Хочешь, укушу?

      Элайджа уехал три с половиной месяца назад. Прошло уже четырнадцать недель. Примерно четыреста тридцать дней. От него нет и весточки. Ханна всё еще проверяет социальные сети, по утрам заглядывает в почтовый ящик, с надеждой отвечает на телефонные звонки, поступающие с неизвестных номеров. Но ничего не меняется. Везде разъедающая душу пустота.       На самом деле, Ханна за это время смирилась, что никогда больше его не увидит. Он ушёл, оставив после себя всепоглощающее одиночество и ужасающую неизвестность. Было бы намного легче, скажи Майклсон, почему понадобилось так срочно покинуть город. Однако мужчина ничего не объяснил, бросив Ханну в неведении. Вся его семья, к слову, тоже уехала. Девушка приходила к их дому, никого в нём не было. Так она ещё раз убедилась для себя, что Элайджа и не планировал возвращаться.       В тот вечер, вернувшись к себе в квартиру, Ханна долго плакала, вытирая слёзы дрожащей рукой. Они лились непрекращающимся потоком, а вместе с ними выходила и вся оставшаяся надежда. Надежда на возможное счастье, семью и любовь. Майклсон был её последней надеждой, исчезнувшей в мирской суете. Впрочем, ничего необычного. Ханне никогда не везло в отношениях.       Так, внезапно появившийся мужчина стал неким спасением. Элайджа был слишком не таким, как все. Вежливый и мужественный, он не выглядел ненадёжным. Ему хотелось доверять. И Ханна доверилась. Как оказалось, зря. Теперь она винит себя за собственную слабость и наивность, пытаясь в себе отыскать причину его ухода. Девушка хочет отчаянно ненавидеть Майклсона, надеясь, что когда-то у неё получится забыть его, не осознавая, что обмануть чужого человека можно, свою душу — нет. А её душа рвётся к нему. Рвётся куда-то вдаль, в чужие города и страны, чтобы искать его. Чтобы найти, прижаться, ещё раз почувствовать биение его сердца, ощутить крепкие объятия, услышать хриплый, будораживший сознание голос. Ханна внутренне готова на долгие поиски, даже если Элайджа просто оттолкнёт её или просто пройдет мимо. Ей нужно лишь один последний раз увидеть его, посмотреть в завораживающие глаза, чтобы понять, почему всё закончилось так.       Действительно, Ханне ничего не нужно кроме правды. Она рада была бы услышать его последние слова, которые разрушили бы всё, убили бы в ней способность чувствовать и любить навсегда. Пять слов. Их хватило бы на всю оставшуюся жизнь. И девушка не совершила бы больше этой роковой ошибки       — Я тебя больше не люблю.       Каждый раз, смотря на их совместную фотографию, Ханна представляла, как Майклсон произносит их и навсегда покидает её, бросая на раскалённые угли бывшей горячей любви. И Ханна плакала, рыдала. Из груди вырывались всхлипы, мешающие нормально дышать. Лёгкие пылали от недостатка воздуха, и девушка надеялась, что ещё чуть-чуть, и она не сможет вдохнуть, захлебнётся в немом крике, прекращая все мучения. Но ничего не помогало. Легкие подводили, работая в исправном режиме, слёзы заканчивались. Тогда Ханна без сил опускалась на пол, молясь о его возвращении. Она называла это минутами постыдной слабости, которые заканчивались хрустом стекла. Рамка с фото всегда летела в стену, разбиваясь в дребезги. Девушка ненавидела своё бывшее счастье. Она пустым взглядом смотрела на сломанный предмет, а потом вставала и, размазывая по лицу оставшиеся слёзы, шла убирать осколки. Ханна беспощадно резалась ими. Они впивались в нежную кожу ладоней, но девушка игнорировала боль, не стараясь убирать всё аккуратнее. Она горстями скидывала стекло в корзину, пока капала медленно алая кровь, пачкая пол. И всегда одна капля оказывалась на фото, впитываясь в бумагу, оставаясь напоминанием об очередном срыве. Постепенно фото выглядело всё хуже, но Ханна не переставала покупать новую рамку, чтобы разбить её в скором времени.       После подобных вечеров на следующий день всегда болела голова, а горло саднило. Ханна не пила обезболивающих, боль на некоторое время отрезвляла, помогая забыться. Воспоминания об Элайдже не вспыхивали в голове внезапными взрывами, обжигающими до потери сознания. Так было легче. Но это не спасало.       Не спасали и советы подруг, которые советовали забыть Майклсона и найти нового парня. Им было легко говорить. Они не могли представить, что Элайджа забрал с собой не только надежду на счастье, он увёз сердце Ханны. Девушка поняла это, когда ни алкоголь, ни таблетки не смогли заполнить сияющую дыру в груди. Всё оказалось намного так. Мужчина действительно лишил её дальнейшей жизни. Без сердца невозможно полюбить, невозможно спастись из сжирающего живьём зверского разочарования.       Ханна ошибалась, когда думала, что не сможет существовать без Майклсона. Она полностью перестала ждать и надеяться спустя полгода. Девушка проснулась в понедельник, и выкинула всё, что так или иначе напоминало об Майклсоне. На работе ей сделали выговор. Это не помешало легкости в голове. Придя домой, Ханна поняла, что теперь совершенно свободна, словно птица, что подлетела слишком близко к Солнцу, но спаслась, лишь немного подпалив крылья.

***

      Снова строить отношения невероятно сложно. В каждом мужчине Ханна видит часть его. И остановиться она не может. Его так невыносимо мало, что он есть везде. Девушке кажется, что она замечает знакомую фигуру за столиком в ресторане быстрого питания, куда они с коллегой приходят на свидание. Но Элайджа никогда бы не пошёл в такое место.       Ханна помнит, как пыталась уговорить мужчину. И у неё получилось. Правда, были там они совсем не долго. На Майклсона в дорогущем костюме все слишком явно пялились, Элайджа нервничал, хотя и пытался это скрыть. А Ханна долго смеялась, пачкаясь в соусе. Тогда они возвращались домой под дождём. Мужчина был на машине, но девушка яро упрашивала его прогуляться под ливнем. И он не отказал. Было весело и мокро. Дома они все полы забрызгали водой, но Ханне было не до этого. Она слишком увлечённо снимала на телефон, как Элайджа снимает туфли, выливая из них воду, а затем, недовольно хмурясь, злобно глядит на неё из-под мокрой чёлки, прилипающей к глазам. Как оказалось, взрослые серьёзные мужчины очень смешно фыркают, отплёвываясь от воды.       Майклсон мерещится ей в магазине, где они выбирали ей вечернее платье для какого-то безумно важного вечера. Как оказалось потом, для вечеринки в честь Дня Рождения Ребекки. Ханна замучилась тогда переодеваться, потому что Элайдже постоянно что-то не нравилось. Был не тот цвет, не тот фасон, не та ткань. Из-за длинны они и вовсе едва ли не поссорились.       — Слишком короткое, — произносит мужчина, когда Ханна выходит из примерочной.       — Элайджа! — возмущается она. — Ты серьёзно? Оно почти достаёт до колен! Куда ещё длиннее? Я мы же идём на вечеринку, а не в церковь. Ты вообще хоть раз был на подобных мероприятиях? Там все практически голыми ходят! А ты хочешь напялить на меня какой-то мешок!       — Ты — не все.       И Майклсон всё-таки купил то платье, которое понравилось ему. Длинное, до самого пола с закрытой шеей и спиной. Ханна недовольно приняла вещь, планируя, как отмазаться от вечера. Но потом передумала. Как-никак первая встреча с семьёй парня. Но идти в том платье она точно не собиралась. Нужно было привлечь внимание всех, показать, что Ханна — не кто-то там, она — девушка деловая и серьёзная.       Придя в коротком блестящем платьице с открытой грудью Ханна была встречена ошеломлённым Элайджей, который явно не ожидал подобной выходки. Но менять что-либо было поздно, так что девушка гордо прошла мимо мужчины к виновнице торжества. Ребекку она видела несколько раз мельком, но найти её не было сложно. Блондинке девушка брата понравилась. Хотя, Ханна понравилась всем на той вечеринке, кроме, конечно же, Элайджи, который весь вечер не отходил от неё, защищая от надоедливых ухажёров. И девушка улыбалась, когда видела, каким взглядом одаривал Майклсон очередного неумелого кавалера.       Ханна заметила, что Элайджа куда-то пропал. Она уже думала его искать, но выйти из зала ей не дали. Незнакомец с хитрой улыбкой увлёк её на в центр танцующих, крадя первый медленный танец вечера. На все возмущения и отказы он никак не реагировал, продолжая настаивать.       — Я не хочу с вами танцевать. Отпустите меня! — Ханна возмущалась, пытаясь вырваться из крепкой хватки. — У меня есть молодой человек. Он скоро придёт, поэтому вам лучше побыстрее отвязаться от меня.       — Об этом можешь не беспокоиться, дорогуша. Раньше, чем закончится эта песня, он не появится. Ребекка, моя драгоценная сестра, об этом позаботится.       Клаус. Именно так Ханна с ним и познакомилась. Нахальный и самоуверенный, он оказался не совсем плохим человеком. Со своими манерами мужчина совершенно не походил на брата.       — Так какие у тебя планы на нашего Элайджу? — спросил он в конце танца.       — Самые серьёзные, — хмыкнула девушка.       — В таком случае, даю тебе моё благословение. Можешь забирать его руку и сердце, — Клаус ухмыльнулся, поцеловав её в щёку. — А сейчас, иди, встречай своего рыцаря. Боюсь, он разорвёт меня на кусочки, поэтому, пожалуй, я удалюсь. Приятно было, — Майклсон смешно поднял брови, от чего глаза стали больше, а лицо — комичнее. Он исчез так же неожиданно, как и появился. Ханне стало любопытно, почему Клаус был так уверен, что вот-вот возвратится его брат. Она не поверила словам того, а спустя мгновение действительно показались рассерженный Элайджа и довольная Ребекка.       Ханне приятно, когда новый парень дарит цветы. Белые розы, которые он приносит, просто восхитительные, но в памяти всплывают букеты ромашек, что Элайджа притаскивал каждую неделю. Сегодня Эдди снова ведёт девушку в кафе, потом — на аттракционы, после они гуляют по парку. Молодой человек ухаживает за Ханной, практически боготворя её. Она, однако, не может забыть, как они с Элайджей проходили мимо этих деревьев. Он держал её за руку, пока девушка аккуратно передвигалась по бордюру, стараясь не упасть. Эдди недоумённо смотрит на Ханну, когда та поднимается на ограждение. Он не страхует её, просто идя рядом, а Ханне кажется, что за дерево заходит Майклсон. Удивившись, она падает, разбивая колени, но Эдди лишь упрекает её в глупости, даже не помогая подняться. Ханна угрюмо смотрит на него, прося отвезти её домой.       Они едут в машине, когда начинается дождь. Эдди не замолкает, обвиняя Ханну в том, она выбрала неподходящий для свидания день. Ему из-за погоды придётся заплатить больше. Он просит таксиста остановится на перекрёстке, чтобы вышло дешевле, парень не выходит, чтобы Ханну проводить. Она просит у него зонт, но Эдди отказывает, аргументируя тем, что не хочет промокнуть, пока будет идти с машины до дома. Ему пройти пару метров, а ей — пару кварталов. К тому же, Эдди просит её добавить немного денег, ведь она тоже ехала на машине. Ханна улыбается, когда бьёт его по лицу. Она выходит из машины и гордо удаляется в дождь, игнорируя все маты в свою сторону.       Вдалеке гремит гром. Ханна всегда его боялась. Девушка помнит, как Элайджа обнимал её, успокаивая во время грозы. И слёзы начинают течь сами собой. Если бы не льющие капли, Ханна бы сдержалась до дома, но сейчас на улице никого нет, слёз не видно из-за ливня, и девушка поддаётся чувствам. Всхлипы не слышны в шуме воды, вытирать слёзы бесполезно, поэтому девушка просто идёт вперёд, всхлипывая. Она ещё больше начинает ненавидеть всё это. Одинокая и ненужная Ханна жалеет себя, жалеет, что потратила время на Эдди, жалеет, что снова разрешила сердцу почувствовать.       С неба перестает капать совсем неожиданно. Ханна поднимает голову, видя, что её закрывает зонт. Его хозяина она определяет не сразу. Влага заливает глаза и смотреть почти больно, но не больнее, чем видеть перед собой Элайджу. Он стоит под дождём, который хлещет по мужчине, промокнувшему насквозь. Сердце пропускает удар, второй, третий. Девушке кажется, что она сейчас упадёт прямо здесь, упадёт и больше не встанет, не в силах смотреть на Майклсона, не в силах поверить, что он снова здесь, рядом.       Нечто внутри не позволяет Ханне броситься на шею Элайдже. Она надеется, что её взгляд наполнен ненавистью и безразличием, когда выходит из-под зонта, и, не оборачиваясь, идёт домой. Идёт быстрее, чем до этого, кажется, пытаясь сбежать от мужчины, наивно полагая, что тот её отпустит. Девушка не успевает сделать и полдюжины шагов, когда её хватают за предплечье и прижимают к себе, целуя. Майклсон руками касается её щёк, впиваясь в поддатливые мягкие губы напротив. Он не нежничает, целуя грубо и резко, пытаясь, возможно, выразить все свои чувства, все эмоции. И Ханна следует за ним, повторяет. Она кусает его губы, руками со всей силой сжимает его плечи, прижимаясь теснее, ближе, до невозможности и нехватки воздуха ближе.       Вода с неба капает всё сильнее. Она затекает в уши, в глаза, заливая всё вокруг. И Ханне в голову приходит просто сумасшедшее осознание всего происходящего. Она тонет. Тонет не в лужах, остающихся после дождя. Тонет в Элайдже, в его бездонных глазах, в его горячих, безумных ласках, в его до боли крепких объятьях. Она растворяется в нём, забывая о всех страданиях и муках.       Ханна дрожит от холода, от нахлынувших чувств, и Элайджа поднимает её на руки, обнимая, неся сквозь дождь домой. И она чувствует себя совсем маленькой, беспомощной игрушкой в его сильных, мужественных руках, способных, без сомнений, в одно мгновение сломать ей глотку Девушка тяжело дышит мужчине в шею, шепча бессвязные просьбы и проклятья. Она говорит, не переставая, почему-то зная, что Майклсон прекрасно всё слышит. Сейчас её речь — сплошной бред, прекратить который она не может. Слова изредка прерываются всхлипами, но слёз больше нет. На душе постепенно разливается необходимое, желанное спокойствие.       — Если ты уйдёшь ещё раз, — произносит Ханна с промежутками, — то убей меня перед этим, пожалуйста. Я не смогу больше без тебя.       — Клянусь, ты будешь жить вечно, — отвечает Элайджа, и чудо, что девушка различает его голос.       Чудо, что он вернулся, чудо, что сейчас несёт её домой, чудо, что потом заботится, набирая ванну, укутывая в полотенце, чудо, что укладывает в кровать, чудо, что возвращается спустя время, приняв душ, чудо, что ложится рядом, чудо, что обнимает, чудо, что целует, чудо, что обещает никогда не отпускать, чудо, что вновь дарит любовь, защищая от вешнего мира, от всех проблем, отошедших на второй план после его возвращения.       Ханна не верит в чудеса с десяти лет, но она верит, что Элайджа сдержит своё обещание. И ей определённо стоит определиться, что из этого более глупо.