Благородная кровь

Скарлетт сожалела, что не пошла на ужин, но сходив на кухню, благодаря домовикам голодной не осталась. Она не знала сколько гуляла по замку, но на улице уже окончательно стемнело и в конечном итоге ноги сами привели ее в Астрономическую башню. На нее строго запрещено подниматься, кроме как на уроки астрономии, но сегодня Блэкторн решила нарушить это правило. К ее удивлению здесь уже кто-то сидел, а синяя подкладка мантии давала понять что этот «кто-то» с Когтеврана. Парень освещая люмосом, что-то старательно записывал в тетради. — Я не буду мешать если останусь здесь молча посмотреть на звезды? — спросила у него гриффиндорка. — Сюда нельзя «просто посмотреть на звезды», — ответил он. — Но ты тут сидишь и вряд ли профессор Синистра дала тебе на это разрешение. В ответ девушка получила молчание. Значит она угадала, либо парню было все равно. — Я не против если присоединишься, — наконец сказал когтевранец. — Спасибо, — поблагодарила Скар и прошла к перилам. На улице оказалось прохладно, но ее это не сильно волновало. Небо уже покрытое звездами не такое темное, но ясное-ясное. Ночью здесь, наверное, невероятно красиво. Тишину нарушали только звук царапающего по бумаге пера незнакомца и шелест страниц. Такая обстановка умиротворяет. Серые глаза смотрели на ровную абсолютно черную гладь озера — его ничего не тревожило. Все подводные жители уже спали или залегли на дно. — Ты не боишься, что я расскажу профессору, что видел как ты заходила в Астрономическую башню? — спросил парень. — Нет, — коротко ответила Скарлетт, продолжая смотреть на Черное озеро. Когтевранец хмыкнул и закрыв тетрадь, взглянул на девушку. — Вы, гриффиндорцы, глупые, — сказал незнакомец. — А вы, когтевранцы, невыносимые зануды, — парировала волшебница. Прекрасное знакомство. Парень встав с насиженного места, подошел к гриффиндорке и протянув руку, произнес: — Алекс Аттвуд. — Скарлетт Блэкторн, — вложив руку в его ладонь, назвала и свое имя. — Приятно познакомиться, Алекс. Когтевранец встал спиной к перилам, опершись на них. В его левой руке все еще была палочка. — Взаимно, — сказал спокойно и скорее всего просто из вежливости. Он выглядел старше и был выше. Вероятно старшекурсник. Волшебница внимательно рассматривала его волосы: они выглядели непривычно. У корней волосы были светло-русыми, оттенок напоминал пожелтевшие страницы старых книг и фолиантов, но большая часть волос были светлыми, как у Малфоя, но оттенок казался теплее даже в темноте. Переход между светлым и темным такой плавный... Гриффиндорка видела такое только в мире маглов. — Не думал, что здесь все так по особенному, — тихо произнес Алекс, спрятав руки в карманы мантии. — О чем ты? — взгляд переместила с волос на его лицо. На его губах появилась еле уловимая улыбка. — О Хогвартсе, об этом мире. Тут все не как у обычных людей. Все еще немного непривычно хоть и учусь здесь шестой год. — Ты маглорожденный? Аттвуд покачал головой и взглянул на девушку. — Полукровка. А ты чистокровная волшебница, я прав? Теперь уже улыбнулась Скарлетт, но улыбка эта вышла хитрой. — Как ты это угадал? — саркастично спросила она. — Предположил. Блэкторн. Алекс знал о ее брате и выглядел он как самый настоящий чистокровный говнюк. Сегодня они вместе были на зельеварение и парень заметил, что слизеринца явно что-то беспокоило. Его черные прямые брови часто хмурились ярко демонстрируя на красивом лице Блэкторна раздражение. — Ты будучи полукровкой не знал о волшебном мире? — продолжала спрашивать Скарлетт. В ее голосе не было любопытства или насмешки. Он был спокойным и ровным. — К сожалению, знал... — Алекс обхватил левой рукой свое правое предплечье, — ...но только то, что он существует. Моя мать магл и растила меня в одиночку с моим братом. — Брат тоже волшебник? Алекс не стал отвечать на этот вопрос. Не хотел. — Не буду выпрашивать ответ, — сказала девушка и поджала губы. — А что с отцом?... Снова ответом стало молчание, но на этот раз атмосфера стала напряженной. — Надеюсь он сдох, — коротко и холодно ответив, когтевранец оторвался от перил и направился к выходу. — Вы не такие уж и выскочки как о вас говорят, — напоследок сказал Алекс и скрылся за дверью. Скарлетт еще долго стояла у перил, вглядываясь в россыпь звезд над Черным озером. Слова Алекса застряли в голове, не желая отпускать. «Надеюсь, он сдох». Слишком много горечи было в этом коротком предложении. Слишком много боли, которую полукровка старательно прятал за маской равнодушия. Аттвуд. Атттвуд. Девушка пыталась вспомнить слышала ли она где-то эту фамилию, но не было никаких воспоминаний или даже чего-то подобного. Она не знала этой фамилии. Прохладный ночной воздух наконец дал о себе знать, и Скарлетт поежилась, плотнее запахивая мантию. Она еще раз взглянула на черную гладь озера и направилась обратно в замок. Слова Алекса, сказанные с такой ледяной, сдерживаемой яростью, эхом отдавались в голове. На следующее утро Большой зал гудел привычным шумом, но с отчетливой ноткой возбуждения — весь Хогвартс жил ожиданием Турнира Трех Волшебников. Пусть гости из Дурмстранга и Шармбатона прибудут только через несколько недель, разговоры о Кубке Огня не утихали. За столом Гриффиндора Скарлетт рассеянно ковырялась в овсянке, пока Джинни Уизли с горящими глазами обсуждала возможных чемпионов. — Говорят, от Дурмстранга приедет сам Виктор Крам! — рыжеволосая третьекурсница едва не подпрыгивала на месте. — Представляешь, увидеть его вживую? — Если он вообще захочет участвовать, — рассудительно заметила Гермиона, не отрываясь от «Истории магических турниров». — В конце концов, Кубок Огня сам выбирает достойнейших. — Ой, ну ты как всегда, — беззлобно фыркнула Джинни и повернулась к Скарлетт. — А ты что думаешь? Вот бы гриффиндорец стал чемпионом! Хотя ты, конечно, на четвертом курсе, а я вообще на третьем... Нам пока только болеть остается. Скарлетт слабо улыбнулась, но ее серые глаза невольно скользили по рядам синих галстуков и серебристых нашивок за столом Когтеврана в поисках знакомой шевелюры с необычным окрашиванием. И она его нашла. Алекс Аттвуд сидел в самом конце стола, уткнувшись в толстый фолиант, и, казалось, абсолютно не обращал внимания ни на гомон, ни на царившее вокруг турнирное оживление. Его волосы при дневном свете, льющемся сквозь высокие окна, действительно выглядели необычно — теплый светлый оттенок плавно переходил в темно-русый у корней, создавая эффект выгоревших на солнце прядей, но гораздо более сложный и естественный. Магловское окрашивание, как она подумала вчера, но сейчас оно казалось частью его самого — такой же противоречивой и неоднозначной. — Скарлетт! — голос Гермионы выдернул ее из размышлений. — Ты меня вообще слушаешь? Я говорю, что в прошлый раз Турнир закончился трагедией, и возрастное ограничение ввели не просто так. — А? Да, конечно, — рассеянно отозвалась Скарлетт, переводя взгляд на подругу. — Очень разумно. Джинни и Гермиона переглянулись, но комментировать не стали. Скарлетт явно витала где-то далеко отсюда.

***

— Мисс Блэкторн и вы останьтесь, — обратился к ней Снейп после урока зельеварения. Невилл удивленно посмотрел на профессора и однокурсницу, но только робко поджал губы. Вряд ли она будет помогать ему потрошить рогатых жаб в наказание за расплавленный уже свой шестой по счету котел. В воспоминаниях Скарлетт сразу же пронеслись строчки написанные аккуратным почерком матери: «Не пугайся, если профессор Снейп оставит тебя после уроков. Это никак не связано с успеваемостью». — Что-то не так? — спросила Блэкторн, взглянув на Северуса. — Не беспокойтесь, я просто хочу с вами поговорить. Идемте, — сказав это, он правился к небольшой дверце. Гриффиндорка последовала за профессором к этой двери, которая вела в его небольшой кабинет. В нем было очень холодно, сыро и мрачно, а камин не зажжен. Повсюду стоят банки с неприятными на вид веществами, в некоторых мариновались фрагменты животных. Вряд ли кабинет профессора зелеварения мог выглядеть как-то иначе. — Вы знаете что такое окклюменция, мисс Блэкторн? — спросил он, стоило только двери кабинета закрыться. — Способность преграждать путь к своему сознанию легилименов. — И как у вас с этим дела? — Абсолютно никак... Она никогда этим не занималась. — Плохо, — выносит вердикт Северус. Тяжело вздохнув, профессор повторил все то, что когда-то говорил Марку, с которым уже полтора года мучается, в попытках обучить парня окклюменции. К сожалению для самого Блэкторна лучше ему дается легилименция. Снейпу хотелось бы чтобы сестра слизеринца в этом деле оказалась не такой безнадежной. — Это кажется чем-то невозможным... Снейп направил палочку на девушку. — Просто стройте стены, а если пробьюсь юлите и врите, подкидывая что-то незначительное, а самое важное прячьте куда-то очень далеко и не думайте об этом. — Но... — Самое главное не запутайтесь в своих же воспоминаниях, — перебил ее нервный голос мужчины и взмахнул палочкой. — Легилименс! Скарлетт даже среагировать не успела, как перед глазами начали пролетать воспоминания. Вот она в детстве сидит у пруда, наблюдая за рыбками. Вот отец читает ей сказу Барда Бидля перед сном. Общение с Джинни у камина в гостиной. Черная метка в небе. Перед ее глазами вновь кабинет и профессор Снейп опускающий руку с палочкой. — Это самое безобидное использование легилименции. Впредь каждый день вы должны заниматься окклюменцией. Попросите брата помочь вам с этим. — Зачем? — Окклюменция всегда может пригодится в жизни. Никто не знает что будет в будущем. Он прав. Жизнь слишком непредсказуема и произойти может что угодно. — Давайте еще раз. Я хочу попробовать еще раз, — сказала Блэкторн. Кирпичик за кирпичиком, выстраивая стену перед своими мыслями, воспоминаниями, наблюдала за поднимающейся рукой профессора. Вновь взмах палочки, заклинание, но теперь еще и боль. Боль такая громкая и острая. Шум в ушах так был схож на разрушение башен, переходящий в звон. В висках сдавило и пульсировало. — Мерлин... О том, что будет адски больно вы не предупредили! — возмутилась Скарлетт, но тут же пожалела что открыла рот. От собственного голоса боль вспыхнула с новой силой и начала пульсировать в такт сердцу. — Если не научите правильно защищать свой разум, то будет больнее пока ваш мозг не расплавится. Лицо гриффиндорки ярко выражало различный спектр эмоций. Удивление, возмущение, неверие, злость, а мысль была только одна: «ну ахренеть...». Лучше и не описать. Северус подошел к одной из полок в своем кабинете, отставил одну колбу, вторую: искал что-то. А стук стекла друг о друга эхом оттавался в голове Блэкторн из-за чего прикрыла руками уши, наблюдая за профессором. Понимала что он позвал ее только из-за просьбы матери. Но что стало причиной? Вряд ли в школьной программе есть практика окклюменции и легилименции. — Почему мама попросила вас обучить меня окклюменции? — тихо спросила волшебница. — Пожиратели напали на людей в Валенсии, потом происходит нападение после чемпионата мира по квиддичу. Это как-то связано? Он игнорируя ее вопросы, протягивает девушке небольшой флакончик. — Выпей и посиди здесь пока голова не пройдет. Гриффиндорка молча принимает зелье и садится на стул в углу кабинета. Выпив его, морщится от противного вкуса, но молчит. Ответы на свои вопросы уже не ждет. Поняла что не получит. Но к ее удивлению Северус бросает короткое «связано» и выходит из кабинета, сказав чтоб вышла в другую дверь когда пройдет голова. Связано. Связано. Звон в ушах постепенно затихал и только боль в висках не утихала. Что-то нехорошее грядет и все говорит, нет, кричит об этом! Локти поставила на колени и спрятав лицо в ладонях, смотрела сквозь пальцы. Ей страшно. Неизвестность пугает. Это никак не остановить. Никак не предугадать. Остается только ждать. Ждать, также как сейчас она сидит и ждет, когда утихнет боль в висках. Судорожный вдох, на выдохне прикрывает глаза, успокаиваясь. Все хорошо. Пока все хорошо. После удара в колокол, означающего что пора на урок Скарлетт посидела еще немного и повесив сумку на плечо, пошла к выходу из темного, сырого подземелья. На лестничной площадке уже спешила на нужный этаж, перепрыгивая через некоторые ступени, а на нужном этаже уже бежала к двери кабинета ЗОТИ. Сделав глубокий вдох и медленный выдох в попытке отдышаться, постучала в дверь и грубый голос за ней на секунду затих, а затем раздалось громкое «войдите». Открыв дверь, девушка спросила: — Извините за опоздание, профессор Грюм. Могу я войти? — Не можешь, — сказал, как отрезал отрезал он. — Назови мне все непростительные заклинания, сколько их и что они делают. Девушка не ожидала такого вопроса с самого порога. Скарлетт мысленно выругалась. Конечно, она знала эти заклинания — знала лучше, чем большинство ее однокурсников, знала задолго до того, как переступила порог Хогвартса. Дурмстранг не делал из этого тайны. — Не смейте ей подсказывать! — рявкнул он когда по классу начал раздаваться шепот. — Не знаете? Не нужно было опаздывать на урок. — Знаю, — уверенно сказала Блэкторн за что была награждена крайне внимательным взглядом Грюма. — Их три. Авада Кедавра — мгновенно убивающее заклятие. Империус — подчиняющее, но против него возможно противостоять. Круциатус или Круцио — пытающее и ему также можно сопротивляться, но под долгими пытками этим заклятием пострадавший теряет разум. Грюм уставился на нее магическим глазом, который врался в разные стороны, не фокусируясь. Второй, обычный, смотрел пристально и тяжело. — Скажи, зачем нужно знать эти заклинания? Скарлетт на секунду задумалась. Это был экзамен, она это понимала. Но какой правильный ответ он хотел услышать? Обычный ответ студента? Или правду? — Чтобы защититься от них, — сказала она. — Нельзя отразить то, чего не понимаешь. — Я приятно удивлен, мисс.... — Блэкторн. Искусственный глаз, который до этого был устремле в сторону класса, теперь смотрел на нее. Ожидаемая реакция от бывшего мракоборца, который знал своих коллег. — Что ж, проходите, мисс Блэкторн. После урока объяснитесь что стало причиной вашего опоздания. Он вынул из банки паука и посадил его на кафедру пока девушка села рядом с однокурсницей прямо перед Лавандой и Парвати. Взглядом пробежавшись по классу, поняла что ничего доставать не нужно, поэтому кинула сумку на пол рядом с партой. Теперь все ее внимание устремлено на профессора Грюма. — Так вот, заклятие Круциатус, — заговорил Грюм. — Надо бы чуть побольше, чтобы вы уловили суть. Он нацелил палочку на паука и скомандовал: — Энгоргио! Паук вырос — теперь он был больше тарантула. Рон отъехал на своем стуле как можно дальше от учительского стола. На лицах девочек застыло отрващение, а кто-то и вовсе прошептал «ну и гадость». Скарлетт, как та кто не терпит насекомых и пауков, не могла не согласиться с ними. Грюм снова поднял палочку и шепнул: — Круцио! В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дергаться, качаясь из стороны в сторону. От него, разумеется, не доносилось ни звука, но девушка была уверена — будь у паука голос, он визжал бы изо всех сил. В голове Блэкторн предстала картинка того, как ее отец дергался и кричал, когда Лестрейндж пытала его. Скарлетт прекрасно помнит лицо папы, но совершенно забыла как звучал его голос. Грюм не убирал палочки, и паук затрясся и задергался еще неистовей. Но даже позабыв голос не сложно представить мужской крик полный боли. Гриффиндорка отрешенно смотрела на паука, на ее лице не было эмоций до того момента пока не опустила взгляд на парту, скривив губы, закрыла руками уши. Не помогало — крик был в ее голове. — Прекратите! — воскликнула Гермиона. Скарлетт подняла на нее взгляд. Грейнджер смотрела вовсе не на паука, а на Невилла — руки у того были стиснуты на столе, костяшки пальцев побелели, а широко открытые глаза полны ужаса. Невилл. Блэкторн вновь вспомнила встречу с ним в больнице святого Мунго. Грюм поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал подергиваться. Его магический глаз продолжал бешено вращаться, останавливаясь то на одном ученике, то на другом. Но Скарлетт чувствовала на себе его тяжелый, обычный взгляд. Он видел ее реакцию. Видел, как она закрыла уши. Видел, как побелели костяшки ее пальцев. — Редуцио, — приказал Грюм, и паук уменьшился до нормальных размеров. Грюм посадил его обратно в банку. — Боль, — сказал он тихо. — Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус… Оно тоже когда-то было очень популярно. Так… Мисс Блэкторн перечислила все заклятия. Кто вспомнит последнее, о котором мы еще не говорили? Рука Гермионы слегка дрожала, когда она подняла ее — Ну? — посмотрел на нее Грюм. — Авада Кедавра, — прошептала Гермиона. Несколько человек посмотрели на нее с тревогой. — Ага, — еще одна чуть заметная улыбка скривила неровный рот Грюма. — Да, последнее и самое худшее… Авада Кедавра… Заклятие Смерти. Он опять запустил руку в банку, и, словно догадываясь, что сейчас произойдет, третий паук отчаянно заметался по дну, пытаясь увернуться от скрюченных пальцев. Грюм его все-таки поймал и посадил на стол. Паук бросился наутек по деревянной крышке. Грюм поднял волшебную палочку. — Авада Кедавра! — каркнул Грюм. Полыхнула вспышка слепящего зеленого света, раздался свистящий звук, будто что-то невидимое и громадное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинулся на спину — без единого повреждения, но безусловно мертвый. Несколько девушек сдавленно вскрикнули. Рон отпрянул назад и едва не слетел со стула, когда паук рухнул в его сторону. Это точно была Авада. Бесспорно это ее Скарлетт видела тогда в магическом шаре на третьем курсе. Что она видела тогда? Будущее? Что если и правда будущее... Грюм смахнул мертвого паука на пол. — Ни порядочности, — спокойно сказал он, — ни любезности. И никакого противодействия. Невозможно отразить. За всю историю известен лишь один человек, сумевший выдержать это, и он сидит прямо передо мной. Все посмотрели на Гарри. Гарри Поттер — мальчик, который выжил. Который сделал невозможне, оставшись вживых после прямого попадания Авады. — Авада Кедавра — заклятие, требующее для выполнения серьезной магической мощи. Сейчас вы все можете достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова — однако сомневаюсь, чтобы меня от этого хотя бы насморк прохватит. Но ничего, я здесь для того и есть, чтобы научить вас, как это делать. Возникает вопрос — если все равно нет противодействующего заклятия, то зачем я вам это показываю? Затем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнетесь с этим нос к носу. БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ! — взревел он, и весь класс опять подскочил. Схватив мел у доски, Грюм начал выписывать заклятия на доске. Его почерк был корявым и неровным, а некоторые буквы можно было спутать с другими. — Итак... — снова заговорил он и начал обводить каждое написанное им заклинание в эллипс. — ... эти три заклятия — Авада Кедавра, Империус и Круциатус — известны как Преступные заклятия. Использования любого из них по отношению к человеческому существу достаточно, чтобы заработать пожизненный срок в Азкабане. Это то, чему вы должны противостоять. Это то, с чем я должен научить вас бороться. Вам нужна подготовка. Вам нужно быть во всеоружии. Но самое главное — вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья… запишите это… Остаток урока они провели, записывая примечания к каждому из Преступных заклятий. До самого удара колокола никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил их и юные волшебники начали выходить из класса, всех буквально прорвало. — Скарлетт, все в порядке? — обратился к ней Грюм, когда та проходила мимо него. «Видел, как его трясло? А как он убил его — прямо вот так!» донеслось до нее из коридора. Кто-то и вовсе обернулся к ним, услышав как профессор обратился к однокурснице по имени. Скарлетт не стала заострять на этом внимание. — Почему должно быть не в порядке? — спросила она у него. Вид ее был подавленным. Ей хотелось вернуться в гостиную, в свою комнату и укрыться с головой одеялом. — Я знал твоего отца и что с ним произошло, поэтому и спрашиваю. — Не говорите о нем в прошедшем времени, — слова прозвучали резко, с некой агрессией, к которой она сама была не готова. — Как скажешь. Я наблюдал за твоей реакцией на Круциатус... — Все в порядке, не беспокойтесь, — перебила его Блэкторн. Она не в порядке, но ей не хотелось об этом разговаривать. — Ты увлекаешься Темными искусствами? — снова вопрос от Грюма, но совершенно неожиданный для Скар. — Да, — честно ответила гриффиндорка. Профессор довольно хмыкнул. — Тогда жди от меня дополнительные вопросы к тебе. Нечего таким знаниям пропадать зря, а ты явно из тех людей, которые желают похвастаться знаниями. Девушка слабо улыбнулась. «Проницательный или и это видит его волшебный глаз?». — Буду ждать. До свидания, — попрощавшись с ним, вышла из класса последней. К ее удивлению Грюм не спросил о причине опоздания и даже не намекнул на это. Бывший мракоборец вышел следом за ней, хромая, направился в сторону бокового коридора где стояли Невилл, Гарри, Рон и Гермиона. Невилл явно испугался, увидев на что способен Круциатус. Удивительно как по-разному руагируют люди. В нем вспыхнул страх и вот-вот могла начаться паника, а в Блэкторн же злость и ненависть к тому, кто довел отца, да и не только его до потери разума. Еда выглядела вкусно, но кусок в горло не лез, поэтому поковырявшись в тарелке, так толком и не поев, направилась в гостиную Гриффиндора. По пути встретила Алекса, который куда-то спеша, кинул ей быстрое «привет» и тут же скрылся за поворотом. Не ясно услышал ли спешащий Аттвуд приветствие с ее стороны. Но в любом случае было приятно, что когтевранец поздоровался с ней. Полная Дама услышав пароль, отъехала, открыв проход в шумную гостиную. Все чем-то занимались: от игры в плюй камни до чтения и домашнего задания. Фред и Джордж о чем-то переговаривались в углу. Они сидят так тихо и чем-то разговаривая, склонившись над пергаментом, будто обсуждали план по захвату Хогвартса. Хотя кто их знает. — Эй, Скар! — окликнул ее Рон. — Не хочешь с нами сделать домашку по прорицаниям? Эта затея звучала не так уж плохо. Поэтому не задумываясь кивнула и сказав Уизли, что присоединиться, ушла в с свою комнату за всем необходимым. В комнате сидела одна Джинни, зарывшись в пергаменты. — Привет, — сказала Скарлетт чтобы как-то привлечь ее внимание. — Привет. Не отвлекай, пожалуйста, я совсем забыла выучить параграф по истории магии за два дня, — оживилась Уизли, видимо, радуясь что хоть кто-то отвлек ее от зубрежки. — Тогда удачи с этим. — Спасибо, — растроено ответила она. Экземпляр «Как рассеять туман над будущим» лежал на столе, как и несколько перьев с баночкой чернил. Схватив все это, поспешила к мальчика, потому что делать эту нудятину в одиночестве Блэкторн не хотела. Гарри и Рон уже кропотливо что-то выписывали на пергаменте. Их стол был уже завален кусками пергамента, исписанными формулами и символами. — Вы поняли как это делать? — спросила Скарлетт, присаживаясь рядом. — Не-е-ет, это старый испытанный способ предсказаний, — сказал Рон. — Выдумывай. Чем трагичнее тем лучше. — Ладно. Надеюсь прокатит. Они вовсю изобретали предсказания, которые становились все трагичней и трагичней в какой-то момент еще час. Девушка разбавила трагичные моменты чем-то простым, к примеру, взорвался котел на зельеваренье, неправильно произнесла заклинание из-за чего сожгла свое домашнее задание. Это было весело. Конечно, в лучшем случае нужно было разобраться во всем этом, а не так нагло врать в надежде, что профессор Трилони этого не заметит, но так не хотелось. И именно поэтому домашняя работа была готова за три минуты. Подкинув Гарри и Рону еще пару идей, вернулась в свою комнату, в которой Джинни уже лежала на кровати с чем-то похожим на снич. — Уже выучила параграф? — спросила Скарлетт и получила в ответ утрвердительное мычание. — Быстро ты. — Там оказалось не много и достаточно просто. — Это хорошо, — сказав это Блэкторн легла на свою кровать не переодеваясь. — Ты думала о том, что произошло после чемпионата? — Да. И это пугает. Тот-кого-нельзя-называть неожиданно появился на втором курсе, а теперь и это... — Ты про тайную комнату? — Угу. — Кто ее открыл? Джинни затихла. Скарлетт знала о тайной комнате и о ее существовании со слов Марка, который после произошедшего хотел найти ее, но передумал. — Я, — тихо ответила Уизли. — Ну, то есть не совсем я... среди своих учебников нашла блокнот и начала делать в нем записи. Я удивилась когда он стал отвечать мне... — Блокнот стал тебе отвечать? — перебила подругу гриффиндорка не совсем поняв кто кому ответил. — Да и по глупости доверила ему все свои мысли и рассказала обо всем: как меня дразнят братья, как приходится ходить в школу в подержанной мантии и со старыми учебниками, и... То, что мне нравился Гарри, — Джинни сделала паузу после этого, ожидая бурной реакции, но поняв что ее нет, продолжила. — Но кто бы знал, что это окажется дневник Тома Реддла, который мне подкинул отец Малфоя. Том Реддл. Это имя было Скарлетт знакомо. Плакса Миртл упоминала этого человека. — Это я выпустила из Тайной комнаты василиска, который напал на кошку Филча. И это я написала на стене послание: «Тайная комната открыта. ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, ТРЕПЕЩИТЕ». Я была ужасно расстроена, но никто не обратил на это внимания. Даже братья. Потом окаменели Колин Криви, Джастин Финч-Флетчли и Почти Безголовый Ник, — под конец ее голос начинал дрожать. Блэкторн встав с кровати, подошла к Уизли и села рядом, слушая. Это уже не ответ на заданный ею вопрос. Джинни хотела высказаться. Она села, скрестив ноги по-турецки, плечи поникли, голова опущена и пряди рыжих волос скользнув с плеча, повисли у лица покрытого веснушками. — Морально мне становилось все хуже, я чувствовала ужасную вину, но мне и в голову не приходило, что в этом виноват дневник, поэтому продолжала высказываться ему, потому что он единственный кто мог меня выслушать. Мне казалось что я схожу с ума, — слезы скатились по ее щекам. Это ужасно. Скарлетт было так жаль ее. Обняв рыжую гриффиндорку за плечи, немного прижала к себе чтобы дать понять, что Джинни не одна и ее слушают. — Я попыталась избавиться от дневника и выбросила его в унитаз женского туалета, в надежде на то, что его больше никто не найдет, но на день святого Валентина увидела, что дневник теперь находится у Гарри, поэтому пробралась в спальню мальчиков и, перевернув там все вверх дном, нашла дневник и снова забрала его себе. — Зачем? — спросила Скар, не понимая зачем снова надо было забирать дневник. — Только не смейся! — шмыгнув носом, быстро пролепетала Джинни. — Я боялась что дневник расскажет Гарри обо всем, что я писала в нем! Поэтому и забрала. Надо было выкинуть его в Черное озеро. Позже окаменели Гермиона и Пенелопа. Я пыталась объяснить Гарри и Рону что происходит, но не смогла. Мне было страшно и стыдно. Дневник заставил меня написать прощальные слова на стене коридора, а затем самой отправиться в Тайную комнату. Что было потом не знаю. Я очнулась когда уже все закончилось. — Джинни, ты ни в чем не виновата. — Но...Нет! Я виновата из-за меня все это произошло...Я... — Ты ни в чем не виновата. Ты сама была жертвой той ситуации. Никто не умер, все хорошо. Уизли поджав губы, продолжала плакать. Ей нужны были эти слова и ей нужно было высказаться. — Спасибо, — прошептала Джинни, вытирая пальцами мокрые щеки. — За то, что выслушала. Откуда ты узнала о Тайной комнате? Гермиона рассказала? — Нет, брат. Издав которое «О», Уизли вновь поджала губы. — У вас хорошие отношения? — спросила она. — Я люблю Марка и он очень дорог мне. Слишком много он сделал для меня. И по сути он единственный в семье кому не все равно на меня и мои желания. Поэтому да, у нас с ним хорошие отношения. Это так заметно? — Очень, — Джинни улыбнулась и этим ответом смутила Скарлетт. В комнату Гермиона буквально вваливается, держа в одной руке свитки пергамента, а в другой коробку. — У меня к вам есть пара вопросов и одно предложение, — начинает тараторить она. — А что в этой коробке? — поинтересовалась Скарлетт. — Рада, что ты спросила, — отозвалась Гермиона. Она открыла крышку и продемонстрировала им содержимое. Внутри находилось примерно полсотни значков, все разного цвета, но с одними и теми же буквами: ГАВНЭ. — Гавнэ? — Джинни взяла один значок и стала рассматривать. — Это еще что такое? — Никакое не гавнэ, — нетерпеливо сказала Гермиона. — Это Г.А.В.Н.Э. Означает — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов. Ее соседки по комнате в недоумении уставились на нее, держа в руках по значку. — Я только что ее основала. Я собиралась назвать это Движение за Прекращение Возмутительного и Жестокого Обращения с Дружественными Магическими Созданиями и Борьбу за Изменение их Правового Статуса, но это не подойдет. Так мы с Гарри и Роном озаглавим наш манифест. Она помахала перед ними свитком пергамента. — Я все досконально изучила в библиотеке. Рабство эльфов уходит корнями в глубину веков. Не могу поверить, что никто не занялся этим до сих пор, поэтому зочу чтобы вы стали членами данной ассоциации. — Стой, Гермиона, подожди... — начала Скарлетт, но была перебита. — Наша ближайшая цель, — заговорила Гермиона еще громче. — обеспечить домашним эльфам достойный заработок и условия труда. В дальнейшей перспективе — изменение закона о запрещении использования волшебных палочек и попытка добиться представительства эльфов в Отделе по регулированию и контролю за магическими существами, поскольку они там вопиющим образом отсутствуют. — Гермиона! — уже громче позвала ее Блэкторн. Теперь Грейнджер замолчала и смотрела на подругу, в ожидании. — Прости, но я не буду в этом участвовать. В моем доме есть эльфы и им хорошо. Эти существа не откажутся от этого дела. Блэкторн аккуратно, положила значок обратно в коробку. — Ничего...ты не обязана была соглашаться, — ответила Гермиона. — Герми, лучше откажись от этой идеи пока не поздно, — сказала Джинни. Грейнджер намурилась, ничего не ответив. Ее явно задело то, что никто не хотел поддержать эту идею. Она поставила коробку на стол и больше не сказав ни слова, стала переодеваться. Скарлетт, пересев на свою кровать, все еще одетая в школьную форму, сморела на коробку со значками. Это глупо. Эта выдуманная Гермионой ассоциация глупая. Она знакома с большей частью этого мира только в теории и пытается исправить то, что не имеет полного понятия.

***

Ко всеобщему удивлению, профессор Грюм объявил, что подвергнет каждого заклятию Империус — продемонстрирует его силу и проверит способность учеников к сопротивлению. Не многие смогли одолеть чары даже с десятой попытки. У Гарри получилось с четвертой, у Скарлетт только с седьмой. — Нет, каким тоном он говорит! — сказал друзьям Гарри, когда час спустя, хромая, выходил с урока защиты. — Как будто мы все в любую минуту можем подвергнуться нападению! — Он просто сумасшедший, — Рон обернулся, нет ли сзади Грюма. Борьба с заклятием далась ему труднее, чем Гарри: он все еще не шел, а прыгал через ступеньку. Но Грюм обещал, самое позднее к обеду, действие чар само собой прекратится. — Неудивительно, что Министерство с радостью от него избавилось. Ты слышал, он рассказывал Симусу, что сделал с той ведьмой, которая первого апреля крикнула ему вслед «бу-у»? Ну, когда тут изучить приемы против его Империуса? Завалили домашними заданиями! — продолжал Рон. Весь четвертый курс заметил, что в этом году им стали задавать на дом куда больше. От уроков по трансфигурациям взвыл весь класс. — Вы вступаете в важнейшую фазу обучения магическим искусствам, — наставляла профессор МакГонагалл, угрожающе поблескивая прямоугольными стеклами очков. — Не за горами экзамен по сверхотменному волшебству… На прорицании Рону, Гарри и Скар улыбнулась удача. Профессор Трелони объявила, что поставила обоим за сочинение самый высокий балл. Прочитала их предсказания и похвалила за смиренное приятие предстоящих ужасов. Но радость друзей быстро улетучилась. Трелони задала новое задание, срок месяц, а у них в головах, как назло, иссяк запас бедствий и катастроф. Не отстал от других и профессор Биннс по истории магии, задал через неделю сдать сочинение о восстании гоблинов в XVIII веке. Профессор Снегг обрушил лавину противоядий, обещая перед Рождеством кого-нибудь отравить — надо же проверить, как усвоены противоядия. А профессор Флитвик велел прочесть про манящие чары три толстенные книги из списка дополнительной литературы. Даже Хагрид — и тот их не пощадил. Его обожаемые соплохвосты росли с ужасающей быстротой, хотя никто не знал, чем же они питаются. И он предложил с видом Деда Мороза, принесшего подарки, провести исследование: через вечер приходить к нему, наблюдать соплохвостов и делать записи об их бесподобном поведении. — Я не буду ходить, — наотрез отказался Драко Малфой. — Спасибо, я с лихвой нагляделся на них во время урока. Улыбка сползла с лица Хагрида. — Будешь делать, что я велю, — гаркнул он. — Не то я последую примеру профессора Грюма… Слыхал я, какой из тебя получился прекрасный суслик! Гриффиндорцы расхохотались. Малфой зло вспыхнул, даже не нашелся что возразить. Видно, не забыл еще наказания Грюма. Ребята возвращались в замок в самом веселом расположении духа. Вошли в холл и у порога застряли — дальше и шага не ступишь. На стенде у мраморной лестницы — объявление, возле которого столпилось полсотни учеников. Рон, как самый высокий, встав на цыпочки, громко прочитал через головы: — «Турнир Трех Волшебников. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в ближайшую пятницу — 30 октября в 6 часов вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше…» — Здорово! Последний урок — зельеваренье! Снегг не успеет никого отравить! — ликовал Гарри. — Какое облегчение, — усмехнулась Скарлетт. — «…После уроков всем ученикам отнести сумки с учебниками в спальни и собраться перед замком для встречи заморских гостей».