Танец призраков

      Все кончено с Норфолком, Роберт. Но не с Ленноксом. Увы. Эта гадина опять ускользает – скользкая и ядовитая. О, проклятье, сын мой! Закрой окно. Этот ветер невыносим. Он пронзителен, он полон смерти.       Ты знаешь, Роберт, зрелище казни врагов короны всегда доставляло мне особенное удовольствие. Но сейчас меня почему-то знобит. Быть может, я простудился.       Я боюсь, что призраки снова вернутся, сын мой…                         ***       Все кончено. Боже, мне кажется, что ко мне возвращаются серые призраки. Нет, нет, это наваждение! О, проклятье, увидеть бы Сесила, моего лютого врага! Когда я смотрю на него, во мне закипает ненависть, а с ней приходят и новые силы.                         ***       Нужно увидеть, Леннокса, Роберт. Когда я смотрю в его холодные глаза, полные ненависти, во мне тоже начинает бушевать ненависть и силы ко мне возвращаются.       Странно, сын мой, какие тайные нити связывают меня с этим человеком? Мир призраков обступал и меня, и его. Мы – враги, но сможем ли мы жить без борьбы друг с другом?       Наша борьба – вот тайна мира призраков, вот откуда призраки приходят!                         ***       - Ты покинешь Англию, - голос Елизаветы ровен и бесстрастен, - ты покинешь Англию немедленно.       - Изгнание? – Боже мой, чего мне стоит изобразить улыбку на лице! Силы мои на исходе, дай же мне сил, Боже мой!       - Ты предпочел бы эшафот? – Елизавета смотрит так, как будто видит меня впервые в жизни. – Тебе прекрасно известно, что смерти ты заслуживаешь куда больше, чем Норфолк, который был всего лишь бесхарактерным мозгляком. Но я хочу, чтобы ты жил. Из-за тайны, которая существует между нами. И из-за твоей гордыни, которая сеет раздор в стане самых лютых моих врагов. Из-за Сесила, который мне так нужен и который черпает свои силы только в ненависти к тебе. Наконец, из-за того, что за тебя вступились силы, которых я никогда не захочу видеть в числе своих врагов.       При этих словах в глазах Елизаветы промелькнул страх.                         ***       А кроме призраков есть еще те силы, которых нам следует бояться, Роберт. Силы, тайну которых лучше не пытаться раскрывать.                         ***       - Тебя предали все – твои соратники, твои друзья, наконец, твоя королева. Все те, кому ты доверял и кого любил, - слово "любил" Елизавета произнесла с особой издевкой. – Но тебе остались верны те, кого ты ненавидел и кто ненавидел тебя. Верны в своей ненависти и своей честной борьбе.       - Честной борьбе? – повторил я, не в силах сдержать саркастической усмешки.       - Честной в своей бесчестности, - без тени улыбки отвечала Елизавета. – И потому сейчас я не беру с тебя никаких обещаний в обмен на дарованную тебе жизнь. Потому что знаю: твоим обещаниям цена не больше, чем мертвой голове Норфолка.       Я поёжился от подобного сравнения.       - Я знаю, что ты будешь и дальше плести против меня заговоры, будешь скитаться по городам и большим дорогам, клянчить деньги у королей, их фаворитов и любовниц, пытаться собрать всякий сброд, чтобы свергнуть меня с престола.       - Напрасно ваше величество так считает, - твердо отвечал я.       - Неужели? – скептически усмехнулась Елизавета.       - Разумеется, напрасно. Во имя кого мне это делать? Во имя королевы шотландской, которая меня предала?       - Во имя себя, - холодно отвечала Елизавета. – Ведь ты полагаешь, что у тебя тоже есть права на английский трон.       При этих словах Елизаветы меня бросило сначала в жар, а затем в холод.       - Так что же? – спросила она с издевательской усмешкой. – Что же ты молчишь?       - В моих жилах течет кровь королей Англии и Шотландии, - угрюмо отвечал я. – Но между мною и троном стоит слишком много тех, у кого гораздо больше прав на корону, нежели у меня.       - Неужели это тебя остановит?       - За кого вы меня принимаете, ваше величество?       - За несчастного, завистливого, озлобленного, неудачливого интригана, лелеющего мечты, которым вряд ли удастся сбыться.       - Посмотрим! – вырвалось у меня.       - А! Значит я была права. Что ж… Веди свою борьбу. Вноси смуту и раздоры в стан моих врагов повсюду – от фламандских равнин до Апеннин и Пиренеев. Рано или поздно ты уничтожишь сам себя. Тебя задушит собственная зависть, злоба и отчаяние. И знай, что это будет моей местью тебе за то зло, что ты посмел мне причинить… - мне казалось, что Елизавета вот-вот разрыдается.       Она отвернулась, чтобы я не видел ее лица.       - Чтобы духа твоего не было в Лондоне через четверть часа! - крикнула она.       Я хотел было что-то ответить ей. Но передумал. И вышел прочь.                         ***       Я увидел его выходящим из королевского кабинета и бросился к нему.       - Ты никуда не пойдешь! – вскричал я, преграждая ему путь.       В глазах этого исчадия ада загорелись нечеловеческая ненависть и жалкий страх. Он понял, что сейчас я убью его. Но тут…       - Милорд Сесил, если этот человек сегодня вечером не сядет на корабль, отплывающий из Дувра, вы будете следующим, кто взойдет на эшафот после Норфолка.       Я обернулся. В дверях стояла королева.                         ***       Он ее ослушается. Это я понял по его глазам, в которых клокотала ненависть.       Я отвесил Елизавете поклон и пошел прочь.       - Если после полуночи ты будешь ещё в Англии, за твою жизнь не дадут ломаного гроша! – донеслось мне вслед.                         ***       Его отконвоировали в Дувр, Роберт, а я следовал за ним на расстоянии. Я хотел убедиться, что он и впрямь покинет наш остров. Хотя предпочел бы, чтобы он остался тут, с зияющей раной, следом от веревки на шее или отрубленной головой – не так уж важно.       Я видел, как он садился на корабль, отплывающий во Францию. О, как мне хотелось задержать его, не дать уйти! Потому что... потому что теперь моя жизнь будет не только холодна, но и пуста.       Но незачем предаваться унынию, мой мальчик. Мы порвали паутину интриг, паутину, которая могла погубить наше королевство. Но слишком много пауков спряталось по темным углам. Слишком много пауков, которые снова примутся, уже принялись плести свои сети, Роберт!                         ***       И вновь корабль уносил меня от английского берега, прочь из проклятой паутины. Остров, за завоевание которого я отдал столько лет и столько сил, скрывается в тумане…       Там, на острове осталась королева, которую я так любил называть "моей королевой". Королева, с которой я связывал свои самые честолюбивые надежды и мечты, королева, подарившая мне двоих детей. Королева, которая предала меня. Она перестала для меня существовать. Больше я не сделаю ни одного шага ради нее.       Там, на острове осталась и английская королева - ненавидящая меня и в то же время изнывающая от желания... Нет. Никогда. Никогда!       И Сесил. Мой враг. Уолтер уверял, что Сесил на самом деле одержим мною. Правда ли это? Не знаю. И мне уже всё равно.       Там, на острове остались призраки. Призрак моего брата. Призраки Лондона. Призраки Эдинбурга с его кровавым заревом. Пусть призраки так и остаются там. Я слишком устал от них.       А меня ждет изгнание. Изгнание, быть может, до конца моей жизни. Да, конечно, я буду вновь принят при французском дворе, при испанском… Но навеки останусь для всех чужестранцем. Одиноким до конца своих дней.       Разве что мои дети…       И Уолтер... Где ты? Где ты, Уолтер? Увижу ли я тебя когда-нибудь?                         ***       Черт возьми, Роберт, я знаю, что за ним надо следить и дальше. Куда он отправится, что еще задумает?       И еще, сын мой… Только что мне принесли депешу. Уолтер Вуд отплыл из Дувра за несколько часов до Леннокса на шхуне, взявшей курс на Кале.       Проклятье! Да, Вуд – мой агент, я поручил ему найти детей Леннокса, но я никогда не доверял этому спившемся стихоплёту, который совсем не так прост, как кажется на первый взгляд…                         ***       Небо как будто услышало мою молитву. Первым, кого я увидел, сойдя на берег в Кале был мой поэт. Мой Уолтер. Он стоял на пристани и улыбался мне. А я улыбался ему. Мы не обнимались. И даже не сказали друг другу ни слова. Просто взялись за руки и пошли... Куда? Я не знал. Мне было все равно. В моем прошлом остались лишь руины с блуждающими по ним призраками. Я был свободен. Я мог идти куда угодно. Вместе с Уолтером. Моим Уолтером.       - У меня есть письмо для тебя, Шарль, - нарушил поэт молчание.       - Письмо? - с кислым видом спросил я. - И от кого же?       - От короля Франции.       - От короля Франции?? - изумленно воскликнул я.       - Да. Не знаю, слышал ли ты во время своего сидения в Маршалси и Тауэре, что Карл Девятый скончался. Теперь престол занимает твой приятель Анжу, именуемый ныне Генрихом Третьим, - слова «твой приятель» Уолтер произнес язвительно, как будто ревновал меня.       Почему как будто? Он ревновал! И это, не скрою, меня порадовало.       - Анжу – король Франции, - повторил я, пытаясь осмыслить услышанное.       Уолтер посмотрел на меня с улыбкой и протянул письмо.       Я взял письмо. В нём Генрих Третий предлагал мне отправиться в Брюссель, дабы выполнить некое тайное поручение. А для этого я должен был явиться к банкирам, кредит у которых любезно открыл мне Анжу во время нашей последней встречи в Париже.       - Не думаю, что перспектива снова увидеть этого проклятого паука Альбу тебя прельщает, - заметил Уолтер. – А меня - уж тем более. Но я знаю, что ты согласишься. Тем более на пути в Брюссель находится некий монастырь….       - Откуда ты знаешь о чем речь в письме?       Уолтер молчал.       - Кто ты, Уолтер? – спросил я, пристально глядя на него. Что за силы стоят за тобой?       - Пойдем, - отвечал он. – Де Гурдан, добрейший комендант Кале, ожидает нас за обедом. Но учти, - добавил Уолтер с улыбкой, - этот обжора ничего не знает.                         ***       Де Гурдан и впрямь угостил нас отличным обедом. Он болтал без умолку, пересказывая последние сплетни о жизни французского двора при новом короле Генрихе Третьем. Признаться, я был совсем не против того, чтобы поступить на службу к этому королю. Из всех коронованных особ и принцев он был единственным, кто действительно помог мне. Более того, он спас мне жизнь!       Но я не хотел торопиться. Во всяком случае пока. Со мной был Уолтер, только это и имело значение!       А потом мы с Уолтером отправились в путь и, не сговариваясь, остановились у той самой скалы над морем, где когда-то на меня было совершено покушение. Спешившись и оставив коней пастись на лужайке, мы не спеша двинулись к обрыву над морем.       Я задал Уолтеру вопрос, который не давал мне покоя.       - Так кто же ты, Уолтер? И кто все эти люди? Те, которых я видел в замке Эриньян? Чего они хотят?       - Ты все равно не поверишь, Шарль, - с улыбкой отвечал он.       - Пусть не поверю. Просто ответь!       Уолтер долго молчал. А затем произнес:       - Падшие ангелы. Заключенные в материальную оболочку. Утонувшие в собственных грехах. Но пытающихся идти путем искупления. Сделать этот мир более счастливым. Справедливым. Спокойным. Знающих, что у них ничего не выйдет, но не отступающих. Дабы не превратиться в призраков.       - А мы? - спросил я, не понимая, шутит он или говорит всерьез.       - А мы с тобой тоже, - просто отвечал он. - Мы тоже, Шарль. Разве нет?       Я промолчал. Я не знал, что сказать. Но я знал, что Уолтер не шутит и не лжёт.       Мы остановились у самого обрыва и стояли, взявшись за руки и глядя на серебристо-свинцовое море с белыми барашками волн, над которыми стремительно летели белоснежные облака.       Да, мы падшие ангелы. И тела наши - вместилище грехов и низменных страстей. Но сквозь лабиринты страстей и танцы призраков мы движемся, движемся... Куда?       Я повернулся к Уолтеру губы наши встретились в поцелуе.       И больше не было танца призраков. ЭПИЛОГ       Уильям Сесил, барон Берли, спустя несколько лет после описанных нами событий, оставил пост государственного секретаря и постепенно отошёл от дел. Говорят, он стал совсем нелюдимым и мрачным. Почему-то Сесил часто приезжал в Дувр и долго стоял на берегу, глядя как уходят корабли к берегам Франции. Почему, зачем он там стоял – никто не знал.       Сесила на посту государственного секретаря сменил его старый недруг Уолсингем. Но Уолсингем не так уж долго занимал этот пост, скончавшись то ли от болезни, то ли от отравления, кто знает?       А преемником Уолсингема стал сын Уильяма Сесила Роберт. Тот самый Роберт, которому Сесил рассказывал о Чарльзе Стюарте – графе Ленноксе и о Марии Стюарт. Младший Сесил пережил королеву Елизавету, умершую бездетной, и способствовал тому, чтобы английский престол занял Яков Первый – сын Марии Стюарт и Генри Дарнли – незадачливого и несчастливого короля Шотландского.       А королева Мария Стюарт так и провела остаток жизни в заточении. Елизавета долго не решалась ее казнить. Но решилась после того, как был раскрыт очередной заговор с целью освободить Марию Стюарт и возвести ее на английский трон. Говорят, этот заговор был спровоцирован всё теми же Сесилом и Уолсингемом, которым нужен был повод для казни шотландской королевы. И голова Марии Стюарт упала на плаху… Она стала первым монархом Европы, казнённым по решению суда. И все увидели, что королей и королев, оказывается, тоже можно казнить. И покатились головы Карла Первого, Людовика Шестнадцатого, Марии-Антуанетты… Именно Елизавета, согласившись на казнь своей соперницы, открыла ящик Пандоры, из которого вырвались демоны грядущих революций. Но сейчас обе королевы – Елизавета Тюдор и Мария Стюарт покоятся с миром в Вестминстерском аббатстве. Ни разу в жизни не встретившись, они странным образом встретились после смерти, ибо их могилы соседствуют друг с другом.       Что касается главного героя нашего повествования – Чарльза Стюарта, графа Леннокса, то он больше никогда не принимал участия в интригах вокруг Марии Стюарт. Леннокс поступил на службу к французскому королю Генриху Третьему, выполнял его дипломатические поручения в Мадриде, Брюсселе, немецких княжествах, а затем был послом французского короля в Риме, при папском дворе. И повсюду графа неизменно сопровождал его неразлучный спутник Уолтер Вуд.       Карьера графа Леннокса прервалась после убийства Генриха Третьего. Ибо граф, несмотря ни на что, сохранявший приверженность католической церкви, отказался служить новому королю Франции Генриху Четвертому, который, хоть и перешел в католичество, но считался закоренелым еретиком.       И с тех пор следы графа и его верного спутника затерялись. Говорят, их видели в южной Франции, а с ними были мальчик и девочка, дети графа. И ещё говорят, что там же видели и таинственного графа де Мерлена. И странные вещи происходили на руинах замка Эриньян. Звезды над руинами не то падали, не то взлетали… Однако достоверно никто ничего не знает, да и что может быть достоверного в нашем мире, с его танцами призраков?                         КОНЕЦ