Находка

— Да ладно? Ты серьёзно? — голос Сюэ Яна, выросшего за плечом горестно вздыхающего друга, сочится сарказмом. — Только не говори мне, учитель Вэй, что ты до сих пор переписываешь это дурацкое сообщение? Сам бы не увидел — ни в жизнь не поверил. Ты и неуверенность? Мир сошёл с ума, не иначе… Высокий и выглядящий как криминальный элемент, Чэнмэй откровенно издевается, хотя знающие его люди могли бы назвать это скорее «приободрением товарища». Собственно, и прозвище «Учитель Вэй», звучащее из змеиных уст неблагонадёжного соседа по комнате, было уважительным титулом, заслуженным Вэй Ином за содействие на любовном фронте. Но сейчас оно произносилось по большей части, чтобы уязвить. — Я сам в душе не ебу, почему всё так паршиво! Может, это сглаз или проклятье? — сдаваясь, стонет Вэй Ин и откидывает смартфон с открытым чатом на кровать. В их с Сюэ Яном комнате сразу чувствуется наличие творческих личностей — беспорядок стоит такой, что иногда ногу на полу поставить некуда: повсюду валяются краски, кисточки, тюбики, скрепки, мочалки, куски пластика и глины. Даже строительная пена кокетливо свисает с дверцы шкафа, а под любой из подушек имеется шанс обнаружить кабель, флешку или переходник. Берлога «Архитектор плюс Программист» всегда выглядела именно так. И хоть Чэнмэй по факту считался технарём, но относил себя к творцам высшего уровня, способным создать любой код, программу или вирус, что за нехилые деньги иногда и делал по заказу одногруппников. Легальной назвать такую подработку было никак нельзя, но эта сторона медали его интересовала мало. — Это любовь, друг. Прими уже это как мужик и вместо того, чтобы по десять раз писать и стирать простыни с нелепыми сообщениями, возьми и тупо позвони своему объекту страсти. Хули ты мучаешься, не пойму? Собственно, о существовании этого объекта страсти Сюэ Ян знал чуть ли не с самого начала. С того самого момента, когда Вэй Ин завалился в комнату с неожиданно одухотворённым выражением на лице и полвечера прообнимал подушку, пялясь в потолок. — Ой, кто бы говорил? Сам по Синчэню полтора года сох как первоклашка, а теперь, глядите, советы раздаёт. Да если бы не я, ты бы до сих пор сталкерил его по всем камерам видеонаблюдения и дрочил на снятые тайком фотки, — обиженно фыркает Вэй Ин, вспоминая каких трудов ему стоило свести этих двоих без последствий и скандалов. — Так я тебе в благодарность и помогаю сейчас, чего неясного? Но ты же куксишься как кисейная барышня: по соцсетям его не ищи, в базе не находи, личную жизнь не пробивай, хочу сам, хочу всё по-честному… Ну так давай сам. Или ты ждёшь, когда он вообще забудет о твоём существовании? — А ты думаешь, он ещё помнит? — с надеждой в голосе спрашивает Вэй Ин, поднимая на друга светящиеся глазищи. — Ну, бля, ты даёшь… Я, конечно, его не видел и, как ты просил, по базе не смотрел, но вряд ли он страдает склерозом. Это же полторы недели назад всего было! — Да, ты прав, просто он… Хрен его знает. Он такой необычный, такой красивый, ну стопудово у него кто-то есть, или я вообще ему не понравился… Я ведь тебе говорил про свой тупой подкат? Да? Чэнмэй горестно вздыхает, возводя очи к небу, и говорит: — Да, ты говорил про этот пиздец, примерно… Раз миллион! Так что не вздумай повторять… Как и про то, что ты, судя по описанию, встретил небожителя или единорога, но, ради всего святого, позвони ему уже! Или я за себя не отвечаю! — после этой красочной угрозы Сюэ Ян суёт в руки опешившего от такой экспрессии Вэй Ина телефон и, покидая комнату, добавляет: — Не позвонишь до моего возвращения — возьму всё в свои руки, и тогда пеняй на себя. И никаких тупых отмазок типа «у него было занято» или «я перезвоню позже», усёк? Ты меня знаешь: я слов на ветер не бросаю. Вэй Ин ошарашено кивает и, когда раздаётся щелчок дверного замка, делает глубокий вдох, прежде чем набрать давно выученный на память номер…

❛━━━━━━━ ••• ━━━━━━━❜

Одним из самых комфортных мест в своей небольшой городской квартире Цзян Чэн всегда полноправно считал балкон. Большой и открытый, но находящийся не под прямыми солнечными лучами, он позволял прекрасно провести время на шезлонге и с чашкой кофе в руках. Так что прохлада тени и спокойствие, нарушаемое лишь приглушённым шумом улицы, являлись для него сейчас лучшей обстановкой. Правда, внезапно раздавшаяся с невысокого столика мелодия входящего звонка Цзян Чэна не слишком радует, но и не слишком отвлекает: у него образовались внеплановые выходные после сдачи диплома и отъезда родителей в командировку, которые он проводил в мыслях о будущем и о встреченном в парке парне. Ладно… Не будем врать. В основном о встреченном парне. Мысли эти, что уж там, были невеселыми: так и ходили по порочному кругу из самобичевания на тему по глупости не взятого номера, безнадёжности из-за наличия лощёного конкурента и собственных комплексов, щедро привитых в детстве. При любых раскладах по истечении каждого нового дня призрачная надежда на то, что парень позвонит, таяла на глазах. Так что, приоткрывая один глаз и отправляя чашку с крепким кофе в сторону, а недокуренную сигарету — в пепельницу, Цзян Чэн принимает входящий вызов с незнакомого номера безрадостно и спокойно. — Привет! Это Цзян Чэн? — врезавшийся в память с первой встречи голос ввергает Ваньиня в пучину стресса и выбивает из зоны комфорта, как пробку из шампанского. — Алло..? — как-то уже менее уверенно и жизнерадостно спрашивают в трубке. И только тогда Цзян Чэн осознаёт, что ошарашенно молчит, пялясь в пространство. — Да, слушаю… Это я... То есть Цзян Чэн… — рвано и дёргано спешит ответить он абоненту, зачем-то вцепляясь в телефон обеими руками. — Ну слава богу! А то я уже подумал, что не туда попал, хех… — смех из трубки звучит тоже весьма нервозно, но ни один из собеседников этого не замечает. — Как твоя рука? Всё нормально? — собирая мысли в кучу, наконец интересуется Цзян Чэн, при этом лихорадочно соображая, что ещё можно спросить, чтобы Вэй Ин не положил трубку и не решил, будто говорит с идиотом. При первой встрече всё было намного легче — спонтанно как-то. А вот если понакручивать себя почти две недели — уверенность бессовестно куда-то девается... — Всё хорошо, уже давно не болит. Спасибо тебе, что вправил, мне даже приятно было… — радостно щебечет Вэй Ин, а про себя радуется, что это не видеосвязь и его фейспалм за бредовую фразу собеседнику не виден. — Не за что, это же я виноват. В смысле не совсем я, а Афродита... Ну ты понял… А как твой проект? Сдал? — выуживает новый факт из памяти Цзян Чэн, уже немного успокаиваясь. — Сдал! Лучший на потоке. Макет просто огромный и мегадетальный! Я произвёл фурор, и название подошло идеально! Правда, препод сказал, что здание с таким названием реально существует, и этот проект можно подать только как дипломный, а не коммерческий. Но мне как-то без разницы — это было вдохновение, если можно так выразиться. Ну и твоя помощь, конечно. Ощутив себя в знакомой среде, Усянь тараторит без умолку, всё ещё переживая волнительный момент защиты, восхищение аудитории и вспоминая улыбку куратора. Макет получился идеальным, просто безупречным, таким, что даже самому автору, вечно недовольному своими творениями, не было к чему придраться. — Круто, вот бы глянуть… — заворожённо выдыхает Цзян Чэн, воскрешая в памяти эскизы зданий и прудов, куда его фантазия добавляет яркие краски и объём. — Ну так приезжай — я покажу! Можешь прямо сегодня, если не занят! — язык Вэй Ина опережает мозг, и он выпаливает это на одном дыхании, понимая, что сейчас его, скорее всего, попросят скинуть фотку или видео, сообщив о занятости. Но собеседник молчит всего несколько секунд, а потом глухим голосом отвечает: — Скинь в чат адрес. Я постараюсь подъехать, как освобожусь. Примерно через час... — Хорошо. Я в общаге живу, так что как приедешь — напиши. Я проведу, иначе консьерж не пустит. — Договорились. — Тогда до встречи! — До встречи. В трубке повисает тишина после звука разъединения, но Цзян Чэн всё ещё сидит, прижимая телефон к уху, и осмысливает случившееся. Это его, что, на свидание позвали? Да нет, бред какой-то. Нельзя давать себе ложных надежд — это всего лишь приглашение в гости. Надо только машину запарковать так, чтобы Вэй Ин не увидел, на чём он приехал, а то начнётся ненужная суета вокруг его статуса.

❛━━━━━━━ ••• ━━━━━━━❜

— О чёрт, я всё-таки это сделал! Да я настоящий молодец! — сидящий на кровати Вэй Ин теперь просто обязан себя похвалить, но затем он не может не возмутиться, глядя на немного трясущиеся руки, а ладони вообще мерзко вспотели за то время, пока они говорили. — Дурацкое тело, прекрати на него так реагировать! Его пока здесь даже нет! — он с испугом смотрит вниз. — Нет, не смей! Ты не можешь так делать просто потому, что я услышал его голос! Успокойся, он придёт всего через час… — Вэй Ин вскидывает голову и оглядывает захламлённую комнату. — Цзян Чэн придёт всего через час… — как в анабиозе повторяет он и срывается с места, начиная собирать с пола раскиданные вещи и одежду. В любой другой ситуации ему было бы плевать. Что уж там, Вэй Ин перед приходом Лань Чжаня, самого педантичного человека из всех, никогда не утруждался уборкой. И головой-то он понимает, что Цзян Чэну, скорее всего, тоже наплевать на чужой бардак, но показывать себя с неприглядной стороны почему-то совсем не хочется. Да и самому причесаться и переодеться не помешает: растянутые спортивки и майка в цветочек — явно не лучший вид. Только вот штаны нужно выбрать не в обтяжку. Так, на всякий случай… Сложно определить, что именно настолько сильно привлекло Вэй Ина в Цзян Чэне, помимо обалденной внешности. Да ещё и до такой степени, что его поведение сейчас похоже на поведение экзальтированной девицы, а не взрослого адекватного — пусть и влюблённого — человека. Но находясь рядом с Цзян Чэном в их первую встречу, он почему-то испытывал чувство свободы и защищённости. Разумеется, Вэй Ин знал, что кто угодно, в том числе тот же Лань Чжань, кинется ему на защиту при любом удобном случае, но рядом с многими свобода притуплялась. Иногда он чувствовал, что невольно подстраивается под людей, всё же отличных от него самого, чтобы соответствовать, и в итоге перестаёт быть собой. А с Цзян Чэном было как-то проще… Как будто не нужно и незачем было притворяться. Хотя на первый взгляд он мог показаться чересчур мрачным, Вэй Ин сразу поймал себя на мысли, что это впечатление обманчиво и в противовес очень захотел увидеть на его лице больше тёплых эмоций. В том, что они делают Цзян Чэна похожим на бога ненастий, внезапно подарившего людям вместо раскатов грома и молний тёплый летний дождь вместе с радугой, Вэй Ин убедился ещё с десяток дней назад. И сейчас ему оставалось надеяться, что сегодня тоже удастся увидеть нечто подобное.

❛━━━━━━━ ••• ━━━━━━━❜

— У меня просто слов нет… — обходя водружённый на два сдвинутых стола макет, изумлённо шепчет Цзян Чэн и с опаской тянется потрогать миниатюрные ивы, склонившиеся к самой глади эпоксидных вод озера. — Можно? — так и не донеся кончики пальцев до цели, интересуется гость, и Вэй Ин благосклонно кивает, широким жестом монарха, дающего своё позволение на прикосновение к святыне. — Я их намертво клеил, так что не переживай, трогай сколько влезет — всё на совесть сделано. Я, можно сказать, всю душу вложил в этот проект. В первый раз потратил больше ночи на подготовку, десять раз всё перепроверил, словно жизнь от этого зависела. Мой сосед по комнате шутил, что это комплекс перфекциониста у меня взыграл — обычно я такой дотошностью не страдаю. Ваньинь легонько касается пластиковых ветвей, заглядывает в узорчатые рамы деревянных построек, и в душе что-то сладко трепещет от всей этой детализации, отзывается тончайшими струнами памяти. — Тут даже трон в виде цветка лотоса и миниатюрные гобелены. И фонарики… Обалдеть… Восхищение работой нового знакомого абсолютно искреннее. Уже видавший не один макет опытных архитекторов, Цзян Чэн мог отличить качественную работу от дилетантской, так же, как и ту, где была искра оригинальности, а где отсутствовала — напрочь. — Точно, фонарики! Зацени! — и сорвавшийся с места Вэй Ин подскакивает сначала к окну, задергивая жалюзи, затем к выключателю, гася свет, и когда в относительной темноте помещения недоумённый Цзян Чэн уже хочет спросить, что, собственно, происходит, щёлкает каким-то тумблером сбоку модели. И случается невероятное: все крошечные фонарики поместья и узорчатые окна построек зажигаются тёплым оранжевым светом. Маленькие светодиодные лампочки, скорее всего, выкрученные из рождественской гирлянды, перемигиваются и мерцают, отражаясь в гладких поверхностях застывших озёр. Цзян Чэн поражённо выдыхает и поднимает взгляд, а напротив него — всего в каком-то метре — переливаются отблесками самые прекрасные глаза из тех, что ему доводилось видеть. И это выражение лица, застывшее в блаженной улыбке, и эта тень от ресниц, уже знакомых по первому знакомству — всё такое сказочное сейчас, как момент из волшебной легенды. — Это прекрасно… — словно едва дыша повторяет в который раз Ваньинь, правда, имея в виду совсем не макет, но его собеседник, похоже, и не нуждается в пояснениях. Он сам, не отрывая взора от лица напротив, только кивает. — Это что за секта Рождества у вас тут? Чужой и довольно резкий голос ломает всю атмосферу, возвращая Цзян Чэна в реальность с брутальностью влетевшего в лицо кирпича. Не успевает он возмутиться, как щёлкает выключатель, и яркий неоновый свет ударяет по глазам. Вэй Ин жмурится с такой же болью, как и его гость, зато новоприбывший разрушитель магии, как ни в чём не бывало, проходит к заваленной техникой кровати и, окидывая оценивающим взглядом Цзян Чэна, бросает: — Пардон, если помешал, но мне тут шмотки взять нужно, а потом я испарюсь, оставив вас дальше любоваться кукольным домиком. — Сюэ Ян! Ну какого хрена? Ты не можешь хотя бы здороваться с людьми, прежде чем им хамить? Я, между прочим, тут свой шедевр показываю, и если ты ни черта не смыслишь в прекрасном, то не нужно ломать кайф остальным. Вэй Ин мечет молнии и раздражённо машет руками, что абсолютно не производит никакого эффекта на неформального вида брюнета, нагло пялящегося на Цзян Чэна. — Ой, да боже мой, какие мы нежные вдруг стали, можно подумать… Хотя стой… Так это ты! Чувак с собаками? — Чэнмэй присвистывает, многозначительно глядя на своего соседа по комнате, а затем добавляет: — Тогда всё ясно, сваливаю и побыстрее. А то я смотрю, ещё пару слов — и твой гость меня своей дорогущей Теслой на парковке переедет раз десять взад-вперёд. В комнате повисает неловкая пауза, и пока Вэй Ин, хлопает ресницами, пытаясь понять, о чём идёт речь, Цзян Чэн едва не стирает зубы в крошку, злясь на этого пижона, только что испортившего ему все потуги маскировки. Теперь врать смысла уже нет: на заблуждение не спишешь, ибо бедные студенты на подработке на Теслах не разъезжают… — Тесла — это машина, что ли? — всё же уточняет Вэй Ин, обернувшись к своему новому знакомому. — Да, охрененного фиолетового цвета и с рисунком молнии на боку. Я прям позавидовал, честно. Эксклюзивный тюнинг, да? Названный Сюэ Яном парень окончательно сносит для Цзян Чэна все надежды скрыть своё финансовое положение, и поэтому давно теплившаяся на задворках фантазия обретает конкретные черты. Ну а в самом деле, что ему терять? — Да, это машина, и да, это эксклюзивный тюнинг. А ты, позволь узнать, откуда узнал, что она моя? — Так пол-универа сбежалось позырить, кто это на такой красотке на территорию прикатил. Многие даже зафоткали, как молодой красавчик из улётной тачки вылазит. Мне подруга одна скинула. Чего ты, кстати, так далеко запарковался, тут прямо под корпусом место есть? — Мне так удобнее было, а тебе какая разница? Угнать хотел? Откровенно стартует на зарвавшегося оппонента Цзян Чэн, наконец давая волю своей злости за разоблачение и прерванный момент волшебства. Вэй Ин всё это время только крутит головой из стороны в сторону, пытаясь вклиниться в агрессивный диалог, и, когда Чэнмэй набирает воздуха, чтобы сказать очередную гадость, тараторит: — Да какая разница, где он запарковался? Ну не хотел человек, чтоб его видели, мало ли, может, у него девушка ревнивая, или родители параноики. Чего ты, блин, прикопался? Иди куда шёл, а то я Синчэню пожалуюсь. — Пф-ф… Ладно, как скажешь, я и правда уже опаздываю. Так что адиос, голубки! — Да какого хрена?! — орёт Вэй Ин в уже захлопнувшуюся дверь, вымещая всю неловкость ситуации в громкости и жестах. Ему как-то стыдно и грустно одновременно. Ну правда, если Цзян Чэн приехал сюда инкогнито, скорее всего, у него есть на то причины. И не его, Усяня, дело — какие. А всю эту хрень от Яна выслушивать приглашённый впервые человек тем более не обязан… — Эм-м… Прости, это было ужасно. На самом деле он не такой мерзкий, как кажется на первый взгляд, но это, конечно, не меняет ситуации, и… Я пойму если ты захочешь уйти и больше не звонить мне, потому что я бы, наверное, сам не звонил, после такой дичи… Кхм-м… Но мне будет жаль. Как-то так… Под конец монолога голос Вэй Ина становится всё тише, а взгляд — всё отчаяннее, но он извиняюще улыбается и смотрит в глаза Цзян Чэна с какой-то хрупкой надеждой. А в душе Ваньиня целый ураган: он давно не испытывал столь разнообразных эмоций и под их напором делает шаг навстречу риску, давая шанс себе и своей мечте. — Всё нормально, не извиняйся за этого придурка. Мне без разницы, что он тут морозил, и, если ты не против, я бы ещё провёл с тобой какое-то время… В глазах Усяня вспыхивает целая вселенная. Он шагает вперед и, ухватив собеседника за руку, говорит невероятную вещь, обращающую все сомнения Цзян Чэна в пыль: — Вот здорово! Я тебе тогда подарю макет, хочешь? — Макет? Мне? Но… Изумлению Ваньиня нет пределов. Он знает, как много сил и труда вложено в эту работу, и Вэй Ин так просто её отдаёт? Почему? — Да, тебе. Он же тебе понравился? — Очень понравился, но ты так усердно его делал… Я не могу принять… Это очень дорогой подарок… — Можешь. Я хочу чтобы «Пристань Лотоса» была у тебя. Чтобы она напоминала тебе обо мне и чтобы ты сохранил её. А я, зная, что она в безопасности, постараюсь построить такое место в реальности и тогда приглашу тебя уже не на макет посмотреть. Вот увидишь! Усянь задорно смеётся, рассыпая солнечных зайчиков по тесной комнатушке общаги, а Цзян Чэн достаёт ключи из кармана и, протянув руку своему наваждению, говорит: — Пойдём, хочу тебе кое-что показать. Пусть это будет подарок за подарок. Вэй Ин хитро с интересом прищуривается и взмахивает своим длинным хвостом, но руку принимает. И уже через час езды по загородной автостраде Тесла тормозит перед огромными резными воротами с навороченной системой охраны и сенсорным управлением. — Ого! Это что резиденция Императора? — возбуждённый от быстрой езды и любопытства Усянь едва не подпрыгивает на сидушке, и только ремень безопасности удерживает на месте этот сгусток энергии. — Нет, я потом расскажу, что это за место, а сейчас закрой, пожалуйста, глаза. — С каждой минутой всё загадочнее и загадочнее. Но я люблю сюрпризы, так что… — Вэй Ин послушно опускает ресницы и ждёт, пока машина затормозит на гравийной подъездной дорожке. Раздаётся звук открывающейся двери, и тёплая ладонь скользит по его кисти, поддерживая и согревая. — Иди не спеша, доверься мне, — тихим, каким-то особенным голосом шепчет невидимый сопровождающий, и Усянь отдаётся на его милость, как и хотел с той самой минуты, когда увидел лицо своего спасителя в парке. Темнота и неизвестность будоражат, а кожу покалывает мелкими иголочками возбуждения. Гравий под ногами сменяется деревянным настилом, затем — каменной кладкой, а после — снова настилом. В воздухе витает запах воды и цветов, слышится пение птиц и, хотя день клонится к вечеру, в воздухе ещё ощущается тёплая атмосфера лета. — Пришли. Выдыхает в самое ухо Цзян Чэн и, отпуская его руку, отходит, открывая обзор. — Ох-х-х..! — вырывается судорожным вздохом прежде, чем сердце замирает от увиденного. Маленькие мостики, насыпные берега, чернильная глубина озёр и повсюду, куда хватает взгляда, — лотосы. А там, впереди, за самым большим озером, подсвеченный — пусть и современным светом — возвышается тот самый дом с фотографии, который довелось увидеть Вэй Ину. Он отличается от того, что помнил Усянь: всё же память подвела его в некоторых деталях, и боковые пристройки не были видны на фото. И вон та беседка за деревьями, и причалы с лодками, и небольшой фонтан… Но тем не менее, это — тот самый дом. Над центральным входом, прямо напротив парадно украшенного обеденного зала, висит резная табличка с выписанными искусным тиснением иероглифами, гласящая: «Пристань Лотоса». — Не может быть… — наконец снова обретая голос, поражённо шепчет Вэй Ин, оборачиваясь к своему спутнику. — Прости, я не удержался, когда ты подбирал название, и ляпнул это не подумав, интуитивно… — Так ты знаешь это место? Господи! А я-то думал, чего ты так удивился наброскам… Глазам своим не верю, что оно реально! Вот Лань Чжань охренеет! Он мне втирал, что его, скорее всего, уже не существует или под музей сдано. Уж слишком вычурным ему показалось строение… Упоминание «лощёного конкурента», как про себя его называл Цзян Чэн, всё же заставляет немного вынырнуть из позитивного настроя. Он-то, проникшись бескорыстным подарком Вэй Ина, совсем забыл о том, что парень явно не свободен, и слишком далеко уплыл в свои розовые мечты. Ну и чёрт с ним! Ваньинь не сожалеет, что показал поместье, Вэй Ин заслуживал увидеть свою фантазию во плоти. Заслуживал просто потому, что искренне в неё влюбился и страстно желал поделиться этой любовью с другим. Да и семейство в отъезде — возможность представилась идеальная. — Можешь сфоткать что пожелаешь для своего парня. Никаких проблем с этим нет, могу тебе даже центральный дом внутри показать… — сухим и официальным голосом выдаёт Цзян Чэн, запихивая своё сердце подальше между рёбер. — Для кого, извини? — Вэй Ин потешно округляет глаза и наклоняет голову к плечу. — У меня нет парня и, наверное, с пару месяцев вообще никаких отношений нет. Да и те, что были, — так, несущественно… О ком ты говоришь вообще? Теперь очередь Цзян Чэна удивлённо таращиться на собеседника и подбирать слова: — А этот, как его… Лань Чжань? Я думал, вы вместе. — О боже, нет! Ванцзи прикольный чувак, и он, не буду врать, подкатывал ко мне пару раз, но мы совершенно несовместимы, и я ему об этом сразу сказал. А если мы заговорили о партнёрах, то не сочти за наглость и мой вопрос: у тебя есть девушка? Цзян Чэн отрицательно крутит головой, возможно, более резко, чем нужно, а затем уточняет: — С чего ты взял? — Ну, ты запарковался у чёрта на рогах — так обычно делают парни, у которых девушки ревнивые и выносят им мозги за то, что они по чужим общагам таскаются… Плюс ты так разозлился, когда Ян про машину упомянул. Я грешным делом подумал, что она не твоя и ты её угнал… Ваньинь закрывает лицо руками и смеётся. Господи, какой же он идиот! Просто придурок! И про парня нашифровал, и про меркантильность Вэй Ина… Прав был Хуайсан: дебил он фирменный. — Ты чего ржёшь? Цзян Чэн? — Вэй Ин, ты не понял. Это место — мой дом. Я сын главы Юньмэна, Цзян Ваньинь. Усянь сначала делает шаг назад, а потом, глядя себе под ноги, бормочет: — Ваньинь… Так вот откуда ты столько знаешь об архитектуре… Понятно… — Ничего тебе не понятно, дурень. Я решил не говорить с порога о своей родне, чтобы тебе не казалось, что я понты гоняю или купить тебя пытаюсь. К тому же я и так понимал, что тебе не мой статус глаза слепит… — нехилый толчок в плечо заставляет Цзян Чэна замолчать и, взъерошив отросшую чёлку, он спрашивает самое главное — то, что нужно было спросить сразу и не морочить голову дурацкими интригами: — Скажи, а я тебе нравлюсь? Хотел бы ты со мной встречаться? Или ты теперь в обиде за недомолвки? И всё на миг замирает, пока огромные глаза напротив наливаются самым ярким светом, а губы расползаются в стоваттной улыбке. — Нравишься… Очень нравишься… И да, я хочу с тобой встречаться! Но и дуться, возможно, ещё какое-то время буду! — Уверен? Я на самом деле не подарок: у меня характер мерзкий, взгляд тяжёлый и…. Но закончить Цзян Чэн не успевает, потому что, кидаясь ему на шею, Вэй Ин сбивчиво шепчет: — Уверен! На все сто уверен! Ты как только очки снял, у меня сердце в пятки ушло. Думал, мозги не соберу в кучу от того, какой ты охуенный, какой красивый и горячий. Рядом с тобой было так правильно. Я всё это время только тебя и вспоминал, как наваждение прям… Оглушённый всеми этими признаниями, Цзян Чэн позволяет осыпать лицо поцелуями. Горячими и отрывистыми, словно капли летней грозы, а затем отмирает и, сжав узкую талию руками, прижимает Вэй Ина к себе. Находит его губы своими и прерывает монолог.

❛━━━━━━━ ••• ━━━━━━━❜

«В общагу не вернусь. Ни сегодня, ни завтра. А может, и послезавтра…» «Ого, смотрю у кого-то секс-марафон намечается?» «Завидовать плохо, Сюэ Ян, так что просто пойди и займись чем-то похожим с Синчэнем.» «Ты за меня зря переживаешь — себя я точно не обижу. Но не наседай сильно на нашего красавца, а то кони откинет. У тебя, разве что, слюни не текли, когда он рядом стоял.» «Ещё раз говорю: зависть — это плохо. Спокойной ночи.» «А тебе НЕ спокойной.» За окном слышится, как по крышам и деревянным помостам мягко барабанит тёплый летний дождь.