Момент цветения сакуры

— с ними всё хорошо, господин аято! — тома отчитался ему сразу же, стоило комиссару войти на территорию поместья. — ничего серьёзного!       ничего серьёзного? аято сдержал желание выгнуть бровь, но в последний момент вспомнил, что ему необходимо держать лицо в стрессовых ситуациях. наверняка оно сейчас было диким, и выгнутая бровь не сделала бы погоды. его костюм был испорчен из-за длительного беспрерывного бега, растрепались волосы, и аято в данный момент был похож на безумного бродягу, нежели на уважаемого человека иназумы. и он клялся, что вырвет язык любому, кто посмеет его упрекнуть в этом.       часть поместья и двора были сожраны огнём. огнём, который он заметил совершенно случайно. будучи в стенах тэнсюкаку, аято наплевал на свои обязанности и сбежал. пусть хоть одна грязная шавка раскроет рот.       в огне находилась его семья, и он с радостью обрубит руки тому, кто это сделал.       когда он прибыл, то огонь был потушен. поместье было частично разрушено и требовало постройки с нуля, однако это хлипкое здание его интересовало в последнюю очередь. — брат!       аято повернул голову на голос своей сестры и поспешил к ней. слава архонту, она была цела. — брат! всё в порядке!       от шока он не мог ничего сказать, только стоял и молчал, крепко схватившись за плечи аяки. вот она, прямо перед ним, с парой царапин, без ожогов. стояла и улыбалась. аято наклонился вперёд, легонько стукнулся с ней лбом и задышал. аяка в свою очередь обняла брата и стала водить руками по спине. он ни за что бы не простил себя, если бы с его драгоценной сестрой что-нибудь случилось.       в её волосах запах гари, на её руках осел пепел, её юбка слегка порвалась.       но она стояла, дышала и посмеивалась.       и аято стало дурно от понимания её действий.       это он должен был успокаивать аяку, а не наоборот. — выглядит плохо… — послышался со стороны голос томы, и оба камисато посмотрели на него. — тебе точно не нужна помощь медика? я всё-таки позову!..       у подножья горы ёго, под тенью дерева, сидел итэр. выглядел он хорошо, если не опустить глаза на нижнюю часть тела. аято в ужасе замер. как он до сих пор оставался в сознании? начиная с живота и заканчивая чуть ли не ногтями на ногах кожа выглядела так, словно её обладателя насильно волоки по острой из-за камней дороге. она была полностью счёсана и на это кровавое месиво было сложно смотреть. на ногах виднелись глубокие раны, кое-где начали образовываться волдыри, в которые итэр без интереса тыкал пальцем, за что получил по рукам от томы. под путешественником образовалась красная лужа.       итэру правда не больно. и тут сложно сказать. то ли он привык к боли и удачно игнорировал её, то ли его тело часто подвергалось различного рода истязаниям, что такая мелочь казалась ему ничем. по правде сказать, от обвала потолка итэр ожидал, что вся его нижняя часть будет оторвана. главное, что он успел вытолкнуть аяку на улицу, а всё остальное не имело значения. конечно, если бы его разорвало, то это несомненно вызвало бы некоторые трудности и вопросы. но его друзьям определённо не стоило об этом знать.       тома всё-таки пошёл за медиком. итэр фыркнул, а после глянул на шокированного комиссара и прикусил язык, чтоб не ляпнуть лишнего. он чувствовал себя паршиво, зная, что завтра никаких увечий не будет, и он попросту заставлял всех волноваться. — ты… — аято присел перед ним и выставил руки вперёд, словно не зная, стоило ли его вообще касаться. увечья путешественника были просто ужасны, и камисато жалел, что не обладал искусством целительства. — в порядке. — как ты можешь быть в порядке с этим? — ну я же с тобой разговариваю, — итэр добродушно улыбнулся, — значит… — как это произошло? — для аято не было свойственно перебивать, но иначе он не мог. — обвалился потолок.       не мог же итэр сказать камисато, что на его месте должна была оказаться аяка. путешественник скосил глаза на младшую госпожу, показывая ей молчать. аяка сама была не против и только с болью в глазах благодарно кивнула, и пошла помогать слугам.       живущим в поместье камисато повезло — не будь внутри итэра, то из этого пожара вряд ли кто вышел живым, с чем он решил поделиться: — это необычный огонь, — он показал свою ладонь, полную в фиолетовой саже. — я уже встречался с обладателями пиро глаза порчи, это их пламя. — фатуи? — аято не думал, что этот сброд будет действовать настолько открыто. — не думаю, — итэр покачал головой. — это могла быть провокация. фатуи могли незаметно подкинуть твоим недоброжелателям этот инструмент. кто бы мог это сделать? — кто угодно? — конкретно у камисато аято врагов было не счесть. — мои люди уже работают. ты… спасибо. просто… спасибо…       спасибо, что жив.       спасибо, что жива моя сестра.       итэр дёрнул уголками губ в подобии улыбки и взял в свои руки дрожащие пальцы аято. как бы ни хотел комиссар остаться, ему было необходимо пойти за сестрой и организовать работу, и аято всё-таки решился дождаться спуска томы из храма наруками.       виновник страданий его семьи будет жестоко наказан лично камисато.