Благородная кровь

Объявление взбудоражило обитателей замка. Куда не пойди, только и слышно: «Турнир Трех Волшебников», «Турнир Трех Волшебников»… Все как с ума посходили: кого допустят к конкурсу, какие виды волшебства войдут в состязания, отличаются ли от них хоть чем-нибудь заморские студенты? И конечно, замок подвергся генеральной уборке. Несколько потемневших портретов хорошенько почистили и помыли, к их вящему недовольству. Портреты ежились в своих рамах, сердито бурчали, кривя влажные розовые лица. Рыцарские доспехи заблестели и задвигали руками без скрипа и скрежета. А Аргус Филч в ярости кидался на ребят, забывших вытереть ноги, и даже довел двух девочек-первоклашек до слез. Волновались и преподаватели. Войдя утром в Большой зал, студенты на миг замерли — ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский — красный с золотым львом, Когтеврана — бронзовый орел на синем фоне, желтый с черным барсуком Пуффендуйцев и зеленое знамя с серебряной змеей Слизерина. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: большая буква «X» в окружении льва, орла, барсука и змеи. Девушка зашла в Большой зал, когда тот уже был заполнен учениками факультетов, поэтому услышала только обрывок того, как Гермиона пыталась что-то втолковать гриффиндорцам: — Да поймите же. — Что они должны понять? — спросила Скарлетт — Вам меняют простыни, топят камины, моют классы, на вас готовит целая армия крошек-волшебников. И за свой труд они не получают ни сикля. Это настоящие рабы! Некоторые, среди них Невилл, опустили в банку пару сиклей, чтобы Гермиона отвязалась. Кое-кто слегка проникся ее словами, но этим дело и ограничилось. А многие и вовсе сочли ее приставания за шутку. Снова она про ГАВНЭ. Блэкторн только тяжело вздохнула. Гарри покачал головой и принялся за омлет. Они с Роном прохладно отнеслись к кампании Гермионы в защиту домовых эльфов. Но это не охладило ее пыл. Правда, они купили три значка, чтобы Гермиона хоть немного угомонилась. Но только выкинули деньги на ветер: менее говорливой она не стала. Хуже того, потребовала носить значки — подать пример другим. Каждый вечер, придя в гостиную, Гермиона высматривала очередную жертву, загоняла в угол и трясла у нее под носом жестяной банкой со значками. Рон возвел глаза к потолку, заливавшему зал последними лучами осеннего солнца. Фред проявил повышенный интерес к бекону. Близнецы не купили значок «ГАВНЭ». — Слушай, Гермиона, ты-то хоть раз была на кухне? — спросил Джордж. — Конечно, нет, — отрезала Гермиона. — Ученикам… — А мы были, — перебил ее Джордж и ткнул Фреда в бок. — И неоднократно. Воровали еду. И видели домовиков. Они там блаженствуют. Считают, что лучше работы нет! — Потому что они необразованны и внушаемы. Им можно внушить что угодно, — горячо продолжала Гермиона, но тут зашумела крыльями совиная почта, и она смолкла. Гарри вскинул голову — к нему летела Букля. Рон с Гермионой не отрывали от нее тревожного взгляда. Сова села на плечо Гарри, сложила крылья и устало протянула лапу. Гарри отвязал письмо и дал ей корку бекона, которую Букля с благодарностью проглотила. Блэкторны в этот раз письма не получили, но этого было не менее тревожно.

***

В воздухе витало ощущение праздника. На уроках никто себя не утруждал, все мысли были о гостях из Шармбатона и Дурмстранга. Марк вспоминал слова написанные матерью о том, чтобы он даже не пытался участвовать. Хотелось бы ему знать причину. Сваренное в котле зелье остывало и ждало своей оценки от профессора, но Северус не спешил проверять работы слизеринцев и когтевранцев. — В парах вы должны сварить три зелья: Напиток живой смерти, Эйфорийный эликсир и Оборотное зелье. Советую начать с последнего. Все рецепты есть в учебнике. Крайнее число когда вы можете все сдать до 24 декабря. Времени уйма, поэтому отговорки на счет того, что вы что-то не успели я не приму. Если принесете раньше на месяц, то в случае чего дам вам возможность переделать и исправить оценки, — говорил профессор Снейп, держа в руках сложенный пергамент. — Начнем. Алдермастор и Хиггс. Фосетт и Лорсон... Когтевранцы и слизеринцы с неохотой подходили друг к другу, открыто демонстрируя неприязнь друг к другу и к выбору профессора. Марк молча наблюдал за сокурсниками и слушал фамилии, надеясь, что ему повезет с напарником или напарницей. Когтевран, по мнению многих его сокурсников, факультет заучек и зануд. Не хотелось бы зануду в пару. — Блэкторн и Аттвуд. К его столу подошел парень чуть ниже его со светлыми волосами, но корни оказались чуть темнее. Его серые глаза равнодушно смотрели на своего навоиспеченого напарника. — Привет, — поздоровался Марк. — Нужно ли мне представиться? — Привет, нет, — он отвел взгляд от зеленых глаз слизеринца. — Знаю, что тебя зовут Маркс. Я — Алекс. — Рад знакомству. Называй меня просто Марк, Алекс. Светлые брови чуть дрогнули вверх. Алекс совсем не ожидал что его «встретят» так дружелюбно. — Взаимно, Марк. Они оба выделили имена друг друга при обращении. Но никто не был настроен враждебно. Алекс скорее чувствовал себя неловко рядом с Блэкторном. — Ваши сваренные сегодня зелья я проверять не буду. Советую обсудить план ваших действий, — сказал профессор Снейп, закончив с распределением. — Предлагаю встретиться где-нибудь сегодня после ужина и окончательно обсудить кто что приносит и делает, — предложил Аттвуд. Марк удивленно взглянул на него. — Ты уже хочешь начать? — спросил Блэкторн. — Чтоб ты знал приготовление оборотного зелья примерно месяц и лучше сдать раньше чем в последний момент. Марк явно услышал язвителтные нотки в голосе когтевранца. Он прекрасно знал про оборотное зелье, но промолчал и спокойно казал только: — Приходи после ужина на восьмой этаж и жди у лестницы. На этом и порешали. После уроков многие поспешили к себе в гостиные чтобы оставить сумки и надеть плащи. Деканы факультетов построили учеников в колонны. — Уизли, поправьте шляпу, — командовала профессор МакГонагалл. — Первокурсники, вперед. И пожалуйста, не толкайтесь! Рядами спустились по главной лестнице и выстроились перед замком. Был ясный холодный вечер. Сгущались сумерки. Бледная призрачная луна уже взошла над Запретным лесом. Скарлетт, стоявшая в пятом ряду за Роном и Гермионой, взглянула на небо. — Скоро шесть, — взглянув на часы, Рон устремил взгляд на дорогу, ведущую к главным воротам. — На чем, по-твоему, они едут? На поезде? — Сомневаюсь, — сказала Гермиона. — А как тогда? На метлах? — предположил Гарри, глядя в небо, усеянное крупными звездами. — Не думаю. Путь-то неблизкий. — Может, портал? — терялся в догадках Рон. — А может, у них разрешается трансгрессироваться до семнадцати лет? — На территории Хогвартса трансгрессироваться невозможно, сколько раз тебе говорить, — осекла его Гермиона. Друзья внимательно обшаривали взглядами небо. Ни малейшего признака летящего предмета. Как всегда, тишь и покой. Стало холодать. Ну когда же прибудут гости! Скарлетт спрятала руки в карманы в попытке согреть их хотя бы немного. Неожиданно Дамблдор, стоящий с другими учителями в последнем ряду, в эту минуту воскликнул: — Чует мое сердце — делегация Шармбатона недалеко! — Где? Где? — обрадовались ребята, вертя головами. — Вон! — указал шестикурсник на небо в стороне Запретного леса. Нечто огромное, куда больше метлы, нет, целой сотни метел, летело по иссиня-черному небу, быстро увеличиваясь в размерах. — Дракон! — пискнул насмерть перепуганный первокурсник. — Ты что, дурак? Это летучий дом! — уверенно заявил другой. Его догадка оказалась близка к истине. Гигантская черная тень почти касалась верхушек деревьев. Льющийся из окон замка свет озарил приближающееся чудо — огромную синюю карету, подобную башне. Ее тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами, каждый величиной со слона. Первые три ряда учеников подались назад. Заходя на посадку, карета снижалась с бешеной скоростью. И наконец, с оглушительным громом, от которого Невилл, подпрыгнув, наступил на ногу пятикурснику-слизеринцу, копыта золотых коней размером с хорошее блюдо коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом приземлилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колесах; кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза. Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещенные золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды; с облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась черная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумленным зрителям явилась ее обладательница. Это была полувеликанша! Неудивительно, что у кареты и лошадей столь впечатляющие габариты. Она вошла в полосу света, падающего из окон замка, и обнаружилось, что у нее красивое лицо с оливковой кожей, темные волоокие глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в низкий пучок на шее. Дама была с головы до ног закутана в черную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблескивали превосходные опалы. Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть великаншу. Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя. — Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! — Дамбледорр, — произнесла мадам Максим грудным голосом. — Надеюсь, вы пребываете в добром зд'гавии? — Спасибо. Я в превосходной форме. — Мои ученики, — небрежно махнула она назад огромной ручищей. Из кареты выходили подростки лет шестнадцати-семнадцати. Их было десятка полтора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шелка. Кое-кто обмотал голову теплым шарфом и все с испугом поглядывали на замок — Ка'г-ка'гов уже приехал? — С минуты на минуту ждем, — сказал Дамблдор. — Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок? — Лучше пойдем в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони… «Не связывайся с Каркаровым», — вспомнились девушке строчки из письма матери. Почему? Неужели он тоже Пожиратель смерти? А если так оно и есть? Но у нее были хорошие отношения с директором Друмстранга даже после того, как ему сообщили, что Скарлетт переводится в Хогвартс. После того, как Мадам Максим закончила говорить директору об осоьенностях ее золотых коней, ученики Хогвартса расступились пропуская гостей к каменным ступеням. — А дурмстрангские кони тоже, наверное, не меньше? — обратился Симус Финниган к Гарри и Рону через головы Парвати и Лаванды. — Будут больше этих — даже Хагриду с ними не справиться, — покачал головой Гарри. — Если, конечно, соплы его уже не прикончили. Интересно, что там у него стряслось? — Может, они убежали? — с надеждой предположил Рон. — Не дай бог! — содрогнулась Гермиона. — Представь себе: соплохвосты ползают по территории замка! — Отвратительно, — прокомментировала Блэкторн. Холод начал пробирать до костей. Кто-то поглядывал на небо. Тишину нарушали только фырканье и стук подков золотых коней мадам Максим. — Слышите? — вдруг воскликнул Рон. Откуда-то из темноты донесся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем, как если бы гигантский пылесос двигался по речному руслу. — Озеро! — крикнул Ли Джордан. — Гляньте на озеро. Стоя на возвышении у замка, они отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинный черный шест. — Это мачта, — крикнул Гарри. Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап. С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Все они величиной не уступали Крэббу с Гойлом! Но вот они вошли в падающий из окон замка свет, и все увидели, что не такие они и большие, просто на них надеты лохматые шубы. Человек, шедший первым, был одет в другие меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам. — Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг? — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров. Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Высокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а козлиная бородка с завитком на конце едва скрывает безвольный подбородок. Подойдя к Дамблдору он взял его руки в свои и крепко тряхнул. — Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыбаясь, на замок. Зубы у него желтоватые, а улыбка не вяжется с холодным, проницательным взглядом. — Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немного простыл… Каркаров поманил одного из учеников, тот подошел. Крупный, с горбинкой нос, густые черные брови… Это был Крам. Многие засуетились, узнав звезду мира квиддича. Повсюду теперь слышен шепот, но четко можно было услышать: «Это Виктор Крам!».

***

Блэкторн стоял в центре холла у золотой линии — единственне, что мешало ему подойти к Кубку Огня. Покрытий грубой резьбой деревянный кубок оказался большим и наполненным до краев пляшущими синиватыми языками пламени. Он стоял на табуретке, на которую обычно клали Волшебную шляпу. — То что ты стоишь и смотришь на него тебе ничего не даст, — донесся до него голос сестры. — Как будто я не знаю, — ответил он, зарывшись рукой в волосы. — Ну, вдруг. Привет, Алекс, — голос ее прозвучал радостно. Услышав знакомое имя, Марк повернулся спиной к Кубку и встретился с глазами когтевранца. — Привет, — поприветствовал его слизеринец и тот в ответ только кивнул. — Решил не идти на восьмой этаж один и ждать. Мы идем? — спросил Аттвуд. В глазах гриффиндорки зажегся интерес, смешавшись с удивлением. Она не знала что парни знакомы. — Пошли, — ответил Блэкторн и направился в сторону выхода, не обращая внимания на суетящихся и гостей. Алекс молча шел рядом. Он не задавал вопросы, ничего не рассказывал. Аттвуд был тихим и с ним было спокойно. Каждый думал о своем. Восьмой этаж казался пустым и Алекс оглядевшись, с немым вопросом уставился на Марка, который остановился напротив стены. — Куда дальше? — спросил Аттвуд, наблбдая за тем, как Блэкторн подошел к стене и в той неожиданно начала появляться дверь. — Сюда, — усмехнулся Блэкторн, открыв дверь и пропуская Алекса вовнутрь. Комната выглядела уютно. Небольшая кровать заправленная темно-серым одеялом занимала чуть меньше половины ширины комнаты. В дальнем углу напротив изголовья стоял стол с котлом, а рядом пара стульев. Книжная полка над столом заполнена аккуратно стоящими книгами. В комнате было светло, но не так, как снаружи и только неизвестный свет вдоль пола освещал комнату мягким желтым светом. — Чья это комната? — спросил Алекс, осматриваясь. — По сути моя, — улыбнулся Марк, присаживаясь на кровать. — Это Выручай-комната. Она способна создать любую комнату, которая тебе нужна. Я узнал о ней на третьем курсе, когда...хотел побыть один. Тогда в прошлом мальчик со Слизерина хотел убежать и спрятаться от всего. Он хотел найти место, где мог дать волю эмоциям. Выручай-комната сама нашла мальчика и впустила в эту комнату, спрятав ото всех. Упав на кровать, Марк заплакал. В тот момент ему хотелось избавиться от своей фамилии, от факультета где не место товариществу и теплу, и от родственников. Ему хотелось быть как беззаботные гриффиндорцы. Ему хотелось быть свободным и не сидеть в клетке сотканной из правил, надменности, манер и лжи. Мальчику просто хотелось к папе, который мог защитить от требований матери и поставить на место ее родителей, которые желали видеть идеального внука. Никаких слез, никаких сопереживаний, держи лицо, ты лучше и ты выше остальных. Марку никогда не хватало смелости и дерзости как у Скарлетт чтобы иди наперекор остальным. Комната в которую он впустил Алекса очень далека от той, которая подойдет аристократу. Это маленькое место, где Марк мог быть самим собой. Аттвуд остановил свой взгляд на парне. Он ошибся. Этот слизеринец перед ним не был надменным и высокомерным, и Алексу совсем не понравилось пойманная им же сейчас мысль: теперь Марк выглядел для него еще красивее чем до этого. «Кто он, черт возьми, такой, что я аж дышать из-за него не могу?», — подумал когтевранец, не в силах оторвать взгляд от темных слегка вьющихся волос, опущенных зеленых глаз. Алекс очень давно наблюдал за Блэкторном из далека на уроках и в Большом зале, но никогда не хотел подходить. Наверное, зря. — Предлагаю тут и встречаться для выполнения задания, — сказал Марк, подняв взгляд на Аттвуда. Вновь их взгляды встретились и Алекс поспешил отвести глаза в сторону, бросив короткое «хорошо». Блэкторн только улыбнулся, поймав себя на мысли, что этот парень милый. — Могу я...принести нужные ингниенты и вообще заходить сюда когда тебя нет? — замялся Аттвуд. Он чувствовал себя крайне неловко. — Да, конечно. — Хорошо, спасибо. Аэ...ну, как я уже говорил: предлагаю начать с оборотного так, как его приготовление занимает примерно месяц, а за остальные взяться чуть позже. — Я принесу тертый рог двурога и шкура бумсланга для оборотного, — ответил Блэкторн. Алекс только утвердительно промычал, опустив взгляд, задумавшись. — Тогда будем встречаться здесь каждый день после ужина? — спросил он. — Получается так. Завтра подойди на час позже так, как у меня планы. — Без проблем. Они пробыли там еще примерно минут двадцать решая кто что принесет для остальных зелий, но так и не определившись, остановились на том, что решать позже. По субботам ученики спускались завтракать позже, но в этот выходной многие встали пораньше, суетясь до самого вечера. Некоторые ученицы Хогвартса с ума посходили от вида дурмстрангцев. За вчерашний вечер кто-то уже нашел общий язык с ними, а кто-то продолжал просто строить им глазки. В Большом Зале гости же с любопытством разглядывали темный потолок, усеянный звездами. Некоторые, не скрывая восхищения, вертели в руках золотые тарелки и кубки. У профессорского стола еще еще стояло четыре кресла — по два слева и справа от Дамблдора. Ближе к вечеру в украшенном к Хэллоуину, Большом зале все также неизменно стоял покрытый грубой резьбой деревянный Кубок Огня, к которому один за другим гости переступали золотую линию и бросали кусочки пергамента со своими именами в синевато-белое пламя — огонь при этом пунцовел и выбрасывал сноп ярко-красных искр. Все это продолжалось до ужина, который, к удивлению, для всех посетили также люди из Министерства магии — Людо Бэгмен и Барти Крауч. Трое чемпионов были выбраны Кубком, но даже Дамблдор был ошарашен тем, что Кубом предоставил имя еще одного участника. Гарри Поттер. Кто бы сомневался. Пасмурная погода заставила парня сменить мантию на теплое осеннее пальто. Надоели ему школьные мантии. Блэкторн погрузившись в мысли, наблюдал за тем, как корабль дурмстрангцев у причала отбрасывал на воду черную тень и покачивался на воде, ожидая когда этим вечером в него вернутся хозяева. Марка беспокоило то, что Кубок выбрал Гарри Поттера. Он не волновался за Гарри, нет, на него ему все равно. Волновало его другое. Там где Гарри Поттер обязательно должно произойти что-то нехорошее. Чертов избранный. Еще и Скарлетт общается с ним. Вряд ли это приведет к чему-то хорошему. За спиной послышались тихие шаги и звук сухой травы. Парень повернулся, встречаясь взглядом с карими глазами Гермионы Грейнджер. Ей было неловко здесь находиться. — Привет, — дружелюбно улыбнулся Марк. — Прогуляемся? — Привет, — заправив за ухо кучерявую прядь, ответила она. — Давай. Гермиона была в застегнутой гриффиндорской мантии. Копна ее густых волос чуть подпрыгивала в такт шагам. — Ты хотел участвовать в Турнире? — спросила Гермиона парня. — Пробовал кинуть имя в кубок как близнецы? — «Как близнецы» в смысле? Она улыбнулась, явно вспомнив этот момент. — Они выпили зелье старения и чуть не подрались. Марк издал смешок. Это было ожидаемо от Фреда и Джорджа. — Нет, не пробовал. Семнадцать мне будет только в декабре, поэтому смыла нет, — пожал плечами Блэкторн. Гриффиндорка изредка кидала на него взгляды. Ей определенно нравилось то, как пальто сидит на слизеринце, подчеркивает его крепкое стройное тело. — Но ты хотел участвовать? — снова задает вопрос, опустив взгляд под свои ноги, смутившись от своих же мыслей. — Хотел и хочу, — коротко ответил парень. — Как Поттеру удалось кинуть свое имя в Кубок? — Я не знаю, — поникла Грейнджер. — Не понимаю как он мог не сказать мне, что решил участвовать. — Возможно, даже не рассчитывал, что выпадет его имя. Блэкторн вдруг замер, нахмурившись. Гермиона останоыилась, вздернула брови в удивлении, уставившись на него. Быть может вме было куда проще, чем Марк думал изначально. — Или кто-то специально закинул его имя в Кубок, — озвучил свою догадку он. — Но зачем это кому-то делать? — Ты серьезно спрашиваешь «зачем» кому-то кидать имя в Кубок имя избранного? Может сам Дамблдор это и сделал. — Директор не мог пойти против своих же правил! Парень фыркнул, закатив глаза. Вот она прилежная ученица Гермиона Грейнджер, любимица учителей, отличница! «Своих» никогда не заподозрит. Возможно, это и правда был не Дамблдор, а кто-то другой. Но то, что Гарри никак не мог кинуть свое имя сам остается остается неоспоримым фактом. Та граница просто не подпустила бы его за свои пределы. Год однозначно обещает быть веселым.

***

Хмурая девушка стояла у входа в гостиную Слизерина, ожидая брата, который все еще не вернулся. Здесь было тихо, из гостинной Слизерина не доносилось ни звука. А в ее гостиной наверняка сейчас чуть ли не вечеринка в честь того что Гарри стал участником турнира. Гарри Поттер! Гриффиндорец! Конечно, наши это отпразднуют. Но не Скарлетт. Она и не отрицала, что ей было завидно, ведь хотелось участвовать. — Неужели, — пробурчала Блэкторн, когда заменила высокую фигуру парня впереди. — Что ты здесь делаешь? — спросил Марк, поправляя пальто висевшее на предплечье. По его виду и интонации Скарлетт заметила, что парень был не в настроении. — Тебя жду. Хочу позаниматься окклюменцией и Снейп сказал обратиться к тебе. Слизеринец усмехнулся. Они такие разные. Противоположности прям. Гриффиндор и Слизерин. Левша и правша. Оклюмент и легилимент. Вспыльчивая и спокойный. — Пошли ко мне в комнату, — сказал Марк и подошел к стене. За стеной, в коридоре, который большинство учеников считают тупиковым, на самом деле за ней потайной ход ведущий в гостиную факультета. — Находчивость, — произнес пароль и стена открыла им проход. — Никто не будет против?... — спросила Скарлетт следуя за братом. — Плевать мне на их мнение. В гостиной сидели несколько человек, но никто из них ничего не сказал, молча проважая взглядом гриффиндорку. Для полной атмосферы не хватало змеинного шипения. Быстро преодолев лестницу, прошли мимо нескольких комнат и наконец Марк открыл дверь. Сперва впустил в комнату Скарлетт, а затем вошел и сам. Здесь оказалось пусто. — Не спрашивай где остальные, возможно, у Малфоя, — будто прочитав ее мысли ответил парень. Или, возможно, на ее лице все было написано. Ранее висевшее на руке пальто Блэкторн бросил на кровать рядом с проснувшимся Фумо, который теперь поднял голову чтобы обнюхать потревожавший его предмет. Скарлетт села рядом и ладонью коснулась полосатой серой шерстки кота. — Ты знаком с Алексом? — спросила девушка, наблюдая за тем, как кот прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. — Я удивлен что ты с ним знакома. — Познакомились на Астрономической башне. А вы? — Снейп распределил нас для парного занятия. — О... Ты этим знакомством недоволен или что-то случилось? Слизеринец удивленно взглянул на нее, будто и не знал что настроение у него было скверным. — Нет, Алекс показался мне приятным человеком. Дело в другом. Как этот чертов Поттер стал участником турнира. — Тебе действительно не все равно? Это не твои проблемы. Марк устало вздохнул, словно был разочарован ее ответом. — Я думал ты более смекалиста. — Это ты сейчас меня тупой назвал? — Скорее недогадливой. — Да ты ахренел! Парень издал короткий смешок. — Если дело касается Поттера — это не к добру. Это же очевидно, нет? — Иди к черту, — пробубнила Скарлетт, не скрвая свою обиду. Но обиду на кого? На брата, который бессовестно ткнул в ее недалекость или на саму себя? Конечно, на себя. И на то, что он прав: не просто так все это. — Совет первый: находясь наедине с легилементом будь начеку. Необходимо полностью закрывать сознание. — Что? — заторможенно спросила гриффиндорка и только через пару секунд до нее дошло осознание что в ее голову уже пробрались. — Когда ты успел?! А в ответ только обворожительная улыбка. — Ты слишком громко думаешь, — спокойно ответил Марк, наблюдая за тем, как ее глаза мечут молнии. — Это твоя главная проблема. Легилименту не нужно даже стараться, чтобы прочитать тебя как открытую книгу. Скарлетт сжала кулаки, но Фумо, недовольный резким движением, спрыгнул с кровати и грациозно направился к двери, требуя выпустить его. — Уйди из моей головы, — процедила она сквозь зубы. — А ты научись выгонять меня сама. Тогда и легилимент будет бессилен. — Марк опустился на край кровати напротив нее, сложив руки на коленях. — Окклюменция — это не просто блокировка. Это контроль. Ты не можешь контролировать свои эмоции — значит, не можешь контролировать и разум. — Я могу контролировать свои эмоции! — вспылила она, и тут же поняла, что только что подтвердила обратное. Парень лишь усмехнулся, но промолчал. В этом молчании было больше укора, чем в любых словах. Следующий час Марк терпеливо объяснял основы, а Скарлетт с переменным успехом пыталась выстроить мысленные барьеры. Поначалу у нее ничего не получалось — Марк проскальзывал в ее сознание как нож в масло, выуживая оттуда обрывки раздражения, зависти к Гарри, мысль об Алексе. Но к концу занятия Марк признал, что прогресс есть — она смогла удержать его целых три секунды, прежде чем он увидел воспоминание о том, как она неприлично долго смотрела на Нотта. — Три секунды — это позор, — буркнула Скарлетт, потирая виски. — Это начало, — возразил Марк. — Тренируйся каждый вечер перед сном. Вспоминай что-то нейтральное. Фокусируйся на ощущениях — запах костра, звук дождя, остывающий чай. Это создает помехи. Она кивнула. — Насчет Поттера, — начал Марк и тут же нахмурил брови. — Будь осторожна. Я не шучу. — Ты никогда не шутишь о таких вещах, Марк. Это твоя проблема, — ответила она, но голос прозвучал мягче, чем хотелось бы. — Не волнуйся. Я не дура. — Спорное заявление. Скарлетт закатила глаза, но спорить не стала. — Марк. — М? — Тот парень... Алекс. Он смотрел на тебя сегодня так, будто ты — единственная книга в библиотеке, которую он боится открыть. Брат не ответил. Только бровь чуть приподнялась, уголок губ дернулся — то ли усмешка, то ли что-то более сложное. — Не лезь в чужую голову. Это моя работа, — сказал он и Скарлетт тут же зашипела от боли в висках. — И не забывай про барьеры.