Cooperate?

      Внутри пространства сознания Ядро выглядело почти так же, как Марси. Почти. Их отличало только лицо. У Марси было только два тусклых и пустых глаза, которыми она смотрела вдаль, прежде чем отвести взгляд. У Ядра было слишком много глаз, чтобы их сосчитать, скопированных и вставленных в голову Марси. Глаза были менее унылые… более жуткие. По крайней мере, так думает Марси, потому что она никогда не может даже посмотреть в его сторону, когда они здесь вместе. Как заставить сломленного ребенка согласиться на свои злые планы? Ядро испробовало все, но она не хочет сдвинуться с места, и это раздражает. Оно не могло рисковать, отправляясь туда, и допустить, чтобы носитель как-то испортил вторжение из-за ее несогласия. Любой другой избавился бы от нее, верно? Но это была главная проблема. Избавиться от такого разума, как у нее… особенно от того, который был связан с драгоценным камнем Ума до всего этого, было невозможно. Каждый древний разум, который был влит в это… все они имели значение. Она нужна ему. Он не мог рисковать, чтобы она нанесла какой-либо ответный удар. В данный момент телу нужно было спать, а это означало, что Ядро застряло здесь с носителем, а это означало, что пришло время попытаться убедить ее сотрудничать. Снова. Обычно, как только оно появлялось здесь, Марси быстро кидалась на него со слабыми кулачками. Здесь его форма не была физической, поэтому она всегда выглядела глупо, пытаясь нанести удар по голограмме. А сейчас? Она только сидела. Колени подтянуты к груди. Лицо утопало в них. Плечи вздрагивали каждые несколько секунд. Ядру кажется, что оно слышит слабые хныканья и всхлипывания. — Почему ты сейчас плачешь? — спрашивает Ядро. И не удивляется, когда не получает ответа. Медленно, оно опускается на колени, чтобы занять место на пустом месте рядом с ней, и множество глаз на его лице сужаются: — Я единственный в мире, кто заботится о тебе сейчас, Ум. Будет лучше, если ты поговоришь со мной о том, что заставило тебя так рыдать, вместо того, чтобы позволить этому сидеть и глодать тебя. Это была не совсем ложь. Она не могла поверить, что ее друзья детства все еще переживают за нее после того, как она их предала. Было очевидно, что Андриасу она тоже безразлична после того, как он нанес ей удар в спину. В переносном и буквальном смысле. Леди Оливия и генерал Юнан решили спасти ее только ради ее мозга, а не потому, что действительно беспокоились о ее благополучии. Ядро жалело ее. Это считается заботой о ком-то, не так ли? Марси наконец подняла голову. — Я тебе безразлична. — Она сказала тихим и дрожащим голосом — Ты даже не вернешь мне мое собственное тело. — Я не понимаю, почему ты думаешь, что я сразу же передам тебе контроль. Ты отказываешься сотрудничать, и это очень досадно. Каждый делает свою часть работы, что повышает эффективность. — Ядро поглаживает подбородок — Но… независимо от этого, я полагаю, что должен поблагодарить тебя за то, что ты стала носителем. Конечно, твое тело все еще повреждено… но я смог справиться. Я. — Я не хотела быть носителем. Я никогда не соглашалась на это! — внезапно воскликнула Марси, впервые за долгое время посмотрев Ядру прямо в глаза. Ее прежние мрачные глаза стали яростными. Лишь секунду спустя, взглянув на лицо, которое одновременно было и не было ее лицом, она почувствовала страх и опустила взгляд обратно на несуществующий пол. — Ты и Андриас… вы оба делаете вид, что заботитесь обо мне, или делаете вид, что вам стыдно за все, что вы сделали со мной и продолжаете делать, но это не так! Все, чего ты хочешь, это чтобы я присоединился к тебе в том злобном дерьме, которое ты пытаешься сделать, поэтому ты ведешь себя хорошо. Ты делаешь вид, что тебе не все равно, хотя на самом деле это не так! Ядро сложило руки на коленях, ожидая очередной длинной тирады, потому что Марси не выглядела так, будто закончила. Уголки ее рта постоянно подергивались, как будто у нее был целый список того, что нужно кричать и выкрикивать, но она пока не могла выразить это словами. Или, может быть, ей нужно было сначала заставить себя перестать плакать. Слезы не переставали бежать по ее лицу, сколько бы раз она ни пыталась вытереть их тыльной стороной ладони. Это было жалкое зрелище. Это было все, о чем Ядро могло думать, когда видело ее. Жалкая. Марси закрыла глаза руками и осторожно произнесла: — Это был не тот план… это был не тот план. Я не должна сидеть в своей голове с… тобой. — Это был именно тот план. Все, что, по твоему мнению, должно было произойти, было просто выдумкой, которая была сделана для того, чтобы истинный план сработал. — Ядро поправляет ее. Глаза Марси дернулись. Оно усмехается, хрипло и грубо. — Хм? Я задело за живое? Не делай вид, что ты не поступала так же со своими друзьями. Оно моргнуло раз, потом два, и потом они долгое время не произносили друг другу ни слова. Ядро все еще ждало, сложив руки на коленях, потому что Марси была такой молчаливой. Рано или поздно она снова вернется к разговору. Оно ждет. И ждет. И продолжает ждать. А потом пробует еще раз. — Что я должен сделать, чтобы убедить тебя сотрудничать? — Ты можешь сдохнуть. — Марси выплюнула. — И тогда никому не придется беспокоиться о работе с монстрами, с которыми они не хотят работать. Она закрыла глаза и выдохнула победный вздох. В такие моменты… Ядро жалело, что дети не были вовлечены во все эти испытания. Конечно, не было только одной простой причины, которая вызвала эти мысли. Но причина, о которой он сейчас думает? Видеть, как тот жизнерадостный и авантюрный ребенок, который был любим всеми в Тритонии, превращается в этого, вечно плачущего и горького ребенка, который просит и умоляет о свободе и своих друзьях… Это действительно очень жалкое зрелище.