.       Он сидел и ждал, вслушиваясь в её сердцебиение. Оборотень не знает, сколько времени прошло, но её надрывистый шепот звучит слишком громко:       — Я не впущу тебя, даже не надейся. Можешь хоть сгнить здесь, но прощения ты у меня не вымолишь.       Питер грустно улыбнулся, прекрасно понимая, что теряет очередного близкого человека. Адель не станет его слушать. Для неё слишком важна была верность в отношениях. А сейчас девушка уверена, что ей изменили. Вариант был один — уехать, попытаться самому разобраться, что на самом деле произошло и лишь потом возвращаться к Адель. Питер так и сделал. Уехав, он и представить не мог, что для Адель это стало его признанием. Хейл и не догадывался, сколько слёз вылилось из его любимых глаз в ту ночь.

***

      Без Адель Питер долго не может заснуть. Нормально не спал он уже три дня. Вся голова забита мыслями о ней. Они так серьёзно поссорились впервые за два года отношений. Мужчина пытается погрузиться в сон уже несколько часов. Однако спать без того, к кому так привык, просто ужасно. А к девушке он привык безумно. Привык к её разбросанным по всей комнате вещам, книгам, которых просто бесчисленное количество. Привык к их разговорам до утра, когда ночь особенно тёплая и бессонная. Привык к постепенно появляющихся в отстроенном доме предметам, купленных совсем недавно, но так напоминающих старый дом, семью. Теперь его семья — Адель. И Дерек, Питер не может не признавать, что племянник тоже имеет некоторую роль в его жизни. И, безусловно, Малия. А где Малия там Скотт и его стая. В некотором роде, у их семьи, вернее, у тех, кто остался от неё, снова появилась стая. Своеобразная, но дружная и весёлая. И пусть старшего Хейла там не все любят, ему всё равно. Для жизни бывшему одинокому волку хватает любви двух людей — девушки и дочери, благодаря коим что-то всё-таки начинает меняться в лучшую сторону. Начинало, пока они с Адель не поссорились.       Раньше Питер этого не замечал, а теперь, оказывается, если никого не обнимать, то руки во сне совершенно некуда деть. Кроме того, ужасно не удобно, если никто не наровит закинуть на тебя руки или ноги, а то и вовсе забраться полностью, прижимаясь как можно теснее.       Адель часто так делала, особенно зимой, когда вечно замерзающая девушка не могла согреться. Она льнула к нему, будто он — самая горячая в мире печь, причём, её личная. В некотором роде это было правдой. Адель неоднократно говорила, что оборотни — лучшие сожители для таких, как она. Невероятно горячие, они были идеальным спасением от морозов. И Хейл был очень даже рад такому своему положению. Сейчас Адель нет, и оборотень понимает, что с ней было по-настоящему комфортно спать. Медленное дыхание девушки успокаивало, её размеренные вздохи и выдохи, как выяснилось, нравились внутреннему волку, который сейчас не находил себе места, ведь пары, что была так необходима, рядом не ощущалось. Зверь внутри бушевал, пытаясь найти пропажу.       Питер раздосадовано стукнул кулаком по матрацу, снова переворачиваясь на другой бок. Шторы никто не закрыл, обычно это делала Адель. Хейлу, однако, без разницы, в каком они положении. Те висели лишь потому, что девушка не могла спать без них. Ей по ночам мешал свет луны, а по утрам — лучи солнца. Сегодня земного спутника не было видно, небосклон заволокли тучи, наверное, будет дождь. Мужчина так и остался лежать, желая, чтобы поскорее наступило завтра.       Он, видимо, всё-таки заснул, потому что, открыв глаза, увидел чистое небо, усыпанное звездами. Питер сначала не мог понять, что стало причиной его пробуждения среди ночи. Звук с улицы всё прояснил. Три девичьих голоса, звучащие очень тихо. Их обладательницы шептались, пытаясь себя не выдать. Одна из них — Адель, другие, кажется, Лидия и Кира. Хейл потягивается, разминаясь после сна. На часах полпятого. Он проспал три часа, но в теле, что удивительно, чувствуется восхитительная лёгкость. Скорее всего, одна из причин — близость Адель. По сравнению с их общением в течение недели это явно можно назвать успехом. Питер встаёт, направляясь к двери, чтобы встретить нежданных гостей. Дерека в доме нет, если довериться волчьему слуху. Хейлу сейчас абсолютно плевать, куда делся его племянник, его отсутствие — приятный плюс: они с Адель смогут всё обсудить без лишних ушей.       Мужчина хватает со стула футболку, надевая её. Он довольно улыбается: раз девушка вернулась, значит, что она готова хотя бы поговорить. На лице проявляется недоумение, когда со стороны заднего двора разносится непонятный режущий звук. Скрипит металл. Машина. Осознание накрывает гигантской волной, и Хейл бросается к автомобилю и девушкам. Несмотря на скорость и силу оборотня, дорога до места всё же занимает какое-то время. Кроме того, Питер медлил, пока старался понять, что именно издаёт странный шум. Так, подбегая к автомобилю, он видит лишь отдаляющуюся машину Мартин, из которой доносится звонкий громкий, явно пьяный смех подруг.       Оборотень не верит своим глазам. Капот исписан не самыми приличными словами, на дверцах характерные рисунки, тоже довольно распутного содержания. Проколоты три колеса. В голове единственные вопрос: как они успели натворить всё это так быстро? Питер в ярости, он безумно зол. На себя. И на Лидию с Кирой. Почему-то сердиться на Адель совсем не получается. Хочется прийти к ним, и сделать что-нибудь отвратительное, ужасающее. Вместо этого Хейл идёт в дом, планируя найти номер хорошей мастерской. Он думает о том, что стал тряпкой после встречи с Адель. Желание сделать всё, что угодно ради её возвращения, подтверждает прискорбное предположение.       Утро ужасное. Мастерские в городе — хуже некуда. В одних нет краски, в других не вышел мастер, третьи закрыты. Ничуть не помогает вернувшийся Дерек. Хотя нет, помогает. Он молчит, не лезет не в своё дело, хотя сначала и рвётся помочь. Благодаря ему Питер знает, что Адель сейчас жива и здорова. Дереку байкот она не объявляла.       Приехавшие вечером Малия и Скотт очень удивлены. Девушка, зайдя в дом, интересуется, что произошло.       — Ничего хорошего, — бросает старший Хейл.       — Он, кажется, изменил Адель, но ничего не помнит. Теперь сидит, страдает, — отвечает за дядю Дерек.       — Он что? — кричит изумлённо Малия. Где-то рядом Скотт давится соком.       — Никому я не изменял! — Питер тоже срывается на крик, выплёскивая накопившееся напряжение.       — Откуда тогда взялись стриги? — не останавливается Дерек. Питер зло смотрит на него, но ничего не говорит.       — Какие стринги? — спрашивает МакКолл, откашлявшись.       — Вон, на кресле лежат.       Малия и Скотт синхронно разворачиваются. Парень снова давится соком. Девушка краснеет, стараясь не смотреть на бельё. Она толкает МакКолла локтем, указывая взглядом на Хейлом. Парень отрицательно машет головой. Малия вздыхает, быстро произнося:       — Это мои.       — Что?! — изумляются Хейлы. Дереку, кажется, смешно. МакКоллу — страшно, Малии — неловко. А Питеру, а Питера уже нет в доме.       Мужчина едет безумно быстро, рискуя врезаться в кого-нибудь на дороге. Но плевать на всех. Всё, чего он хочет — поскорее приехать к Адель и рассказать ей всё. Добирается Хейл в рекордные сроки. Он удивляется, когда видит на крыльце сидящую девушку. Она кутается в плед, глядя куда-то за горизонт. Приехавшая машина отвлекает её, и она переводит взгляд на Питера. Глаза заплаканные, лицо опухшее от слёз. У Питера противоречивые эмоции.       — Адель, — начинает Хейл, но та его перебивает.       — Малия уже позвонила мне.       — Понятно.       Мужчина подходит к Адель, усаживаясь рядом на ступеньки. Некоторое время они молчат.       — Звонил в мастерскую? — наконец нарушает тишину девушка, обращая внимание на машину.       — Да.       — Дорого выйдет ремонт?       — Довольно.       — Возможно, мне стоит извиниться, но я и не подумаю, — Адель поднимается с пола, чтобы сесть перед Питером. Она прислоняется к нему спиной, он обнимает её, вдыхая такой родной запах.       — И не надо, — Хейл готов сейчас на всё, лишь бы не отпускать девушку от себя.       — Однако, не давай больше, пожалуйста, машину Малии. У Скотта есть своя, пускай занимаются сексом там.       — Договорились.       Питер обещает себе разобраться с МакКоллом, поговорить с Малией и, возможно, купить Дереку коробку конфет. Тех, которые он терпеть не может. Всё это - завтра. Или послезавтра. Может быть, даже через неделю. Сейчас есть только Адель. Сейчас они растворяются в друг друге, радуясь такой жизненно необходимой близостью. Хейл осознаёт, что дышать становиться легче, в животе, как пишут в подростковых романах, начинают порхать бабочки. На улице тихо, в их душах — тоже. Рядом хорошо, рядом лучше. Рядом сидит не человек и не оборотень, рядом — дом, роднее и нужнее которого нет, не было и не будет.