Хочешь, укушу?

      Они прощаются. Надолго. Он не знает, на сколько именно. Рядом — не безопасно, это в принципе обычное дело, но в этот раз — особенно. Чёртовы демоны. Дин не понимает, каким образом соглашается на эту авантюру, но в себя он приходит уже проехав какой-то дорожный указатель, Дин не успевает прочитать, что они проехали, но это далеко не Портленд. Они действительно оставили её в блядском Портленде. Ему больших усилий стоит не развернуться прямо сейчас, он через нахлынувшую тревогу продолжает ехать, выжимая газ всё сильнее, не замечая ничего вокруг. Сэм хватает его за запястье, Дин и не слышал, что тот его звал:       — Сбавь скорость! — Дин его не слушает, скорее инстинктивно, машинально резко давит на тормоз, машина издаёт противный скрип-писк (да простит его детка, сейчас у него все мысли, весь он в другом месте), он выскакивает из машины, громко хлопая дверцей, Сэм только тяжело вздыхает, следом не идёт, знает — напрасно. Глаза сами собой начинают слезиться, и Дин пытается вытереть слёзы, но они не прекращаются. Он садится чуть поодаль машины, он молится, он просто надеется, что всё не закончится ещё одним костром. Только не снова. Только не она. Дин смотрит на небо, его заволокли тучи. Странно, а рядом с ней небо будто бы всегда было голубым. В Портленде светило солнце, он точно это знает, потому что она щурилась, когда они прощались, и лучи солнца играли с её веснушками. А сейчас едва-едва капает дождик. Он скучает так сильно.       Когда Дин садится в машину, Сэм смотрит в окно, он ничего не говорит и даже не поворачивается в его сторону, и Дин благодарен брату за это.       У них не то что бы был выбор, так просто безопаснее, для неё, и Дин снова идёт на риск. Они никак не общаются. Вообще никак: ни звонков, ни сообщений, ни писем по почте. Тяжело, но кто говорил, что будет просто? У них так не бывает.              «Лучше свести все риски к минимуму,» — думает Дин, глядя на телефон.       «Нужно просто перетерпеть. Через пару дней станет легче,» — убеждает себя Дин.       «С ней всё в порядке,» — вдалбливает Дин себе в голову, постоянно повторяя одно и то же.       Сэм смотрит на него с жалостью, хотя пообещал так не делать, но это же Сэм. Дин прекрасно понимает, что ему не удаётся держать маску равнодушия, как бы не старался. Все его мысли постоянно обращены лишь к ней. Как там она, всё ли нормально, как она себя чувствует, чем она занимается? Дин намеренно не позволяет себе задать даже мысленно самый противный, мерзотно-липкий вопрос: жива ли она? Всякий раз, когда его озабоченный мозг начинает приближаться к этому запретному сочетанию слов, Дин тянется к телефону. Ну что будет от одного звонка? Пару секунд, всего лишь пару блядских секунд, просто услышать её голос, даже не говорить ничего в ответ. Ему нужно знать, что он продолжает убивать этих тварей не напрасно, ему нужно знать, что его кто-то ждет, нужно знать, что ему есть к кому вернуться, ему просто нужно знать. Нет. Дин не звонит. Он так терзает себя этим, и каждый раз неизвестность режет всё сильнее.       Они на охоте уже три недели, снова разбираются со сворой демонов, и твари всё не заканчиваются. Дин так ненавидит, когда наступает ночь. В тишине все чувства обостряются. Ему кажется, что Шарлотта лежит рядом, кажется, что она что-то ему рассказывает. Ему кажется. Дин заставляет себя не думать, заставляет себя спать, только чтобы всё это быстрее закончилось, только чтобы скорее вернуться.       Дин не верит, что всё действительно подходит к концу, и очень даже удачно, стоит уточнить. Демоны успокаиваются, город спасён, и Дин отмечает этот день в календаре. Не фигурально. Дин специально купил календарь, маленький такой, незаметный, его очень удачно можно спрятать под сиденье. Он обводит 4 апреля красным, да так сильно, что прорывается листок. Три недели и ещё три дня. Они не виделись почти месяц. Дин пробует было звонить, но Шарлотта ему не отвечает.       Им хватает часа, чтобы собраться и отчалить в Портленд. Дин гонит, как никогда. Сэм был бы против такой скорости, и он наверняка бы возмутился, в обычной ситуации, но не сейчас. Сейчас — другое. Сэм не может не улыбаться от того, как у брата горят глаза. Горят любовью.       В голове у Дина набатом гремит: скорейбыскорейбыскорейбы. Наверное, он нарушает столько правил, сколько за всю жизнь не нарушал. Плевать. Ему плевать на всё. Как же ему режет глаза эта бесконечно длинная дорога. Он едет день, едет ночь. Сэм предлагает его сменить, но Дин отказывается. Какой сон? Ни в одном глазу. Мозг слишком перевозбужден. Они останавливаются в нескольких городках, чтобы заправить машину. Сэм покупает какой-то пирог, Дин бросает его на заднее сиденье, мол, потом поем. Он успевает сбегать до цветочного магазина (кто вообще продает цветы рядом с заправкой?) и купить огромный букет красных роз. Огромных красных-красных роз. Дин так торопит флориста, что бедная девушка и шипы-то не обрезала, как он выхватывает у неё букет. Дин бережно укладывает цветы в машину, что-то неприятно впивается в палец. Ну да, шипы. Дин вытирает каплю крови об штаны, одновременно заводя машину. Они и так задержались.       Портленд близко. Минут двадцать. У Дина проносится: «А если…?» Что «если» он себе додумывать не разрешает, только прибавляет скорость. Они приезжают на закате, таком насыщенно бордовом закате. Дин хватает букет, шипы безбожно впиваются в ладонь, но он не обращает внимания на боль, да и какая это боль, так, царапинка. Он бежит по ступеням в дом. Дверь открыта. Он заходит. Зовёт Шарлотту. Сэм идёт чуть за ним, нужно же убедиться, что всё хорошо.       «Скорей бы» наступает. И вместе с этим «скорей бы» Дин Винчестер умирает. Сэм догоняет его на входе в спальню.       — Ты чего застыл? — спрашивает он и только после видит, чего. В комнате темно — шторы задвинуты. На полу разбросаны вещи, осколки от разбитого зеркала. Посреди комнаты лужа крови, в ней — Шарлотта. Сэм не моргает, всё вокруг замирает, он будто в вакууме. На стене кровью два слова: «Для Дина».       Сэм поворачивается на всхлип — Дин плачет.       Дин плачет, чем и будет Шарлотту. У Винчестера кошмары — явление частое, привычное, но девушка никогда не видела, чтобы он плакал. Кричал — да, задыхался -да, но слёз никогда не было. Шарлотта не представляет, что ему снится, но Дин всхлипывает так отчаянно, что ей тоже хочется разреветься. Господи, чего же он натерпелся в своей жизни. Она бы хотела познакомиться с Дином, которого не сломала охота, с Дином, который наслаждался всем самым прекрасным в этом мире.       Почему-то Шарлотте казалось, что такой Дин невероятно солнечный, яркий и тёплый. У него бы не было этого страшного пустого взгляда, он бы чаще смеялся и улыбался, он, наверное, уже давно бы завёл семью, у него были бы очаровательные дети — сын и дочка. Дин был бы счастлив, безгранично счастлив.       Шарлотта пододвигается к нему, проводит ладонью по щеке, мягко зовёт:       — Дин, Дин это только кошмар. Слышишь, Дин, — она целует его в лоб, продолжает шептать, — милый, просыпайся.       И Дин просыпается, хотя он скорее вырывается из сна, тяжело дышит, в панике оглядывается по сторонам невидящим взглядом. Он больно сжимает руку Шарлотты, от чего девушка вскрикивает. Видимо, звук привлекает внимание мужчины, потому что Дин замирает, смотрит на неё, а по щекам его катятся слёзы. Он не то стонет, не то всхлипывает. Его трясёт будто в лихорадке. Шарлотте страшно, не за себя, за него. Он такой бледный, такой испуганный, что у неё самой к горлу подступают слёзы. Дин сейчас беспомощен. Абсолютно. Он слаб и уязвим, от этого Шарлотте ещё хуже. Дин сломлен кошмаром.       — Дин, — голос срывается, и имя больше похоже на рваный вздох, поэтому она повторяет. — Дин.       Шарлотта тянется к нему, чтобы обнять, и Дин поддается ей навстречу. Он что-то бессвязно шепчет, она понимает только одно слово, которое Дин повторяет словно мантру. Прости. Он не переставая произносит его сквозь всхлипы. Девушка гладит его по голове, что-то говорит, сама не понимая, что именно. Он жмётся к ней, словно ребёнок, ищущий защиты. Шарлотта никогда не видела его в таком состоянии. Её любимый бедный мальчик, такой сильный и храбрый, такой отчаянный.       — Дин, — зовёт она ещё раз, и мужчина вздрагивает, когда слышит своё имя. — Дин, скажи, что мне сделать. Слышишь, Дин? Просто скажи, милый. Я хочу, чтобы тебе стало лучше, что мне сделать?       — Не умирай, — разбирает Шарлотта, и её сердце разбивается окончательно.