Находка

У Цзян Чэна есть учёба на последнем курсе экономического факультета. У Цзян Чэна есть руководящая должность в строительной фирме отца. У Цзян Чэна занято практически всё свободное время, словно шкаф, забитый новыми костюмами-тройками. И иногда Цзян Чэну кажется, что он не потянет. Не вывезет нагрузки, навалившейся со всех сторон, и бросит всё к чертям собачьим. Но Цзян Чэн не может. Разумеется, он не способен так поступить. У него есть обязательства. А ещё у него есть по паре выходных в месяц, которые он может потратить только на себя. Тогда из шкафа достаётся любимая фиолетовая толстовка, драные джинсы и кеды, а ноги сами несут Цзян Чэна по знакомым адресам собирать подопечных, которых ему предоставила недавняя, весьма приятная временная халтурка. На ней у него есть возможность гулять под ясным летним небом, вдыхать свежий воздух одного из самых крупных городских парков и проводить время с любимыми питомцами. Сегодня их всего четверо. Остальных — тех, что не остались на попечении хозяев — забрал напарник чуть раньше. — Ну что, парни, готовы? — спрашивает Цзян Чэн, наматывая на руку связку из поводков. — Ох, и, конечно же, дамы. Прости, Афродита, — с ухмылкой поправляется он и треплет самую большую лохматую голову, достающую ему почти до талии, получая в ответ радостное виляние хвостом. Эта девочка одна из самых прекрасных и добродушных представителей алабаев, что ему встречались. — Раз вы готовы, тогда вперёд. Будете хорошо себя вести — обещаю, поиграем во фрисби. Цзян Чэн на всякий случай потуже затягивает рукава толстовки, которую повязал на пояс, опускает вниз авиаторы, пряча глаза от яркого полуденного солнца, а после уверенно направляется к главному входу в парк. Подопечные довольно вышагивают впереди, огибая прохожих, а Цзян Чэн с удовольствием затягивается только что подкуренной сигаретой и, окидывая взглядом яркую зелень вокруг, наслаждается прогулкой, чувствуя, как ветер то и дело треплет не слишком аккуратно забранные в пучок волосы. Запрещённая в кругу семьи вредная никотиновая привычка и небрежность во внешнем виде — тот самый бунт, который пару раз в месяц позволяет себе Цзян Чэн, чтобы ощутить свободу и чтобы понять, что жизнь всё ещё принадлежит ему, а не ожиданиям окружающих. Не надо идеально укладывать отросшие волосы, не надо следить за каждым движением, обвешивая себя дорогими аксессуарами типа часов, галстуков и запонок. Можно просто выглядеть на свой возраст и сбросить груз так порой осточертевшего этикета. Не проходят они своей нестройной компанией и четверти запланированного пути, как Цзян Чэн, занятый тем, чтобы поудачнее обогнуть стайку детей, возникшую впереди, чувствует, что один из поводков на запястье разматывается. Он не успевает перехватить ускользающий ремешок, уже понимая что питомец, ощутивший послабление, сейчас рванёт во всю прыть. — Чёрт! — невольно слетает с языка, и остаётся только смотреть, как Афродита, привлечённая чем-то впереди, несётся по парковой дорожке, вскоре скрываясь из вида. — Я не могу бежать искать её вместе с вами, — быстро прикидывая план действия, уведомляет хвостатую братию Цзян Чэн. Такое случалось нечасто, но всё же иногда кто-то слишком свободолюбивый умудрялся ускользнуть. А в своре предотвратить побег и удержать беглеца сложнее. — Придётся вас оставить и попросить Хуайсана присмотреть… Он достаёт телефон и набирает напарника — при таких происшествиях его наличие очень кстати. Судя по тому, как Не Хуайсан относился к этой работе, не утруждая себя лишними движениями, он, скорее всего, где-то поблизости. Парень был неплохой, но занимался подобным не из-за любви к собакам, а потому что его брат настаивал на хоть каком-то полезном виде деятельности, позволяющем дышать свежим воздухом, а не просиживать задницу за компьютером. Увидев, что Хуайсан откровенно халтурит, Цзян Чэн поначалу собирался вправить мозги обленившимуся коллеге: раз уж взял на себя условную заботу о животных, будь добр выполняй обязанности, особой сложностью не отличающиеся. Но в определённый момент поняв, что Не Хуайсан просто находится там, где не хочет, по воле горячо любимого родственника, Цзян Чэн сбавил обороты. Уж слишком знакомая ему ситуация. Поэтому обычно он старался разгружать напарника, забирая на выгул больше не обделённых вниманием пушистых друзей, а взамен всегда получал угощение в виде вкуснейших такояки из киоска поблизости. Вполне себе равноценный обмен. Возможно, именно там Хуайсан сейчас и находится… — Ты где? — не утруждаясь приветствиями, сразу спрашивает Цзян Чэн, придерживая телефон у уха плечом и накрепко обматывая три поводка вокруг ближайшего столба. — Привет, Цзян-сюн. Я около «Баси»… — раздаётся чуть виноватое. — Сколько с тобой? — Всего двое сегодня, я оставил тебе четверых, да, прости… — Придётся тебе поднапрячься. От меня сбежала Афродита. Нужно, чтобы ты посмотрел за остальными, пока я её ищу, — информирует Цзян Чэн не терпящим возражений тоном. — Я и так тебя вечно выручаю, чтобы ты мог пофилонить, так что давай без разговоров, — предупредительно припечатывает он. — Я… — слышится горестный вздох. — Ладно, Цзян-сюн… Где ты? — Я привязал собак к столбу прямо рядом с фонтаном. Через сколько подойдёшь? — Буквально через пару минут… — Хорошо, тогда я на поиски, — бросает напоследок Цзян Чэн и отключается, затем напутствуя троих, к сожалению, оставшихся сегодня без нормальной прогулки псов: — Сидите здесь и ждите Не-сюна. Он вас немного развлечёт. Ну, я надеюсь… Он ещё раз проверяет прочность узла на привязи и решительно срывается на бег по парковым аллеям, надеясь, что собака не убежала слишком далеко. Цзян Чэн, вспоминая свою любовь к утренним пробежкам, легко несётся вперёд, оглядываясь по сторонам и стараясь не врезаться ни в кого по пути. И на удивление, удача улыбается ему довольно скоро. У удачи мужской голос, привлёкший Цзян Чэна громким потрясённым возгласом. — Твою то мать! Откуда ты..! — правда, улыбкой тут и не пахнет вовсе. Он пробегает ещё с пару десятков метров, сворачивая на более безлюдную боковую дорожку, где только что мелькнул знакомый мохнатый хвост. — Сбежишь ещё раз, оставлю тебя на поруки Хуайсана навечно, клянусь! — в сердцах восклицает Цзян Чэн, притормаживая и упирая руки в колени. При этом его взгляду открывается довольно забавная картина. Хотя, кому забавная, а кому, наверное, не очень: Афродита, радостно виляя хвостом, стоит посреди дорожки и явно хочет узнать получше того, на кого наткнулась. И то ли это она сшибла парня на роликах, который теперь распростёрся задницей на асфальте прямо перед ней, то ли он сам свалился — непонятно. Но тот точно не горит желанием знакомиться и смотрит на собаку остекленевшим взглядом, каким-то уж слишком затравленным. — Не бойся. Она тебя не тронет, — Цзян Чэн подбирает поводок и тянет к себе. — Она просто любопытная. Прошу прощения, это я виноват — не удержал, — он отводит собаку чуть в сторону, но парень почему-то всё так же сидит на земле не шелохнувшись и не сводит с неё глаз. У него такой длинный, высоко забранный наверх хвост, что подметает асфальт. — Эй, ты в порядке? — считает нужным убедиться в чужой сохранности Цзян Чэн. — Встать можешь? — парень по-прежнему не отзывается, поэтому с тяжёлым вздохом приходится привязать Афродиту к ближайшему дереву и подойти к потерпевшему. Цзян Чэн наклоняется и пытаясь привлечь внимание пару раз щёлкает пальцами у него перед лицом. — Приём. Ты с нами или нет? На это он наконец-то реагирует и, хлопнув непривычно густыми для парня ресницами, переводит взгляд на Цзян Чэна. — Прости, я что-то совсем подвис… — в его голосе слышится сожаление и не совсем здоровая отстраненность. Глаза большие такие, насыщенно серые, как грозовые тучи. Красивые. Особым ценителем мужской красоты Цзян Чэн никогда не являлся, но интерес к отдельным экземплярам проявлял и зазорным это не считал — слава богу, не средневековье. Валяющийся же перед ним парень по беглому осмотру тянет баллов так на тридцать из десяти по личной шкале Цзян Чэна. Внешность приятная и притягательная, у таких обычно отбоя от поклонников нет. Фигура стройная и подтянутая, узкие джинсы выигрышно подчёркивают длинные ноги, а чёрная футболка с красными ликорисами сидит почти в обтяг. Глаза эти на пол-лица, аккуратный нос и яркие губы. Но при этом он не выглядит по-женски кукольно, скорее, просто привлекательно. Но мысли о любой заинтересованности подобного рода Цзян Чэн сразу отметает: ни ситуация, ни настроение к этому явно не располагают. Да и Афродита без намордника — за такое может и по юридической части прилететь… Это Цзян Чэн знает, что она никого не тронет, но собака-то чужая и своими габаритами вполне способна напугать кого угодно, а он несёт за неё определённую ответственность… Остаётся надеяться, что свалившийся парень не слишком принципиальный… И в любом случае пора приводить его в состояние хоть немного приближенное к адекватному. — Да, я заметил. Что с тобой такое? Ты головой приложился, когда падал? Может, тебе скорую вызвать? — Нет, я не приложился, — быстро начинает оправдываться тот, приходя в себя. — И не надо никакой скорой. Просто… — он не договаривает и вновь смотрит на причину своего падения, мирно улёгшуюся на асфальт. На дне его расширившихся зрачков плещется уже затухающий испуг. — Собак, что ли, боишься? — делает очевидный вывод Цзян Чэн, складывая в голове все признаки фобии. Правда, раньше он такое только у детей видел. — У нас… Сложные отношения. — И ты катаешься по парку, где их пруд пруди? — недоверчиво переспрашивает Цзян Чэн, закидывая авиаторы наверх, наконец открывая лицо полностью и хмуро сведя брови к переносице по уже въевшейся привычке. — Обычно я нормально их воспринимаю и просто стараюсь подальше держаться… — пострадавший на секунду замолкает, ошарашенно глядя в лицо напротив, и Цзян Чэн поспешно отводит глаза. Ему часто говорят, что у него тяжёлый взгляд, поэтому, чтобы не ухудшать ситуацию и не прессовать и так шокированного парня, пожалуй, правильнее будет надеть очки обратно. — Но она так неожиданно сзади появилась, вот я и свалился… — Понятно. Давай-ка поднимайся уже. Нечего на земле рассиживаться, — он берёт своего нового знакомого чуть повыше локтя и тянет наверх, помогая подняться. Но тот, опираясь рукой позади себя, внезапно охает, и вместо того, чтобы по-человечески встать, едва ещё раз не встречается с асфальтом затылком. Благо, Цзян Чэн успевает подхватить его и даже поднять совсем не тяжёлое тело в вертикальное положение. — Чёрт. Долбанное запястье, — слышит он, когда парень оказывается на ногах. — Кажется, выбил, когда падал. — Сильно болит? — Да не пойму пока… — Пойдём на лавку, — Цзян Чэн кивает на скамейку в нескольких метрах. — Точнее, поехали, — и подпихивая свою неудачно свалившуюся находку в спину, он буквально докатывает её до места назначения, усаживаясь рядом. — Дай мне руку. Надо посмотреть, что там у тебя. — А ты разбираешься..? — теперь недоверие направлено в сторону Цзян Чэна. — Ну, не то чтобы очень, но вывих отличить смогу. Если это он, то ничего, я вправлю, не раз такое проделывал, а если там что-то вроде трещины, то придётся везти тебя в больницу. — Ох, нет, пожалуйста, только не больница, — звучит страдальческий стон. — Конечно же, лучше не больница, — безрадостно вторит Цзян Чэн. — Какого чёрта ты вообще ездишь без защиты? — Я хорошо катаюсь и практически не падаю, — ему явно хочется отстоять свои умения. — Допустим. Только теперь, если с тобой что-то серьёзное, мне придётся тратить на это свой чуть ли не единственный выходной. Отвезти тебя в травму я просто обязан, иначе меня загрызёт совесть. Я же косвенно виноват в твоем падении… — обречённо заканчивает Цзян Чэн. — Недовольный, но благородный, — на губах соседа по лавке появляется мягкая улыбка. Приятная такая. Солнечная. Что-то внутри Цзян Чэна обрывается с тихим звоном лопнувшей струны, пока он смотрит на неё. — Как тебя зовут-то, парень с собакой? — Цзян Чэн. А тебя? — Вэй Ин, — парень с улыбкой, сотканной из солнца, протягивает ему руку. — Держи, и будем надеяться, что твой выходной не пострадает. Вот теперь многострадальные очки всё же приходится снять для лучшего обзора и понимания ситуации. — У тебя найдётся что-нибудь, чтобы потом привести содранную ладонь в порядок? — в ответ раздаётся задумчивое бормотание, а Цзян Чэн проводит пальцами по чужому запястью, сразу чувствуя смещение. — Да, ты здесь выбил, — уверенно резюмирует он. — Но ничего смертельного. Так позволишь вправить? — Блин… А ты точно сможешь? — Твоё недоверие вполне понятно. Врач в больнице, разумеется, справится лучше. Предложение всё ещё открыто. — Ладно-ладно! — выпаливает Вэй Ин и решительно зажмуривается. — Только быстро дёргай… Цзян Чэн почему-то испытывает потребность улыбнуться, пока никто не видит, и бережно смыкает пальцы на чужой кисти. — Чем занимаешься? — В универе учусь. — А на роликах давно катаешься? — Давно, лет пя… Ай! Зараза! — Ну вот и всё, — быстро успокаивает Цзян Чэн, и его улыбка становится чуть шире — уж слишком забавно прозвучало ругательство, — но она исчезает как-только глаза напротив распахиваются. — Точно все..? — Ага. Так больно? — он аккуратно крутит руку из стороны в сторону, а затем вверх-вниз. — Немного. Но не то чтобы очень, — уточняет Вэй Ин, прислушиваясь к своим ощущениям. — Нужно размять мышцы, чтобы боль притупилась. Посиди спокойно. И на удивление он послушно затихает, пока Цзян Чэн массирует место вывиха. «Если есть возможность оказать ещё какую-то посильную помощь, почему бы этого не сделать?» — мелькает в голове под монотонные движения пальцами. — Так у тебя есть салфетки или пластырь с собой? Ладонь заклеить. — Точно, — кивает Вэй Ин. — Есть, — довольный такой. Наверное, радуется, что не придётся хрен пойми с кем тащиться в больницу и скоро можно будет заниматься своими делами дальше. Он стаскивает с плеч рюкзак и в поисках необходимого не слишком аккуратно выгребает оттуда всё подряд: начиная от чёрно-красных кроссовок, а заканчивая бутылкой газировки и пухлой от напиханной туда бумаги папкой. В какой-то момент та не выдерживает немного варварского обращения и всё же падает с края лавки, усеивая асфальт перед ними исчерченными листами. — Сиди, я подниму, — останавливает Цзян Чэн, когда Вэй Ин порывается всё собрать. Что сказать, на роликах у него это в любом случае получится не слишком хорошо. — Лучше пластырь ищи. И пока поиски на дне рюкзака продолжаются, Цзян Чэн сгребает с земли содержимое папки, пытаясь привести её содержимое в изначальный вид. А как заканчивает, крайне удивлённо засматривается на карандашные наброски большого строения, которое кажется ему очень знакомым, но его отвлекает бравый голос: — Я нашёл! Хорошо, что не выложил… Он обтирает руки салфетками, вручая парочку Цзян Чэну, чтобы и его избавить от следов пыли и случайно попавшей на кожи крови. Тот вынужденно откладывает папку в сторону и приводит себя в порядок, а затем забирает пластырь, попутно хмыкая: — Цветочки. Очень мило. — Зато не скучно, — как ни в чём не бывало отбивает Вэй Ин, широко улыбаясь. — Видимо, повезло, что не правая? — А? — Ну, ты же рисуешь. — Да, точно, — сообразив, соглашается он и тут же жалуется: — Если послезавтра не сдам проект на проверку, придётся несладко. Я и так клепал все чуть ли не в последнюю ночь, а потом ещё оформлять, подшивать и макет доделывать. — Ты про это? — Цзян Чэн указывает взглядом на многострадальную папку, заканчивая с рукой. — Ты сделал это за одну ночь? — в его голосе мелькает ещё большее удивление, чем когда он увидел рисунки — работа там проделана немалая для столь короткого срока. — Ага, — Вэй Ин опять беззаботно улыбается. — Я всегда откладываю до последнего момента, но обычно успеваю. В дедлайны моё вдохновение работает продуктивнее всего. — Можно посмотреть? У тебя там проработка фасада такая скрупулёзная… — не без смущения отмечает Цзян Чэн. Хвалить незнакомых людей ему нечасто приходится, но, признаться, он порядком впечатлился увиденными наработками зданий. Ну и ещё кое-чем. — О, ты и в этом соображаешь? — восхищённо присвистывает Вэй Ин. — Конечно, можно. — У меня есть пара знакомых архитекторов, — мимоходом поясняет Цзян Чэн. И пока он листает предоставленные наброски проекта, ему начинают вдохновенно рассказывать: — В общем, задание было такое: изучить архитектуру древнего Китая и на основе неё придумать и отрисовать отдельное поселение. Со всеми нюансами: вроде как выглядел бы главный дом для господ, все пристройки к нему, улицы и прочее. И у всего этого должна быть своя определённая тематика. Ну, это уже упор на личное творчество и воображение. — И ты выбрал город, построенный на озёрах? — Цзян Чэн скользит глазами по исчерченным листам и почему-то чувствует лёгкий внутренний восторг, смотря на пересечения линий мостиков и изгибы, складывающиеся в изображения цветков. — Да, это город на озёрах с лотосами. И так как нужна была тематика, я это и использовал, чтобы далеко не ходить. — Вижу. Лотосы практически везде. Тебе хорошо удаётся вписывать подобные вещи в интерьер и декор. — Ну вообще это не совсем моя заслуга, — смущённо тянет Вэй Ин. — Я вдохновился, когда препод с курса показал нам фотку одного частного дома, принадлежащего какому-то большому семейству. Это вроде загородной резиденции, где стилизация сделана под древние ордена или что-то такое… Снимок, конечно, был одноплановым, но мне так в душу запал, что я запомнил и решил от него отталкиваться, как от примера. До сих пор не могу из головы выкинуть, и если представлять место, где мне хотелось бы жить, то я выбрал бы именно такое, — на лице Вэй Ина появляется мечтательное выражение, правда, он быстро сникает. — Но вживую такое точно не увидеть. Это ведь частная собственность, даже неизвестно кому она принадлежит и сохранилась ли вообще… — Ты воссоздал главное здание из своей работы по одной фотографии? — Ну да… А остальное дорабатывал, опираясь на основу. — У тебя очень хорошо получилось. Не аляписто, но в то же время везде сохраняется один стиль. Ты молодец… Даже трон отдельно сообразил, и все помосты с переходами гармонично смотрятся… — Ох, спасибо! — Вэй Ин так неожиданно стискивает его в объятиях в порыве благодарности, что Цзян Чэн чуть не роняет всё, что держит в руках. — Эй, полегче… — осаждает он с ужасом понимая, что, кажется, начинает краснеть. Да что за мальчишеские реакции? — Прости-прости, — его быстро отпускают, стушевавшись, и даже разглаживают смятую на плече футболку. — Я обычно так на незнакомцев не кидаюсь. Хотя… Не важно… Просто пока ты первый, кто меня похвалил. Я показывал это всего лишь одному близкому другу, который далёк от подобных проектов, и ему сложно оценить. Изначально он предлагал тематику с облаками, но мне ближе более приземлённая красота. Облака и вся эта чопорность как-то угнетают… Сначала я думал сделать как друг советовал, но из головы не шло то место с фотки, поэтому не смог отказаться от идеи с прудами и прочим. Правда, с названием ещё никак не определился… И как он может так легко болтать, перескакивая из одного настроения в другое? — Есть какие-нибудь варианты? — машинально интересуется Цзян Чэн. — Что-то вроде «Дом Лотоса» или «Тихая Пристань»… Не знаю… — слышится только опечаленный вздох. — Может «Пристань Лотоса»? — опережая мысль, на автомате произносит Цзян Чэн, через секунду жалея, что вообще влез с предложениями. — «Пристань Лотоса»? — Вэй Ин будто пробует эти слова на вкус. — Мне нравится. Значит, так и назову. — Правда? — звучит изумлённое. Лёгкость восприятия собеседника в очередной раз поражает. — Ага, звучит здорово, — и он опять улыбается. Что-то странное делает эта улыбка с Цзян Чэном. Определённо, очень странное… — Если… если вдруг что-то не так будет с рукой — позвони, — он, поддаваясь порыву, выуживает из кармана с давних пор валяющуюся там потрёпанную личную визитку. — До врача доброшу или ещё там что… — Ты как-то связан с «Юньмэном»? — поражённо разглядывает карточку Вэй Ин. Должности там не указано, оно и к лучшему. — Серьёзно? Это же одна из самых крупных строительных компаний. Так вот откуда у тебя знакомые архитекторы! — Да, я пока только стажируюсь, основная задача диплом и всё такое… — Спасибо. С рукой, скорее всего, проблем не возникнет, но я всё равно возьму… — он осекается, опять резко меняя настроение и косясь в сторону. — Афродита, отойди, — со вздохом велит Цзян Чэн, замечая подошедшую к ним собаку, которой на удивление хватило длины поводка, чтобы больше не скучать в одиночестве. — Он тебя боится и не очень хочет знакомиться. Посиди в сторонке. — Я уже не боюсь, — протестует Вэй Ин. — Это, знаешь, как… Просто первая привычная реакция — испуг. Но головой-то я понимаю, что она мне ничего не сделает, тем более пока ты рядом. Может, я и не против познакомиться… Она выглядит милой. Хотя я сто лет собак не гладил… — Хочешь попробовать? Это самая добрая и безобидная девочка из всех, кого я знаю, она тебе точно не навредит, хоть и выглядит пугающей. — Эм-м-м, ладно… Цзян Чэн подзывает собаку ближе, и та глядит на Вэй Ина трогательным щенячим взглядом. — Боже, она так смотрит, её нельзя не погладить… — не мудрено, что его сердце дрогнуло. — Ты ей понравился, — звучит незамысловатое пояснение. — Дай руку ладонью вверх… Эй, это у тебя от страха пальцы дрожат? — Просто немного непривычно… — Да ладно тебе, расслабься. Успокой своих демонов, откуда бы они не лезли, — разумеется, Цзян Чэн не будет ни о чём расспрашивать — не его это дело, — но он берёт и накрывает обеими руками ладонь Вэй Ина в ожидании, что того отпустит иррациональный нервак. — Здесь сейчас только ты, я и большой пушистый комок, жаждущий внимания. — Да уж, это точно, что большой… В кого она такая огромная? Что за порода? — Это алабай, они все крупные. Их ещё называют среднеазиатскими овчарками, и они считаются собаками-охранниками, — на автомате разъясняет Цзян Чэн и бездумно проводит большим пальцем по чужой ладони. И как ни странно, дрожь под его пальцами затихает. И Вэй Ин тоже как-то странно затихает. А затем наклоняется ближе, и негромко тянет чуть шутливым тоном: — Знаешь, Цзян Чэн, должен признаться, что да, я могу внезапно полезть обниматься к незнакомым людям — не всегда контролирую эмоции. Но ты тоже всех так за руки при первой встрече трогаешь или конкретно меня кадришь? — Цзян Чэн, осознав суть сказанного, первым делом хочет шарахнуться в сторону и огрызнуться, но теперь уже в его руку вцепляются мёртвой хваткой, начиная тараторить: — Нет, не отпускай! Иначе я никогда и не привыкну к собакам, а Афродита останется без должной ласки! И вообще я просто так спросил… Чисто ради любопытства. Будем считать, что ты просто очень внимательный. Ничего такого, ты не подумай… Вэй Ин смотрит виноватыми глазами, вероятно, таким способом прося прощения за неудачную шутку, а Цзян Чэн может только безбожно злиться на себя за то, что настолько упустил происходящее, фактически начав приставать к тому, кого впервые в жизни видит, ослабил бдительность… Неловко и стыдно до невозможности. И вдруг до него доходит, что спросил Вэй Ин, скорее всего, потому, что совсем недавно упоминал про близкого друга и, видимо, привыкший к повышенному вниманию со всех сторон, решил сразу уведомить о занятости… — Ладно… Протяни руку вперёд, — напряжённым голосом просит Цзян Чэн, хотя после таких прямых намёков ему хочется оказаться где-нибудь подальше. — А ты можешь подойти, — обращается он уже к собаке. — Наш знакомый вроде не против. Одна рука так и лежит снизу на руке Вэй Ина, а через пару секунд ему в очередной раз хочется улыбнуться, потому что смотреть спокойно на Афродиту, довольно устроившую на подставленной ладони голову, невозможно. Вэй Ин совсем недолго сидит замерев, но вскоре робко начинает гладить её по мохнатой голове, решаясь потом даже почесать за ушами. Собачьему блаженству нет предела, и Вэй Ин, кажется, сам пропускает момент, когда новая подруга со всем удобством усаживается у него в ногах и укладывает массивную голову на колени. — Хорошая девочка, — умиляется он, не переставая запускать пальцы в светлую шерсть. — Она такая… Плюшевая. Почему ты назвал её Афродитой? — Это не я её так назвал, — пожимает плечами Цзян Чэн. — А кто? — Хозяин. — Ты, что, украл собаку? — восклицает Вэй Ин. Виновница удивлённого возгласа поднимает голову, но он тут же её успокаивает: — Тихо-тихо… Это нехороший дядя украл тебя, да? Ну ничего, его можно понять. Ты ведь просто прелесть, правда? Что? Говоришь, он хороший? Тебе с ним нравится? Не только тебе, я полагаю… Но если честно, воровать не слишком правильно. Хотя будь я на твоём месте, я был бы тоже не имел ничего против… Цзян Чэн смотрит на этот монолог детсадовского уровня и, не выдержав, начинает смеяться, всё же умудряясь, через минуту выдохнуть: — Я не краду собак — я их выгуливаю. — Я вовсе не думал, что ты действительно её украл, — фыркает Вэй Ин, а Цзян Чэн только сейчас понимает, что их руки до сих пор сцеплены где-то под собачьей головой на его коленях. — Так ты гуляешь с собаками? Ещё одна подработка? И ты же сказал, что у тебя сегодня выходной… Что-то я совсем запутался. — Ну да. У меня выходной. Я так отдыхаю. Мне нравится совмещать приятное с полезным. — Ого, оригинальный способ отдыха. — А что такого? Каждый расслабляется по-своему. Для меня проводить время в компании хвостатых друзей — лучшая отдушина. — Так любишь собак? — Люблю. — Ты очень интересный, Цзян Чэн… — Вэй Ин. Незнакомый голос врывается в их маленький мир уж как-то слишком неожиданно. До этого по той части парка, где они сидят, особо никто не ходил и не мешал, поэтому сейчас у Цзян Чэна ощущение, что его опрокинули в другую реальность. — Ох, привет, Лань Чжань… Какими судьбами? — раздаётся недоуменный голос Вэй Ина рядом, но он тут же посылает новоприбывшему приветливую улыбку. — Ты сказал, что мы можем встретиться в парке после обеда. Но твой телефон не отвечает. — Ой, прости, у меня совсем из головы вылетело… Ты же знаешь, я тот ещё растяпа! Ты ведь не злишься, правда? Обещаю, как будешь в общаге, сделаю тебе кофе в искупление своей забывчивости. Блин, а телефон отрубился, когда я упал, — он достаёт мобильник и удивлённо смотрит на выключенный экран. — И как ты меня тут нашёл..? — Просто прошёлся по всему парку, — тон незнакомца становится более напряжённым, когда он спрашивает: — Вэй Ин, почему у тебя собака на коленях? — О, это Афродита. Она чудесная! — Но ты ведь не любишь собак, — его взгляд отдаёт явной прохладой и непониманием. «Неужели это тот самый близкий друг, о котором упоминал Вэй Ин?» — размышляет Цзян Чэн, глядя на этот практически односторонний диалог. Мужик какой-то уж слишком холёный и отстранённый. Но, что уж там, хорош собой. Хотя его красота такая… специфически холодная. И явно при деньгах, судя по дорогой брендированной одежде. Сложно представить их вместе… Тем не менее на Цзян Чэна он смотрит чуть ли не как на врага народа, будто пытаясь безмолвно донести: не трогай — это моё. Цзян Чэн стойко выдерживает направленный на него взгляд, а Вэй Ин разбивает возникшее вокруг напряжение парой беззаботных фраз: — Я не всегда чувствую себя спокойно рядом с собаками, но в этот раз мне помогли справиться со страхами. На деле это оказалось вовсе не так сложно… Цзян Чэна подобные слова согревают изнутри, а вот другу Вэй Ина они явно не по душе. Почувствовал конкуренцию? Но зариться на чужое не в его правилах. Разумеется, факт наличия богатого красивого парня у такого яркого и живого Вэй Ина — дело не удивительное, но менее обидным от этого всё равно не становится. — И прости, наверное, не получится сегодня погулять, — продолжает тот. — Я здесь немножко попал в аварию… — Аварию? — почти безэмоционально переспрашивает друг. Как его там? Лань Чжань? — Ничего серьёзного, просто свалился и кожу содрал, — Вэй Ин незаметно расцепляет их пальцы и демонстрирует заклеенную цветастым пластырем ладонь. Когда Цзян Чэн лишается тепла его руки, становится немного тоскливо. — Поэтому мне бы сейчас в общагу да проект доделывать. — Тогда я тебя отвезу. — О, так и сделаем! А то у меня, честно, ноги отваливаются… Я сегодня как-то переборщил с прокатами… — Вэй Ин, — вклинивается Цзян Чэн, пока ещё есть возможность нормально попрощаться и этот пижон не устроил тут сцену ревности. Кто знает, чего от него ожидать? — Мой коллега и друзья Афродиты совсем заждались, так что мне тоже пора, а тебе я желаю удачно защитить работу. — Пойдёшь, да? — с сожалением произносит Вэй Ин. — Конечно, я понимаю. Спасибо тебе… За всё, в общем, — и в очередной раз дарит свою солнечную улыбку, а Цзян Чэн смотрит и старается отпечатать её в памяти насколько может. — Но особенно за эту пушистую принцессу, — он несмотря на ролики ловко опускается на колени прямо рядом с лавкой и крепко обнимает собаку, которая, чуя скорое расставание, жалобно поскуливает и лижет его в ухо. — Ай, щекотно! — его смех похож на звон колокольчика. — Афродита, это неприлично. Прощайся и пойдём, — Цзян Чэн встаёт и тянет её за поводок. — Ничего, может, мы ещё встретимся, — не совсем понятно, про кого именно говорит Вэй Ин, но вдруг и правда встретятся, кто знает? Цзян Чэн был бы точно не против. Но через несколько минут ему ничего не остаётся, как махнуть рукой на прощание и пойти по яркой зелёной аллее в сторону центральной парковой зоны. Хуайсан скорее всего там, хотя позвонить и уточнить не помешает…

❛━━━━━━━ ••• ━━━━━━━❜

— Цзян-сюн… Ну почему ты сам не взял у него номер? — укоризненно вопрошает Не Хуайсан, на мгновение отвлекаясь от методичного поедания мороженого. — Совсем глупый? Они уже отвели всех собак по домам и теперь сидят на веранде одной из кафешек вблизи парка. — Да как-то… Момента не нашлось, — не в самом лучшем расположении духа сокрушается Цзян Чэн, уложивший голову на вытянутую вперёд руку и опустивший авиаторы. — Или хотя бы не спросил, где он учится? — продолжает настаивать Не Хуайсан. — Я могу выяснить, где он учится. Один из его преподов работает на нашу компанию, так что это не составит особого труда, но… — Что «но»? — Не вижу в этом особого смысла, раз там имеют место быть отношения. — Ты не можешь знать этого наверняка, — с сомнением тянет друг, хрустнув сладкой трубочкой из мороженицы. — Какая уже разница? — хмуро сообщает Цзян Чэн. — Судьба свела нас и сразу же развела. — Вас свела Афродита — сама богиня любви, — задорно смеётся Не Хуайсан. Он находит этот факт случайной встречи очень забавным. — А значит, всё не может закончиться так просто. — Как знать, — Цзян Чэн способен только на угрюмый вздох.