Тема сегодняшнего урока: самоиндукция

Темный и сырой подвал не самое лучшее место для пробуждения, верно? Особенно, когда засыпаешь в своей мягкой и уютной кроватке, закутываешься в одеяло, и сон наступает практически сразу же, как голова касается подушки. В фантазиях единороги, сказочные страны, облака, а не кошмары или черный экран, как это обычно бывает. А сейчас тело принимает вертикальное положение, а ноги отекли от оков. Спина касается холодной и влажной стены, по коже пробегают мурашки. Именно в таком положении оказался Никита. Распахнув глаза от неудачного столкновения затылка и выпирающего камня, он с удивлением обнаруживает, что его запястья стерты из-за цепей, а тело полностью обнажено — чертова привычка подвела. Хотелось бы пошутить про Иешуа, но сейчас, кажется, не время. Звенящая тишина. Она останавливается лишь чтобы раздаться прерывистым звуком вдалеке. Кап-кап. Зрение немного привыкает к полутьме — свет исходит лишь от почти догоревшей свечи, вокруг которой крутятся полудохлые мошки. Жуть. «Еще чуть-чуть, — думает Никита, — и я рискую оказаться кормом для них». Кажется, даже его мысли слишком громкие, а дыхание разносится по всему помещению. Кстати, где это он вообще? Каменных построек вблизи его дома, вроде как, нету, да и вряд ли подвал средневекового типа будет находиться в центре небольшого города — тут вокруг хрущевки и изредка сталинки, которым явно нужен капитальный ремонт. Становится страшно. Может, стоит попробовать проснуться? Но он считает до трех, пяти, десяти. Ничего не происходит. Перед ним все то же сырые стены личной тюремной камеры. Проходит много времени. Он уже успел подумать обо всем на свете и помолиться всем богам перед голодной смертью. Звук капель действует на нервы и заставляет терять рассудок. Вскоре его начинает клонить в сон, но стоит опустить голову, как в шею врезается металлический ошейник, болью отзываясь на израненной им же нежной коже. «Блять». И не поспоришь. Внезапно сверху, да, прямо над его головой, доносится стук. Потом еще один. И еще. Они ускоряются. Кто-то идет в комнате на следующем этаже. Звук становится четче и ближе. Человек — ну, стоит на это надеяться — спускается по лестнице вниз. Это звук каблуков. Женщина? Его хотят спасти? Никита оживился от таких мыслей. Даже стал всматриваться в темноту. Кто-то вставил ключ в замочную скважину. Первый поворот, второй, третий… Неплохо его так заперли. …Девятый. Щелчок! Дверь распахнулась. Яркий свет, что появился на секунду и тут же исчез, ослепил Никиту. Перед ним и правда стояла женщина. Волосы, подстриженные под укороченное каре, убраны очками так, чтобы не спадали на лицо. Пальто, джинсы, нейтрального цвета кофта — в полутьме сложно разглядеть. Все очень официально. Но эта улыбка на устах. Пренебрежительная и дерзкая. Такая бывает у маньяков прежде чем они расчленят очередную жертву. Парень сглотнул. Шестое чувство подсказывало: от нее помощи ждать не стоит. — Ты меня, верно, уже заждался, Никита? — сказала женщина грубым и довольно низким голосом. — Я не знаю… — лишь смог выдавить из себя парень. Но его тут же заткнули: — Я разве разрешала говорить? Никита покачал головой. — Хорошо, что ты это понимаешь. Ее тон не был злым, она не кричала, но умела говорить так, что ослушаться ее невозможно — тут же поставит на колени. Она подошла ближе и потянулась к шее Никиты. Он уже готов был обрадоваться, что вот, спасение пришло, как на позвонки легла новая ноша, ошейник стал давить намного сильнее. От него велась цепь прямо в руки к этой женщине. Она потянула на себя. Никита поддался порыву, натирая кожу еще больше. Подбородок был вздернут из-за давления на него — кислорода не хватало, в горле встал противный ком. Наконец давление прекратилось, и Никита со стоном попытался расслабиться и начать дышать, бешеными от испуга глазами глядя на женщину. — Собачонка, — хмыкнула она, убирая оковы с конечностей. От резкой смены ориентации Никита упал на пол, больно приложившись щекой и ладонями. С них капала кровь. Он попытался отползти назад, но затекшие конечности не слушались. Женщина потянула на себя, буквально подтаскивая парня обратно. Больно, пиздецки больно. Никита упал у ее ног, готовый просить пощады, но она лишь пнула его носком туфель в обнаженную спину. — О-отпустите, пожалуйста… — Кто давал тебе слово? — на этот раз удар был сильнее, но Никита ничего не мог сделать, лишь лежать и беззвучно рыдать. — И да, называй меня Госпожа. — Он смог лишь всхлипнуть, как бы соглашаясь на ее условия. — Вставай лицом к стене. «Ну все, меня наконец-то расстреляют. Буду уже не просто Никитой, а Николаем Вторым. Апгрейд». Он пытался встать, но ничего не получалось, поэтому, чтобы не злить мучительницу, решил ползти на руках, которые все-таки хоть немного двигались. Ему ничего не оставалось, как встать на четвереньки, прислонившись мокрым от пота лба к холодной стене. — Сейчас вернусь, — сказала женщина и вышла из комнаты. А Никита даже не предпринимал попытки к спасению — куда ему сейчас, в таком-то виде? Голый подросток с ободранными коленями, щекой и ладонями. Да даже если он каким-то чудом найдет отсюда выход, что дальше? На улице подумают, что пьяница и увезут в больничку. А как потом с родителями объясняться? А в школе? Узнают — засмеют! Нет уж, лучше умереть, чем так опозориться. Она вернулась. Никита узнает теперь этот стук каблуков из тысячи. Он будет отдаваться болью где-то в районе шеи. — Ты решил принять позу собаки, то есть занять свое законное место в этой иерархии? — она приближается. Затылком Никита ощущает ее ухмылку. — Ну ничего, так даже лучше. Звон от удара по оголенным ягодицам распространился по подвалу. Жгуче и отвратительно, но Никита решил терпеть все ее унижения до конца, пока не умрет. Стыдно. Никто и никогда не бил его вот так. Даже мама никогда не наказывала таким образом, лишь давала подзатыльники, да ставила в пыльные углы. Удары посыпались один за другим. Нежная кожа запылала огнем. Нестерпимо. Стон вырвался из рта. Но пытка лишь начиналась. — Расставь ноги шире. Красный флаг! Глаза широко распахнулись, пот посыпался градом, но Никита не смел ослушаться. Он чувствовал, как что-то приставили к его анусу. Холодное, кажется металлическое. Никита неосознанно сжал все мышцы. — Расслабься, напрягаться на подготовке к ОГЭ надо было, — проговорила женщина и предмет начал движение. Было очень больно, поэтому Никита даже не задумывался над ее словами, сосредоточившись на облегчении своей пытки. Предмет примерно на сантиметр вошел внутрь, а Никита уже дышал, будто пробежал целый марафон. Боль затмевала глаза. Движение снова началось. Никита впервые чувствовал что-то внутри себя. Он не гей, так что даже не думал как-то удовлетворять себя через задний проход, да к тому же девственник, поэтому быть для него в таком положении — крайняя степень унижения. Предмет пошел обратно и снова вперед. Хотелось кричать, хотя он и был небольшой. В какой-то момент послышался противный звук — растягивалась кожа, на ней образовывались трещинки. — Что это такое? — не выдержал в какой-то момент Никита. — Сердечник, — ответила женщина, не прекращая перемещать предмет. «Сердечником сейчас я стану». — А что это? Внезапно женщина остановилась. — У тебя нет чувства дежавю? — спросила она. Никита мотнул головой. — А вот у меня есть. Недавно вы целый урок посвятили самоиндукции, и ты, человек, который сдает в этом году экзамен, спросил под самый конец: «А что такое сердечник?» Не припоминаешь? И Никиту накрыло. Он вспомнил класс в своей школе, учебники, катушку на столе и тетрадь с конспектом. Одноклассники, которые в шутку смеялись после этого вопроса. — Так значит вы — моя преподша? — рискнул спросить Никита. Это было единственное, что приходило ему в голову. Лицо этой женщины он разглядел плохо в полутьме, а вот преподавательницу боялся, как огня. — Нет, мой дорогой, — внезапно смягчилась она. — Я — Госпожа Физика. Никита опешил. Это розыгрыш, точно розыгрыш. Он хотел было повернуться, но сильная рука удержала его на затылок и прижала к полу щекой. — Радуйся, что к тебе пришла только я, а не наша царица — Математика. Представляешь, чем бы она отымела тебя? Но не успел Никита задуматься, как внезапно все закончилось. Прозвенел будильник на 7 утра — пора вставать в школу. Он снова в своей кровати, какое счастье! Никита схватил телефон и нашел расписание. Сердце упало, а улыбку как будто стерло с лица. Первый урок — физика… А на столе лежала пустая тетрадь по этому предмету с коряво выведенными буквами «Домашняя работа» и чистыми листами далее…