Хочешь, укушу?

      — Знала бы, что в этом городе такие восхитительные закаты, переехала бы намного раньше, — тихо говорит Моника, вглядываясь в переливы на небе. Оно до невозможности красное, почти кровавое, чуть светлее, чуть бледнее. Облака, оттенённые последними лучами солнца, выстраиваются в причудливый рисунок, похожий на бесконечный коридор, уходящий за горизонт. Они едва ли перекрывают желто-оранжевый небесный шар, притягивающий взгляд. Смотреть на светило не больно, но перед глазами всё-таки появляются мутные пятна, долго после исчезающие. Дует лёгкий теплый ветер, шелестя листьями деревьев. Шум образует причудливую мелодию, звуки зелени сливаются с плеском волн, кажется, будто природа исполняет свою любимую композицию для влюблённых.       Моника отрывает взгляд от пейзажа, переводя его на сидящего рядом Деймона. Вампир держит голову идеально прямо, и его восхитительно правильное лицо в свете последних лучей заходящего Солнца кажется ещё более прекрасным. Нет ни единой тени, делающей мужчину менее симпатичным. Кожа из-за освещения становится едва ярче, теряя привычную бледность, и Монике кажется, что ничего удивительней она не видела в жизни.       Девушка возвращается к созерцанию вечернего небосклона, слыша, как Сальваторе задумчиво хмыкает и лишь спустя время произносит:       — Знал бы, что в твоём прошлом городе живёшь ты, давно бы приехал и забрал.       Моника смущается, пряча горящее краской лицо в коленях. Она утыкается в них, стукаясь лбом. Распущенные волосы, растрепавшись, закрывают её от самодовольного, уверенного взгляда Деймона, от его ухмылки, в которой смешались и радость, и ехидство. Девушка ворчит, даже не пытаясь произнести слова так, чтобы вампир их услышал. Она надеется, что сможет спастись от его очередной колкости-комплимента, если просто не будет на него смотреть. Напротив, всё выходит именно наоборот.       — Что ты там пробормотала? Надеялась, что я не услышу, как ты восхваляешь все мои сильные стороны? Хотя, слабых-то у меня и нет.       — Отстань, — всё, что удаётся прошептать Монике, переборов смущение и смешную злость, возникшую из-за неловкости.       — Как скажешь, — легко соглашается Деймон, ложась на спину. Он закидывает руки за голову, растягиваясь на пледе. Моника чувствует его самодовольную ухмылку, полною гордости и удовольствия.       — Не смотри на меня, — сквозь начинающий вырываться из груди смех произносит девушка, резко поднимая голову, вновь вглядываясь в горизонт, пытаясь успокоиться. Она не раз уже замечает, стоит только оказаться в такой особенной атмосфере рядом со старшим Сальваторе, и у неё происходит какой-то бзик. Хочется смеяться, улыбаться, прыгать от счастья и танцевать, петь, кричать на всю округе о своём счастье.       — А куда мне смотреть? — спрашивает мужчина. В его голосе Моника слышит такие же весёлые нотки.       — Вон, на Солнце, — отмахивается она       — А я на него и смотрю. Только то, на которое ты так некультурно показываешь пальцем — общее, а это — моё личное.       Моника снова вспыхивает. Щёки беспощадно горят, сердце заходится в бешеном ритме. Ещё хуже становится, когда Деймон поднимается и садится напротив, вглядываясь в, несомненно, очень красное лицо.       — Ну вот, оно даже горит для меня, — смеётся Сальваторе, глядя на то, как Моника быстро отстраняется и ложится на живот, переворачиваясь и утыкаясь носом в колючий плед. Она едва заметно трясётся от смеха. Деймон ухмыляется и, приблизившись девушке, явно не ожидающей новой подставы, начинает беспощадно щекотать её, уворачиваясь от беспорядочных движений Моники, которая пытается вырваться из крепкой хватки. Не то чтобы они доставили ему хоть какую-то боль, но получать от девушки не очень-то приятно.       Моника смеётся как сумасшедшая, кричит на мужчину, прося его остановиться, но тот её не слушает, продолжая странную и нелепую пытку. И девушка точно распугала всех зверей в округе своими ненормальными воплями и невероятным хохотом.       Сальваторе всё же прекращает своё посягательство на Монику, когда та практически начинает задыхаться, неспособная из-за смеха нормально вдохнуть. Он отпускает её, ложась рядом, поднимая взгляд на небо. Деймон как ни в чём не бывало разглядывает облака, пока лежащая рядом девушка пытается отдышаться. Её дыхание сбилось давно, и восстановить его сложно, но это не мешает Монике сердито глядеть на Деймона. Он слишком спокоен и невозмутим, и лишь по сверкающим искрам радости в глазах можно понять его настоящее настроение.       — Ты невыносим! — возмущается девушка. Она поправляет скомкавшуюся из-за непрерывных движений одежду, недовольно пыхтя.       — О чём ты? — Деймон, безусловно, издевается. Он якобы не понимает, о чём идёт речь, ходя Моника видит морщинки, появляющиеся вокруг его глаз из-за того, что он пытается скрыть улыбку.       — О твоем отвратительном, возмутительном поведении, — произносит девушка. — Кто тебе разрешил так делать?       — А кто тебе запретил совершать что-то подобное? — интересуется Сальваторе, выразительно поднимая бровь, всем своим видом показывая, что всё происходящее ранее — совершенно не странно.       — Ты прав. Никто, — говорит Моника, и её губы одновременно с этим растягиваются в хитрой улыбке.       Ей хватает нескольких секунд, чтобы оказаться на Деймоне. Девушка наклоняется ниже, целуя вампира. Целуя страстно, дико, смело. Сальваторе ухмыляется, запуская ладонь в копну волос Моники, притягивая их обладательницу ещё ближе, чтобы между ними не осталось и миллиметра. Мужчина садится, приподнимая Монику, не разрывая и на мгновение поцелуй. Его вторая рука ложится на её бедро, сжимая, оставляя сейчас едва заметные следы, которые уже завтра станут яркими синяками. Девушка сладко стонет, чем ещё больше будоражит Деймона. Они прижимаются слишком близко, наслаждаясь невозможными, необходимыми прикосновениями. Отрываясь друг от друга, каждый беспрерывно шепчет одну и ту же фразу, которая теряется в усиливающемся шорохе листвы, в завываниях ветра:       — Я люблю тебя.       Звонок телефона заставляет Монику вздрогнуть. Она просыпается. Ей уже давно никто не звонил. Наверное, даже слишком давно, поэтому внезапный вызов пугает и настораживает. С дрожью в руке девушка тянется к мобильному, не представляя, что именно там увидит. И имя, отображающееся на дисплее становится сюрпризом. Деймон. Звонит Деймон.       Моника горько улыбается, рядом с его именем всё ещё стоят сердечки. Все ведь так подписывают номера любимых, она не исключение. Сейчас это кажется самой жестокой издёвкой. В груди невыносимо неприятное чувство полного, всепоглощающего, уничтожающего одиночества. Хотелось бы ей сейчас снова уснуть, вернуться хотя бы в мечтах к тем чудесным, невероятным вечерам, дарившим столько неподдельного счастья, столько искренней любви. В реальности, однако, лишь звонок мобильного, который глухими ударами остаётся в голове, раскалывая череп на кусочки.       Моника отвечает, хотя и не хочет. Слышать его голос снова — значит снова страдать, чувствовать боль и тоску. И она рада этому. Рада вновь испытывать какие-то эмоции.        Деймон сухо просит о встрече:       — Завтра в три, на том обрыве.       Моника не отвечает ему, вешая трубку. Сальваторе не сомневается, что девушка придёт. Она пришла бы при любых условиях.       Моника безнадёжно опускает голову, вытирая появившиеся слёзы холодными ладонями. Она медленно поднимается с кровати, направляясь в ванную, чтобы привести себя в более приемлемый вид. Под глазами, ледяными и пустыми, наполненными слезами, тёмные синяки, что так ярко выделяются на бледной коже, сквозь которую в некоторых местах виднеются тонкие вены. Моника замечает ввалившиеся щёки, потускневшие волосы. Она мельком оглядывает себя, пока раздевается, чтобы принять душ. Её фигура — кошмар. Стоит лишь повернуться или выгнуться, как становятся видны очертания всех рёбер. Живот пропал совсем. Конечно, ведь с момента расставания Моника скинула почти двадцать килограмм. Сейчас девушка похожа на несформировавшегося подростка, с угловатым, хлипким телом.        Сил едва хватает простоять под струями воды несколько минут. После ноги начинают подгибаться, и Моника думает, что сейчас упадёт, разобьет голову о кафель, прекратив бессмысленное существование. Но она вспоминает о назначенной встречи и максимально концентрируется, идёт на кухню, намереваясь что-либо съесть. Холодильник предсказуемо пуст. Девушка пьет стакан воды, на что желудок вообще никак не реагирует.       Моника с небольшими перерывами одевается, вызывает такси и едет туда, к сжирающим воспоминаниям. Деймон придёт через двадцать четыре часа, но девушке абсолютно всё равно, где провести это время. Она, добравшись, оседает под деревом, опираясь на холодную древесину. Глаза закрываются сами собой. Моника и не стремится их открывать, снова наблюдать за заходящим Солнцем нет никакого желания. Больно. Сложно. Моника лишь слышит шелест листьев, и ей кажется, что сама природа насмехается над ней.       Естественно, приехав, Деймон застаёт девушку на месте. Она сидит там, где всегда сидели они. Сальваторе не понимает, на что надеется Моника, пытаясь напомнить ему о их совместном счастье, которое кажется таким далёким и бессмысленным. Вампир выходит из машины, замирая, когда девушка поднимается, слегка пошатываясь. Выглядит она просто отвратительно. На неё не взглянешь без жалости и омерзения. Сальваторе пытается вспомнить, за что именно любил её когда-то давно. Хотя, вряд ли можно назвать несколько лет большим сроком. Деймон внимательно вглядывается в любимые ранее черты, ища, за что зацепиться. Ничего не выходит, как не пытайся. Мужчина снова сомневается в своей адекватности. За что можно было любить это?       — Я знал, что ты придёшь, — говорит он, останавливаясь в паре метров от девушки.       — А я могла иначе? — голос её звучит ещё более тускло и отрешённо.       — Могла не приходить, например.       — Ты прекрасно знаешь, что нет.       — Верно. Тебе всегда нравилось мучить себя, влюбляясь в последних кретинов и уродов. Как я. Не правда ли? — насмехается Сальваторе. Моника досадно сжимает губы, сжимая кулаки. Деймон всегда знал все её больные точки.       — Зачем ты меня позвал?       — Чтобы сказать, что я нашёл Кэтрин, — произносит Деймон, наблюдая за перекосившимся от злости и боли худым лицом. — Наконец-то нашёл.       — И зачем мне эта информация? — спрашивает Моника, чувствуя, как в груди разрушаются последние надежды.       — Наверное, не зачем. Но я хотел, чтобы ты знала, что я нашёл свою настоящую любовь. О, и пожелать тебе счастья, конечно же.       — Я была твоей настоящей любовью, — шепчет Моника.       — Нет. Не была. Ты была заменой. Временной. Надобность в которой пропала, уж извини. Не хотел тебя разочаровывать.       — Спасибо хоть за это. Но можно было сказать по телефону.       — Тогда бы я не увидел полной безысходности на твоём некогда симпатичном личике. Это, как оказалось, доставляет неимоверное удовольствие, — говорит Деймон, прежде чем развернуться и направиться к машине. — Прощай, милая. Надеюсь, больше не увидимся.       — Не увидимся, — последнее, что отвечает девушка.       Он оборачивается в последний раз, видя, как Моника, расставив руки, отталкивается, падая с обрыва в воду. Деймон ошарашенно замирает, когда слышит слишком громкий плеск воды. Что-то внутри побуждает побежать, попытаться спасти, но он ничего этого не делает. Моника выбрала свою дорогу, свой путь. И они никогда больше не пересекутся. Никогда.       Сальваторе садится в машину, безэмоционально уезжая, зная, что не вернётся сюда больше. Он едет быстро, мимо проносятся машины, пейзажи. Деймон делает звук громче, но почему-то слышит её смех. Он резко поворачивается в сторону пассажирского сиденья, думая, что сейчас увидит Монику, но оно пусто. В голове мелькают картинки того, как они вместе катались по этим дорогам, мечтая, планируя, просто разговаривая. Девушка улыбалась, веселясь, и её настроение поглощало всё внутри машины, заражая позитивом и счастьем.       Он ещё сильнее вдавливает педаль газа в пол, мчась с невероятной скоростью. Сальваторе вспоминает, как они с Моникой сидели на капоте, наблюдая за звездным небом. В тот раз они загадывали желания, попав под звёздный дождь. И в глазах девушки было столько восхищения, столько предвкушения и надежды, что Деймон не мог от них оторваться. Её глаза тогда были ярче любой звезды. Вампир медленно приходит к другому воспоминанию, проезжая мимо пустой поляны. Прошлой зимой здесь они играли в снежки, а потом Моника заболела, смешно чихала и злилась на Деймона, когда он передразнивал её.       Сальваторе вспоминает слишком многое, пока добирается до дома. Он не сразу замечает, как по лицу текут горькие слёзы, оставляя влажные следы. Лишь когда одна из них падает на руку, обжигая, словно масло, вампир зло вытирает их ладонью. Но поток не останавливается. Спустя время влага заволакивает глаза полностью. Следить за дорогой становится сложнее. Деймон останавливается, практически выпрыгивая из автомобиля, и падает на колени, крича от боли и безысходности, от ненависти к самому себе. И лёгкие разрываются от животного вопля, сокрушая всё вокруг.       Деймон плачет, как плакала когда-то Моника. Деймон чувствует то, чего она больше никогда не почувствует. Теперь больно ему. Теперь не больно ей.