3
22 мая 2022 г., 18:00
Ровно в девять часов утра один из подчинённых Майки, которого ты достаточно смутно помнила, позвонил в дверь твоего простенького частного дома и передал широкий брендовый пакет. Ни логотип, ни длинное иностранное название не поддавались возможным воспоминаниям, где и кто производил подобную продукцию. Загадочный мужчина удалился, перед этим послав слишком жгучий анализирующий взгляд, что особенно и отпечаталось на коже. Был ли смысл узнавать о нём, если родной отец и старший брат не брали трубки, буквально бросили тебя на произвол судьбы ради собственной шкуры.
Платье было красивым, что скрипели зубы. Холодный чёрный шёлк с вырезом на груди, такого же цвета туфли и нежное тёмное белье, полностью сотканное из кружева. Из любопытства ты лишь посмотрела на доставленную одежду, но надевать её даже не думала.
В глубине души всё жгло, клокотало в предательском огне, сжигающем последние частички здравого рассудка, которые и сподвигли тебя не идти к Сано. Впервые ослушаться прямого приказа криминального авторитета, закрыть глаза на присланное в три после полудня сообщение и уже несколько часов лежать под одеялом. Мысль о твоём убийстве не раз посещала бедную голову, переворачивала сердце и чуть ли не выворачивала наизнанку желудок. Пусть. Было сложно вынести этот позор, словно почесть, приподнесенная тебе, от Майки, стоящего на самой верхушке организации тёмного бизнеса. Одной меньше, одной больше: даже крошка не лезла в горло, а сидеть в душевой кабине из-за того, что ноги не держали, ты не могла себе позволить. Наглоталась успокоительных таблеток и, пересиливая дрожь, зарылась носом в подушку. Хотелось больше никогда ни чувствовать мужских рук, ни слышать металлического голоса, ни видеть безразличные глаза.
За окном ночь. Не сразу это поняв, ты подскочила на кровати. Огляделась. Громкий и быстрый стук сердца дал понять об опасности. Близкой, касающейся костлявыми холодными руками плеч. У шкафа кто-то стоял. И пронзительно наблюдал за тобой.
Попятилась назад и, чтобы не наткнуться на стену, двинулась в сторону, ближе к двери на кухню. Чуть не запутавшись в одеяле, ринулась в другую комнату, но она была закрыта. Ручка не поддавалась. Не теряя времени на панику, устремилась ко входу в ванную. Тобой наслаждалось разочарование, любовно следя за машинально выбранной траекторией назад. Ловушка. Свет был выключен: ты не могла понять, кто именно находился здесь. Наёмник, подчинённый Манджиро или он сам. И как бы не желала отгородиться от последнего предположения, вся атмосфера пропитывалась тем холодом и жёстким запахом его парфюма. Осела на пол, прижимаясь спиной к углу. Мужчина что-то держал в руке. Пакет, который сразу оставил неподалёку.
— Закончила? — с лёгкой нотой раздраженности произносит тот и поворачивается лицом к тебе. Ты закрываешь рот ладонями, боясь вскрикнуть. Приближается. Агатовые глаза уже показывали тебе весь ужас, который могла бы испытать. Чёрные пуговицы на бледном лице. — Я не ожидал, что ты настолько глупая. Взрослая девушка, — словно просмаковал факт, ни на секунду не останавливаясь, — без семьи, такая самостоятельная.
Майки только что назвал причину, почему ни отец, ни брат не отвечали на звонки?...
— Пугаться надо было раньше, — саркастично отвечает Сано на твой замеревший взгляд, прикрывающийся пеленой беспомощности. Его ноги вновь также близко: твои вполне могут достать, если выпрямятся. Но ты не обращаешь на это внимание, жмёшься к стенке, постепенно отпуская страх. Он убьёт тебя, а губы инстинктивно раскрываются:
— Прости.. те, — шепчешь, чувствуя жгучие слёзы, моментально очертившие побледневшее лицо. Тело хочет жить, а разум медленно погибает, съедаемый ужасом. Поэтому ты склоняешься перед ним. Незаметно для самой себя складываешься в иной позе, прижимаешься лбом к дрожаще сложенным ладоням на полу и снова бормочешь, роняя слёзы. — Простите.
— Смотри мне в глаза, когда извиняешься, — ты беспрекословно поднимаешь голову, больше не имея желания сопротивляться, даже что-либо делать, кроме как безнадёжно слушать Манджиро. Наблюдаешь за ним, за его более компромиссным выражением, удовлетворенным, но, кажется, явно чего-то выжидающим. — Повтори.
— П-простите, — заикающе срывается с твоих уст.
— За что же? Объяснись, — якобы недоуменно приподнимает бровь, слегка склоняя голову вбок.
— За то, что не пришла. Я не должна была ослушаться... Вас, — сглатываешь, преодолевая ком в горле, и неосознанно оставляешь губы приоткрытыми на какую-то жалкую щелку.
Майки пристально смотрит. Майки жутко наслаждается.
Чёрт.
В какой-то момент, ты особо не зацикливалась, мужские руки грубо и быстро притянули тебя к себе, одним рывком подняли с пола и буквально кинули к низким ножкам кровати. Даже не поднялась: ладони боязно держались за свисающее одеяло, под которым ты десяток минут назад преспокойно лежала, колени понемногу скатились на пол. Смотреть на Сано не было необходимости. Он отшвырнул покрывало и выжидающе сел на мягкий матрас с простынью, конкретно терроризируя глазами тебя, дрожаще вглядывающуюся в пустоту перед собой. Неожиданно в эту же секунду ладонь Манджиро коснулась твоей макушки, провела по волосам и медленно накрутила одну из прядей на палец. Легко перешла к щеке, поглаживая прохладную кожу большим, и взялась за подбородок, так контрастно и резко, что ты ненароком вскинула голову и впилась взглядом в него, наконец испугавшись собственной дерзости. Он лишь усмехнулся, замечая, как резво втянулась твоя щека при её укусе с внутренней стороны. Наверняка, до крови. Майки двинулся вперёд ещё ближе, останавливаясь почти что в пару сантиметрах от твоего носа. — Выполняй свою работу, — гортанно низко шепчет мужчина, вдруг бросая взор вниз, на твою пижаму. — На этот раз я тебя прощаю, и наказание понесут другие. Понесут? Другие? Ты недоуменно раскрываешь глаза, несколько раз хлопая ресницами, и вмиг зажмуриваешься, чувствуя необычно тёплые губы Сано на своих же. Впервые целует и причём так безумно приятно, что хочется забыться в этом сладко притягивающем всё встревоженное естество навстречу безнравственному преступнику. Он на немного отстраняется, кончиком языка облизывает твою нижнюю губу и более резко припадает к тебе, заставляя разомкнуть зубы. Однако вмиг посещает голову наистраннейшая идея: пойти ему навстречу. Может если не сопротивляться... не противиться его рукам, то Манджиро будет благосклоннее? Ты не смеешь касаться своими ладонями мужского тела, но без слов отвечаешь ему, предельно ясно увидевшему смену твоего настроения. — Ты стала послушнее, — отстраняется и вглядывается в твои ещё не успевшие отвести взор глаза. — Неужели смерть родных так повлияла? — задаёт вопрос совершенно обыденно, будто это ничего не стоило. Ты поджимаешь губы, чувствуя на них влагу от поцелуя. — Я совершила ошибку. И, кроме собственной жизни, мне больше нечего терять. — Верно, — неожиданно отстраняется Майки, хоть и по-прежнему смотрит сверху вниз. — Постарайся, чтоб ты не закончила также мучительно. Руки сами уходят к ширинке его брюк: ты плотно держала в голове мысль, что он может отнестись к тебе без боли, если выполнить всё, о чем говорит. Усаживаешься меж худых, крепких ног, неосознанно поглаживая чувствующиеся даже так тазовые косточки, и теперь растегиваешь молнию, шуршание которой глухо раздаётся во всей спальной комнате. На этот раз чёрные или какие-либо других тёмных оттенков боксеры: из-за темноты было сложно понять. Дотрагиваешься до уже слегка эрегированного члена сквозь ткань, задевая ладонью расклешенный замок, и обхватываешь край брюк, потягивая на себя. Манджиро тихо приподнимается, помогая снять их. — Полностью снимай, — ты не останавливаешься на коленях и ведёшь до стоп, отодвигаясь и убирая их вовсе. Ещё не приходилось раздевать мужчину вот в таком положении. Возвращаешься и стараешься не думать, что тебя ждёт после этого. Лёгкое касание члена чрез боксеры вызывает с его же стороны отклик в виде кроткой дрожи, которую ты усиливаешь оттягиванием резинки трусов на себя. Он слегка бьёт кончиком щеку, неосознанно вовремя поставленную, чтобы первым делом тот не коснулся губ. Хочется подготовиться, хочется... Стучащееся в отчаянии сердце настолько быстро, что ты чуть ли не чувствуешь головокружение и видишь вспыхивающие яркие пятна. Сглатываешь и дотрагиваешься еле тёплой ладонью до основания, отчётливо примечая сковывающую мужчину нервозность. — Холодные руки, — как факт произносит Манджиро, моментально кладя обе свои тебе на голову и заставляя взять член в рот: машинально убираешь пальцы и чуть ли не давишься. Расслабиться. Как-нибудь. Мужские ладони, на удивление, лишь подтолкнули и больше вовсе не напрягали; перебирали взъерошенные прядки волос, как забаву накручивая на фаланги, с каким-то неизвестным чувством ласкали кожу головы и щекотно спускались. Ты даже позволяла себе вздрогнуть пару раз, исподлобья наблюдая за безэмоциональной реакцией Сано. Вместе с тем старательно вылизывала его член, и, наверное, этим безразличием получала похвалу, не иначе. Перед тем, как полностью пустить ствол в собственное горло, осторожно посасывала чувствительную головку, раскрывала припухлые от трения губы и словно давала исследовать рот: мягкую внутреннюю сторону щёк и шероховатое нёбо. Майки так чутко прерывался в дыхании и своих полустонах, что ты не могла дать ему задержаться дольше в ватно-нежном плену и с некогда жадным чувством выпускала член из глотки. Одновременно он желал большего и совершенно противился подобной мысли: разрешал казаться главной из-за медленно накрывающего оргазма. Манджиро опустил глаза на тебя, причмокивающими движениями поднимающуюся от основания к потемневшей головке, и смог увидеть затуманенную девичью радужку. Он всегда смотрел издалека, знала ты об этом или нет. Вчерашние сутки могли остаться обычными, незамысловатыми и поистине серыми, если бы не какой-то разъяренный щелчок в его голове. Ты никогда не показывалась Сано такой. В чем же причина? Манджиро думал долго и очень разборчиво, что даже понравилось. Понравилось видеть тебя в роли партнерши, так прекрасно раздвигающей ноги перед ним. Пальцы сжали волосы на затылке и внезапно оттянули от уретры, сокращающейся в попытке высвободить большее количество спермы. Грубоватая рука накрыла твою ладонь, коротко двигающуюся вверх от основания, и надавила сильнее. Однозначно недоуменный взгляд встретил прищурившийся жёсткий. — Закрой глаза, — ты последовала приказу машинально, в следующую секунду осознания почувствовав плеснувшуюся на щеку, губы и даже переносицу вязкую жидкость. Прикусила нижнюю, в безумно накрывающем раздражении. Кровь смешалась с лёгким солоновато-пресным вкусом спермы. Майки шумно выдохнул, пока ты чуть ли не тряслась от вновь переполняющих эмоций, сидя перед ним на коленях. Хмыкнул, пальцами поднимая твой подбородок. — Можешь открыть. Ресницы дрогнули и наконец раскрылись. Ты чувствовала, как она почти что стекает, неприятно скользя по сухой коже, и вместе с тем глядела в глаза мужчины, в очередной раз высматривающего невесть что. Молчала: если ему так нравилось лицезреть испорченное спермой лицо, пусть. Кажется, Сано удовлетворил выделяющийся алый след на губе. Снова ухмыльнулся, задерживаясь на закрытых устах. — Не нравится, да? — чёрный взор вильнул вниз, на грудь и футболку, скрывающую её. Ты отвела глаза в сторону: отвечать было бессмысленно. Что да, что нет — любой ответ мог не угодить Майки. — Хорошо, что молчишь, — правая рука неожиданно коснулась плеча и, поддев ткань, тягостно отпустила. — Вставай. Финальная часть же, верно? Ты мысленно заставила себя остепениться, просто перетерпеть ещё какое-то время, пока он не закончит с собственным желанием. Ногти впивались во внутреннюю сторону ладоней. — Раздевайся. На теле, кроме простой пижамы и трусов, ничего не было. Ты не знала, с чего начинать, чтобы поскорее утратить чувство стыда. Первыми исчезли шорты, откинутые на стоящий неподалёку стул, затем футболка, оголившая упругую грудь со вздёрнутыми сосками, и последними, самыми оттягиваемые моментом, соскользнули белые чистые трусики. Возможно, Сано не заметил, но ты успела стереть жидкость с лица тканью верхней одежды. Поднялся, также стремительно протянул руку и коснулся губ, значит, понял, что его спермы уже не было. Тёплый, чудовищно нежный поцелуй: каким образом Манджиро удавалось изменять курс одними своими устами, ты совершенно не понимала, однако он продолжал тянуть на дно. Следующее мгновение — ползающие по нагому телу ладони, влажноватые губы, припавшие к шее, и упирающийся в низ живота стояк. Голова кружилась. Лежишь на кровати, наблюдая за снимающим толстовку Майки, и глубоко дышишь, пытаясь отойти от раздирающего, немыслимого возбуждения, пламенем проходящего мурашками по коже. Стройное тело с необычно заметными кубиками пресса, и почему только сейчас его руки казались такими сильными. Почему прикосновения не были обнадеживающими, несмотря на порой несдержанные грубоватые мазки? Подушечки пальцев сжали изрядно напряжённые соски и двинули на себя, заставляя прогнуться в пояснице и чуть ли не вскрикнуть. Пару минут назад Манджиро отвлёкся на принесенный пакет и достал три вещицы: одну ты приблизительно сразу поняла — пачка презервативов, второй оказался небольшой тюбик смазки, про предназначение третьей не осознала, даже когда удалось разглядеть. Примерно пять сантиметров, крупная капсула приглушенного из-за темноты комнаты цвета и выемкой с одного конца, точно кнопкой. Мужчина дал и вправду хорошую возможность прикинуть на себе, что это. — Мне интересно, как ты отреагируешь, — словно невзначай бросил, выдавливая на пальцы жидкость, которая несомненно бы пригодилась. Но действие и подготовка Сано спокойствия совершенно не принесли. Раскрыл суховатые половые губы, сразу же проходясь по всей площади промежности, и взял в руки ту капсулу. С одной стороны, всё же лучше, когда его действия опережали твои размышления, иначе бы давно двинула ногой в лицо Манджиро. Но неизвестное жужжание, источником которого и являлась маленькая игрушка, почти утонуло внутри тебя. Ты широко раскрыла рот от удивления и жгуче накрывающего возбуждения и резво дернулась тазом. Руки мгновенно обхватили девичьи бёдра, смыкая их вместе и закидывая голени себе на плечо, ногами же Сано закрепил твою заелозившую задницу. Наконец первые звуки с уст — сладкие всхлипы, ласкающие уши. Мужчина жаждал услышать встревоженный, заикающийся голос и увидеть красоту заслезившихся глаз. И он это получил. Стимулируя лишь, по крайней мере, вход во влагалище, вибропуля вынуждала либо вытолкнуть её из тела и вручную разобраться с объявившимся горящим зудом, либо заменить на нечто иное, способное удовлетворить. Оба варианта предполагали один конец, а пальцы Майки, нависающего над тобой, не оставляли ни единого выбора, продолжая разминать грудь, словно-таки тесто. Попеременно с его поцелуями на шее и бюсте он применял зубы, и даже это заглушал умеренный темп вибрации снизу. Ты чувствовала, что подходишь к порогу, ещё бы немного. Совсем чуть-чуть поглубже. Тёплый шлейф окутывал тело, разливая, точно упавший фужер, до краёв наполненный шампанским, дурманящую ступень предоргазма. Даже не конец, а только начало. — Пожалуйста... Хватит, — говоришь вслух, готовая расплакаться от взмокших бёдер и впервые так обильно вытекающей собственной смазки или от стыда, желаниями уносящего тебя далеко в адский котёл. По твоему заплывшему мнению, казалось, что вытащить эту капсулу было бы лучшим решением, чем сменить её. Майки довольствовался стонами и чертыханиями, уже и не ожидая услышать дельного предложения. — Хочешь убрать? — ты кивнула, ощущая, как пальцы мужчины оторвались от пылающих сосков и метнулись вниз. Удивительно. Потянулся и достаточно просто извлёк капсулу из непрекращающего сокращаться влагалища, насквозь мокрого и невозможно горящего. Это было плохим решением. Наверняка, одним из худших за сегодняшний день. Движение Манджиро вынудило громко и отчётливо хлюпнуть промежностью, потерявшей какую-то заполненность, и еле сдержать внезапный отчаянный стон с губ. Член Майки, пугающе странно так думать для тебя, вошёл ровно и желанно, прямо по маслу, что даже сорвало с языка частичку хриплого голоса. Твои пальцы сжали простынь, стягивая её под себя, голова запрокинулась. Первый толчок и ты кончаешь прямо на его ненавистном члене, обхватывая так, что, кажется, всё естество просто-напросто онемеет и застынет, не выпустив ствол. Нервно протягиваешь гласную во вздохе, надеясь немного отойти от будоражащего оргазма, однако моментально вскрикиваешь от нового движения Сано вглубь. И все более и более ускоряющихся порывов. Ему нравилось слышать стоны и собственное имя, прерываемое где-то в самом начале, даже если ты сходила с ума. Майки терял голову, натяжно растягивая мокрые и с каждым разом звонче хлюпающие стенки. Хриплый голос мешался с девичьим; он до ужаса возбужден, и такие быстрые, резкие толчки лишь олицетворяли вот-вот случившийся оргазм. Продолжал придерживать твои ноги на своём плече и слепо касаться тела: сминать грудь, неосторожно задевая соски, обводить талию и гладить живот, уходить к бёдрам и ногтями оставлять широкие, жгучие полосы. Ладонью Сано ударил моментально покрасневшее место, почти у приподнятой задницы, и с жадностью смял, делая одни из последних глубоких и медленных толчков внутрь тебя. Собственная пульсация члена смешалась с диким жаром влагалища, от которого очередное движение вынудило обильно кончить Манджиро в презерватив. Он задержался, замечая несколько сорвавшихся с твоих уст всхлипов и бёдра, неожиданно двинувшиеся снова поглубже усадиться на ствол. Не опустил дрожащие ноги, только взял откинутую капсулу и прижал прямо к припухшему клитору. Ты вскрикнула, чувствуя в мгновение скатившиеся на простынь слёзы, и с предыханием сама опустилась на член, подминая взмокшую ткань. — Чуть-чуть... Ещё, пожалуйста, — периодически бессвязно бормотала, зная, как плотно ты стягивала его орган. Сано не обладал большим терпением: это стоило понять на столе, когда сжималась до безумия сильно, и сейчас не исключение. Мужские пальцы надавили на включенную вибропулю, и Майки болезненно сделал толчок внутрь из-за до сих пор напряжённого члена. Точно заряд молнии, ты выгнулась, норовясь скинуть ноги, и чуть не заплакала, в очередной раз простанывая бессмыслицу. Кончила, и теперь было больно, жутко ощущать эти вибрации, помогшие получить оргазм. Манджиро вышел и отпустил дрожащие голени, быстро снимая презерватив и откидывая его в сторону. Ты повернулась на бок, борясь с этим ощущением, готовая уже приложить ладонь к промежности, лишь бы унять какую-то дикость внизу. Однако секундная пауза снова не предвещала конца. Его руки перевернули тебя на живот и резво согнули безвольное тело в коленно-локтевой позе. — Знаешь, — загадочно начал Майки, раскрывая новый презерватив позади, — когда ты сопротивлялась, было интереснее. Может, мне сказать, что ты не такая уж самостоятельная и сидишь на шее живых отца и брата?
