Всё хорошо.

Кто ты?

Кто я?

Нас отныне двое.

Нас отныне двое?

Только ты и я.

Мальчик плачет задыхаясь. Так страшно, так странно, а рядом только нечто, напоминающее призрака с тёмными безднами вместо глаз. Полупрозрачное нечто, кажется, взмахивает руками, старается коснуться мальчишки и только вздыхает (если такое возможно), когда это не получается. — Ну, ладно тебе, тише, тише.. Малец, я даже удивлён, что ты меня видишь. Ну, посмотри на меня. Не такой ведь и страшный? — Почему ты такой? — Потому что я умер. И тут я умер раньше, чем должен был умереть. А ты, мой хороший, занял моё место, — в хриплом голосе не слышится упрёка, призрак только улыбается, присаживаясь на колени перед ребёнком. — Поэтому, пожалуйста, помоги мне, хорошо? Помоги мне исправить всё. — Я, я… — говорить после рыданий трудно, и голос предательски дрожит, однако сидящее напротив полупрозрачное нечто терпеливо ждёт, словно у него есть всё время этого мира, — Х-хорошо! Я постараюсь! — Молодец. Давай хорошо постараемся! — призрак вновь пытается хлопнуть его по плечу и только мычит что-то нечленораздельное, — Теперь ты - Шиничиро. Хорошо постарайся, заменяя меня.

***

Быть Шиничиро трудно. Отзываться на это имя тоже нелегко, потому что мальчика не продолжает покидать ощущение, что это не его. Всё не его. Кожа, глаза, руки, матушка и редко появляющийся дедушка с хмурым лицом и виной в глубине светло-карих глаз. Не-Шиничиро боится засыпать, потому что так похожий на это тело призрак каждую ночь приходит к нему во снах и просит о помощи. Единственное, о чем думает самозванец, так это о желании умереть.

***

Матушка гладит его по голове и ласково целует в лоб каждую ночь. Теперь Шиничиро (он старательно смирился с тем, что это теперь его имя) засыпает рядом с женщиной, на которую так сильно похож, а призрак, словно что-то поняв, появляется намного реже. Руки матушки мягкие и нежные, а взгляд наполнен огромной любовью к чаду. Мальчику нравится, когда его гладят так, и ощущение того, что тебя так сильно любят, было ему в новинку. Прошлый он мог только мечтать об этом в серых стенах приюта. Женщина обнимает его, перед этим укрывая одеялом. На одном футоне они легко помещались, потому что маленькому Шиничиро было ещё лет пять. Тепло чужого тела и приятное прикосновение к волосам усыпляют лучше, чем всякие снотворные. — Мам, а папа скоро придёт? Будет ли папа смотреть на него также? И будет ли дедушка улыбаться счастливо? Матушка замирает, но прижимает его к себе сильнее. Она старательно сдерживает слёзы, Шиничиро это прекрасно понимает по тому, как глубоко она начинает дышать, утыкаясь ему носом в волосы и вдыхая его запах. — Конечно, мальчик мой. Скоро папа будет дома.

***

Призрак-Шин говорил, что отец, это проклятье, однако маленький Шиничиро до последнего момента в это не верил.

Отец не может быть плохим!

Его отец точно самый добрый и светлый, как матушка!

Призрачный Шин только с улыбкой качал головой, однако ничего не говорил. Не пытался переубедить и настаивать. Этот Шин был мудрым и понимал, что это не поможет. Отец, держась за дверной косяк, хмуро смотрит на сына и покачивается из стороны в сторону. От него за километр несёт перегаром, а взгляд карих глаз не выражает ничего, кроме непонимания ситуации. Матушка перекидывает его руку через себя, такая худая и тощая, вот-вот свалится, если потащит его на себе. Она качает головой и хмурится, кивком намекая сыну уйти. — Пришёл в таком виде, не думаешь ни о чувствах жены, ни о чувствах сына. Свинья, в самом деле! Она едва не падает из-за того, что он резко теряет точку опоры, однако стоит на ногах неожиданно твёрдо, только дрожит слегка. Отец переводит то на неё, то на сына мутный взгляд, и улыбается пьяной улыбкой. — Малыш Шини, как же ты вырос! Соскучился? Ик!... Шиничиро спешно убегает, потому что этот мужчина пугает до мозга костей. А матушка кричит, так надрывно кричит, что сердце заходится в быстром темпе, а выйти на ответный крик отца ещё страшнее. Мальчик зажимает руками рот и сдерживает свой крик.

Пусть это закончится.

Пожалуйста, пусть это закончится.

Призрачное прикосновение вселяет надежду на лучшее, но такого заветного тепла не дарит. Шин сидит рядом, напротив Шиничиро, грустно улыбается и качает головой. — Я тебе говорил, малыш. Слушай иногда меня, мы должны хорошенько постараться. — Почему он такой? Шин плечами пожимает, прикрывает уже такие привычные глаза бездны и вздыхает. Его голос несколько хриплый, но такой взрослый и мягкий - Шиничиро не верится, что однажды и его писклявое нечто станет таким. — Знаешь, обычно у самых лучших людей рождаются такие вот дети. У дедушки так и получилось, — опрокидывает голову назад, — Мой тебе совет - ему надо рассказать всё, несмотря ни на что. Жить сразу станет чуточку легче. Тихий стук в дверь. Матушка сразу входит, и Шин замирает, явно удивлённый её образом. С синяком на щеке, руках и даже ногах, она стоит едва-едва, такая слабая и сильная одновременно, кажется даже, вот-вот упадёт. Шиничиро сразу подрывается и хватает её за руку, стараясь подавить ощущение того, что она испарится прямо сейчас, и ведёт к стулу, сажая её на тот. Матушка улыбается, мягко берет его за щеки и целует в лоб. — Мальчик мой, прошу тебя, только не говори дедушке ничего, хорошо? Мы должны справиться сами. Мальчик поджимает губы, смотря на призрачного Шина. Мальчик скрещивает пальцы и кивает матушке, не отводя взгляда от мутной фигуры, прижимается сильнее и кривит губы в улыбке. — Конечно, матушка. Я обещаю тебе. Шин кивает, слегка улыбаясь и отводя взгляд. Ему явно неловко смотреть на матушку. Внутри мальчика же разливается противоречивая радость - он что-то делает правильно.