Хочешь, укушу?

      Это было его наказанием. Очередным, раз на то пошло. И Тео понимал, почему ему приходится переживать всё это. Он не понимал, почему страдает она. Не понимал, почему за его грехи забирают её жизнь.       Так или иначе, сейчас именно Аврора едва дышит, пока врачи пытаются стабилизировать её состояние в машине Скорой помощи. Именно у Авроры едва бьётся сердце, когда её привозят в больницу. Именно Аврору оперируют почти половину суток, а потом, выйдя, сообщают, что именно Аврора сейчас в том состоянии, что у неё едва ли есть малый шанс выжить.       Рейкен отчаянно бьёт кулаком стену, вслушиваясь в еле-еле различимый стук сердца. Он не реагирует, когда приезжает Скотт, не реагирует, когда Лидия, плача, кричит на него, не реагирует, когда Стайлз, появившийся с Малией, бьёт его по лицу, не реагирует на клыки Тейт напротив. Он вообще ни на что не реагирует, размышляя о том, как помочь Авроре. Да и вообще, можно ли ей помочь. Все будто в молочной дымке. Время, кажется, совсем не движется вперёд. Во всём теле невероятная тяжесть. Двинуться с места невозможно. Поднять руку, чтобы вытереть горячие слёзы отчаяния, невозможно. Единственное, что он в состоянии сделать — понуро откинуть голову к стене, не пытаясь сдержать вырывающихся слёз, что текут по щекам, обжигая.       Сейчас ему плевать на Скотта и его стаю, плевать на мед. персонал, шныряющий туда-сюда, плевать на весь город. Ему не плевать лишь на одного человека, беспомощного и такого уязвимого, защитить которого он не смог, хотя и клялся в этом. Ему не плевать на Аврору. Не плевать, потому что ей никогда не были безразличны он и его проблемы, сгубившие невинную девушку.       Карие глаза внимательно следят за происходящем. В них слишком очевидные озорство и смех. Аврора явно над ним насмехается, наблюдая, как Тео красит фасад дома.       — Что тебе надо, — спрашивает он, злобно косясь на неё.       — Ничего. Просто решила составить тебе компанию. Делать что-то одному невероятно скучно, ты так не думаешь? — Аврора переводит взгляд со стены на парня, хмуро глядящего на неё.       — Нормально. Но, если тебе так кажется, может, поможешь?       Девушка в ответ забавно фыркает, морща нос:       — Ещё чего. Это твоя работа, не моя. Свою стену я уже покрасила. К том же, у меня, кажется, началась аллергия на эту гадость. Нос ужасно чешется, а глаза слезятся. Вообще, у меня никогда такого не было. В детстве я помогала родителям делать ремонт, мне нравился запах краски. А сейчас, — Аврора снова начинается рассказывать всё подряд, какие-то невероятные истории, смешные, как ей кажется, шутки, цитирует каких-то писателей. И Тео это ужасно раздражает. Голос впивается в мозг, оставаясь там на долгое время. В принципе, как и сама Аврора. С самой первой встречи она начала ему сниться. И это, безусловно, бесит. Как и приход Лиама, который прерывает очередной рассказ на половине, на самой кульминации.       — Аврора, Тео, чем занимаетесь? — интересуется тот.       — Работаем, — отвечает за двоих девушка.       На это Рейкен лишь недовольно хмыкает, дополняя:       — Не могу не возразить. Всё, чем она работает сейчас — это её язык. Это у неё получается отлично.       — О да, Тео. Ты абсолютно прав. У меня ловкий и вертлявый язык, которым я отлично владею, — Аврора заливается смехом, быстро удаляясь в дом. Рейкен давится воздухом, Лиам улыбается ей вслед, а затем уходит, бросая напоследок:       — Мы начинаем красить второй этаж, так что присоединяйся, как закончишь.       Химера кивает, про себя проклиная пришедшего Лиама. Тео не хочет себе признаваться, но без Авроры становится действительно как-то тусклее. Он старается быстрее докрасить комнату, чтобы отправиться к остальным. Вернее, к Авроре. И да, ему интересно, чем закончится та история.       Отстроить дом Хейлов было хорошей идеей. Оборотням — стае Скотта — нужен был дом. Многие из них, потеряв семью, остались одни, и это решение казалось очень разумным. Дерек не был против. Получив согласие, выкупив участок, все приступили к работе. Тео позвали тоже. Он помогал, хоть и сомневался, что ему разрешат тоже жить со стаей. У него со многими членами стаи всё ещё были довольно сложные отношения. Он, в некотором роде, пытался их улучшить, но не был уверен, что это у него получается.       В дом, безусловно, нужно было вложить бешеные деньги. У подростков-студентов их не было. У одного из них, правда, был отец, который по очень трепетной просьбе дочери, согласился их спонсировать. Как слышал Рейкен, Малия довольно долго уговаривала Питера, однако комнаты медленно обживались, покупалась мебель, какие-то необходимые вещи и прочее. Многие, у кого не было своего дома, уже оставались ночевать в новом, медленно наполняющимся жизнью и счастьем, весельем. Стая радовалась, и в процессе царящего хаоса Тео предпочитал незаметно исчезать, уезжать, чтобы провести очередную ночь в тесной машине.       Уехать в очередной раз у него не вышло. Стоило только приблизиться к входной двери, его схватили за запястье. Напротив стояла Аврора, держа его. И Рейкен мог бы с легкостью сломать ей руку, чтобы уйти, но этого он не хотел. Однако по решительности во взгляде Тео понял, что так просто скрыться не получится.       — Куда ты собрался? — спрашивает девушка. Она чутка сжимает чужое запястье, и её ладонь слишком тёплая, слишком маленькая. Тео совсем невольно сравнивает её со своей.       — Мне нужно кое-куда съездить по делам, — врёт химера.       — Ночью? — скептически продолжает Аврора.       — Да. Ночные дела. Важные ночные дела.       — А мне кажется, что твои ночные дела — гордость и нерешительность. Ты можешь остаться здесь. Это — дом стаи, ты — её часть. Тебе не за чем уезжать.       — Не думаю, что это будет правильно, — Тео всё ещё глядит на дверь, планируя уйти. Но его так и не отпускают.       — Думать, это не твоё, знаешь ли, — Аврора улыбается и тащит Тео ко всем. Он вяло сопротивляется, но всё же идёт за ней. Рейкену кажется, что сложно будет выдержать на себе столько напряжённых, серьёзных взглядов, но, войдя в зал, он не встречает ни одного. Все смотрят какой-то фильм. Никто не обращает на них внимания. Тео не знает, как себя вести, Аврора, однако, решает все проблемы. Он следует за ней к дивану, девушка плюхается на сиденье, хлопая по месту рядом с собой, приглашая Рейкена сесть. Тот несколько сомневается, но всё же опускается рядом с ней. В его руках оказывается пакет с попкорном, этому он не очень удивляется, но его вводят в ступор действия Авроры: она прижимается к нему, кладя голову на его плечо. Тео всё еще сомневается в реальности, поэтому предпочитает не шевелиться. Рядом Аврора громко хрустит едой. И, несмотря на напряжение, на душе становится как-то спокойнее, легче.       Если бы Рейкена спросили, он бы сказал, что их отношения начались именно с того дня. Просто начались, без всяких подготовок, нерешительности и сомнений. До некоторого времени он и не задумывался об этом. Просто, проснувшись однажды, он понял, что лежит в удобной кровати, в тёплой комнате, а рядом — тихо сопит Аврора. Хотя с ней спать сначала было непривычно. Связавшись с одиночеством, трудно осознавать, что кто-то нуждается в тебе, кто-то беспокоится. Кто-то по-настоящему любит.       Тео не знал, за что его можно любить, не представлял, почему Аврора, зная всё о прошлом, продолжала целовать его, зарываясь тонкими пальцами в волосы, почему поддерживала, игнорируя звучавшие от стаи предупреждения. Помог во всём разобраться, что удивительно, Питер.       — Ты знаешь, почему Аврора выбрала тебя? — спросил Хейл, когда они ездили за закончившимися материалами.       — Нет, — честно отметил Рейкен.       — Я так и думал. Не надейся, что я решил над тобой сжалиться. Ни о ком так не думай. Да, тебя, может быть, и простили, но один неверный шаг, и я лично вырву твоё сердце. Аврора слишком хороша для тебя, поэтому и любит. Как бы глупо это не звучало, но в тебе она нашла то, чего ей так не хватало — недостатки. Без них ты бы её не заинтересовал. Идеал ей ни к чему.       Слышать это от Питера было странно, и Тео не сразу принял его слова всерьёз. Зачем кому-то брать на себя чужие проблемы, чужие грехи и оплошности. Глупо. Мысль эта, однако, глубоко засела в его сознании. Вскоре он убедился в её правдивости.       Аврора и была глупой. Она отдавала всю себя ему, бесконечно доверяя, хотя и понимала, что Тео может предать. Она смотрела восхищённо, очарованно, влюбленно. Он, видимо, стал для неё всем, а она — для него. И, наверное, было глупо полностью погружаться в чувства, забывая о разуме. Странно было бросать всё ради одного конкретного человека, безумно было рисковать собой из-за другого. Однако Тео, подобно Авроре, готов был на всё. Девушка впервые за много времени смогла пробудить в нём искренние эмоции. Она принесла в его жизнь счастье. Она сделала его зависимым от её объятий, поцелуев, от её присутствия рядом, от смеха. Аврора стала личным наркотиком Тео, единственным, который мог бы на него подействовать. И было бы расстаться с ним невозможно без жизненно важных потерь.       Если Аврора — море, то Рейкен — прекрасный пловец, который в нём тонет. Да, глупо, но разве любовь может существовать без таких отчаянных, безумных, сумасшедших решений? Безусловно, нет. Иначе это не любовь.       Тео не может находится дома, пока Аврора в больнице. Всё, каждая вещь напоминает о ней, каждая мелочь. Кроме того, с её отсутствием стали разрастаться ужасающая тишина и безнадёжность. Потому Рейкен предпочитает находиться возле её палаты, ожидая каких-нибудь новостей. Он сидит там один, иногда заходят Лидия и Стайлз, но с ними он не разговаривает. Остальные ищут охотников, что напали на Аврору. Тео с радостью бы отправился к ним, но Авроре сейчас слишком плохо, настолько, что не помог бы даже укус Альфы. Врачи обнадёживают, но Авроре хуже с каждым днём.       Мелисса открывает жалюзи, так что Рейкен может видеть мертвецки бледное лицо, синяки под глазами, все аппараты, помогающие как-то. Тео плачет каждый раз, подходя к её палате. Слёзы льются сами собой, капая на пол. Грудь болит от сдерживаемых рыданий, которым Тео не даёт вырваться наружу. Иногда он заходит к ней. Ненадолго, но его пускают. Тогда он опускается на колени возле её постели, хватается за холодную руку, целуя её, молясь о спасении.       Проходит неделя без каких-либо улучшений. Придя в очередной раз, Рейкен видит, как Аврора приходит в себя. Она садится, смотря на него, слабо улыбаясь. Мир, постепенно разрушающийся в течение последних дней, медленно складывается обратно. Тео бежит к ней, хочет обнять, прижать к себе со всей силы, но вовремя вспоминает о состоянии девушки, поэтому лишь немного приобнимает её.       — Аврора, — шепчет он, — тебе лучше. Тебе лучше.       — Да, немного, — голос у девушки непривычно хриплый и слабый. Для Тео он — самый великолепный.       — Я так рад.       Он смотрит на Аврору, боясь отвести взгляд, разрушить картину перед глазами. У Рейкена дрожат руки, он слишком часто моргает. Они некоторое время просто молчат, разглядывая друг друга. И Тео не может не радоваться, не может не улыбаться. Надежда оживает для него.       — Тео, — просит девушка, начиная кашлять, — можешь подать мне воды?       — Да, конечно, — Рейкен направляется к тумбочке, там стоит пустой графин, — Чёрт. Подожди, пожалуйста, я сейчас принесу.       — Хорошо.       Тео направляется к двери, на выходе его останавливает Аврора:       — Стой. Тео, мне очень жаль, прости. Я виновата в случившемся.       — Аврора, даже не думай об этом. Мы обязательно всё обсудим, когда ты поправишься. А сейчас я принесу тебе воды и позову медсестру.       — Ладно. Просто знай, что я люблю тебя и всегда буду любить.       Рейкен кивает перед тем, как уйти. Он не замечает грусти и безнадёжности в глазах девушки, не видит, насколько наигранна и фальшива её улыбка. Тео идёт слишком быстро, говорит врачу об Авроре, и направляется за водой. Лишь краем глаза он замечает Лидию, сидящую возле лифта.       — Лидия! — он всё же подходит к ней, намереваясь поделиться новостями. — Аврора очнулась. Ей, кажется, легче. Эй, Лидия, ты меня слышишь?       Девушка вздрагивает от его прикосновения, недоумённо оглядываясь по сторонам.       — Тео? Где я? — спрашивает она.       — Мы в больнице, Лидия. С тобой всё нормально? — он не понимает, почему девушка ошарашена происходящем, не понимает, почему её глаза наполняются страхом и слезами, не понимает, почему Лидия с такой болью смотрит на него.       — Я собиралась к Стайлзу, — произносит она сквозь слёзы.       В следующее мгновение осознание накрывает вместе с оглушающим писком аппарата жизнеобеспечения. Кувшин падает, разбиваясь, под ногами. Тео бежит к палате, оставляя позади рыдающую Лидию. Возвратившись, он видит обеспокоенных врачей, которые не пускают его внутрь. Рейкен бессильно опускается на пол в коридоре, в ушах — тишина. Он пытается услышать стук её сердца, но это совершенно бесполезно. Всё заглушает противный писк аппаратов.

***

      Тео подскакивает на кровати. Звенит будильник. Тяжело дыша, он швыряет его в стену. У Рейкена начинается паническая атака. Воздуха не хватает. В горле хрипит. Химера задыхается.       — Тео? — раздаётся взволнованное с другой стороны постели. — Тео?! Что с тобой?       Рейкен не верит ни глазам, ни ушам. Перед ним Аврора. Аврора с заспанными глазами, с растрёпанными волосами и взволнованным взглядом. Она зовёт его, пытаясь понять, что случилось, но всё, что может сделать Тео — прижать её к себе, крепко, до хруста костей, и плакать, содрогаясь в безумных рыданиях. Аврора успокаивает его, гладя по голове, обнимая в ответ. Рейкен слышит её сердцебиение, чувствует её тепло, ощущает знакомое умиротворение. Кошмар с сестрой сменяется кошмаром с Авророй. Они всегда разные, но Тео готов пережить их все, только бы, проснувшись, понять, настоящая Аврора жива.       Раньше он назвал это глупостью, сейчас он назовёт это любовью.