Неожиданность выбора

      Нита, намазывая творожный сыр на хлеб, поглядывала на Нифу, подпёршую голову рукой и внимательно слушающую Эрвина, вещавшего про Ханджи, Армина и остальных.       Нэн, взбивающая омлет, не могла не заметить недовольный взгляд Ниты, явно чувствующей дискомфорт за общим столом. Лайза сидела тихо, увлечённая завтраком. Леви и Петра — тоже ели, вслушиваясь, что нового произошло в разведке.       — Кому омлет? — спросила Нэн.       — Мне! — закричала Лайза.       Нита добавила в кофе сливки. Цветы на заднем дворе, ремонт, фабрика, тревожные сны, приезд Эрвина, назойливая Нифа — всё перемешалось в голове, не позволяя думать о чём-то одном. Нита посмотрела на окно. День был светлым и тёплым, поэтому можно будет съездить в центр, поговорить с местным, кто сможет обустроить задний двор. Ещё Деверо хотела заехать в приют, узнать у Имир, как дела, что там с Лью, и готовы у его родителей документы. Дел вроде не так много, но как возьмёшься за них — день пропал, возможно, даже не один.       После завтрака Эрвин с остальными поехал на фабрику, а Нэн с Лайзой суетились по дому. Нита, собравшись, уехала в центр в расстроенных чувствах.       Петра отнесла Эрвину документы и вышла на улицу. Скоро привезут серьё нужно будет принять его, поставить подпись и пойти на обед.       Рядом стоял Райнер. Он затушил сигарету и подошёл к Рал, улыбаясь.       — Привет, — нелепо улыбнулся он.       — Привет, — тоже улыбнулась Петра, но на душе было паршиво.       — Не хочешь вечером сходить в кафе?       — Ты приглашаешь?       — Да. Просто дружеский ужин, но если хочешь, то можем считать это, — Браун явно засмущался, отвёл взгляд в сторону, — свиданием.       — Прости, но сегодня не смогу. Работы много. Ты же знаешь, что господин Смит вернулся; нужно документы привести в порядок, а у меня кое-что не в порядке. Давай, допустим, в следующий вторник? — на самом деле Петре вообще не хотелось никуда идти с Райнером. Как бы ей не хотелось забыть Леви, но он не забывался. Возможно, стоит съехать в комнату в общежитии?       — Хорошо. Во вторник.       Браун кивнул. Рал слегка улыбнулась, чтобы не выглядеть расстроенной и нервной.       Чуть позже, после обеда, но ещё до продолжения рабочего дня, Петра и Нифа вышли на улицу, чтобы немного проветриться, поболтать и опять пойти работать.       Рал поделилась с подругой про желание переехать из дома, чтобы забыть побыстрее Леви, ибо пока он рядом это невозможно, а продолжать эту одностороннюю любовь у Петры нет сил.       — Да. Лучше съехать, наверное, — пожала плечами Нифа. Она не могла сейчас думать ни о чём, кроме Эрвина, которого не видела так давно, каждый день представляя их встречу. Конечно, всё должно было быть романтично, нежно, но только в воображении Нифы. Умом она понимала, что никакой романтики не будет, только вежливость.       Петра, в отличие от подруги, хотела забыть объект своей однобокой любви и жить дальше, радуясь жизни. Нифа же решила вцепиться в Эрвина мёртвой хваткой, не замечая, что он к ней равнодушен.

***

      Нита так и не смогла найти никого, кто бы ей помог с клумбами. Возможно, стоит написать матери, спросить совета у неё и поинтересоваться, как дела у Торсенов — последнее ради приличия, конечно же.       В приюте всё было хорошо. Многим детям нашлись родители и теперь суетились над документами. Малыш Лью уже через неделю уедет в новую семью. Кристе теперь было полегче, поэтому и надобности в помощи Ните не было. А о самой Ните написали газеты, её обсуждали в обществе, правда, обсуждали не все с хорошей стороны. Находились и те, кто считали эту помощь наигранностью, повышению репутации в обществе. Писали и про Кевина Торсена, хваля, какую добрую Ниту он воспитал. У отчима дела стали идти ещё лучше, люди охотнее покупали в его магазинах одежду, а конкуренты задвигались на второй план, теряя прибыль.       Нита читала газеты. Радостно ли ей было от статей о себе? Сложно сказать, ибо испытывала она смешанные чувства. Статьи ей и нравились, и раздражали её, но точно не оставляли равнодушной.       Вернувшись домой из приюта в начале четвертого, Нита сразу направилась в душ, чтобы смыть дорожную пыль и немного отдохнуть под прохладными струями воды. Совсем скоро она переедет в дом, будет спать на новой кровати, открывать шкаф без опасения, что у него отвалятся ручки. И туалетный столик у неё наконец-то понравится, о котором она мечтала с детства.       Из кухни доносились ароматы слоёного рыбного пирога, грибного супа и варёной картошки. Сегодня Нэн не пекла хлеб, решив, что нужно доесть вчерашний, и времени у неё не было из-за стирки и уборки. Лайза помогала, но, конечно, помощница из маленькой девочки была такая себе. Больше для вида.       — Нашла садовника, дочка? — спросила Нэн, бегая по кухне.       — Садовников много, но они могут только следить за готовым садом. Никто не хочет рассаживать цветы, боясь, что мне не понравится, — вздохнула Нита, осушая стакан воды.       — Мы с бабушкой приготовили огро-о-омный пирог с ры-ы-ыбой, — закричала Лайза, размахивая руками, как бы показывая габариты пирога.       Нита скривилась. Лайза явно заигралась в семью вместе с Нэн, а потом будет страдать из-за этого, когда ей найдутся родители. А они найдутся! Нита в этом не сомневалась ни капли.       — Если ты голодна, то может перекусить печеньем. Заварить тебе чаю, дочка? — засуетилась Нэн, поправляя фартук.       Нита сама сделала себе чаю, взяла печенье и вышла на улицу, чтобы посмотреть на дом, участок. Неужели придётся ехать в столицу за ландшафтным дизайнером? Или всё-таки написать маме? И как бы выгнать из дома Нифу? Поговорить с Эрвином?       Нита разозлилась только от одной мысли, что ей нужно разговаривать с мужем, который уехал, нагулялся где-то, а теперь внезапно вернулся. Бесило…       И с возвращением Эрвина в доме воцарилось незримое напряжение. В воздухе будто летали маленькие молнии, пытаясь «ужалить» всех, заставить ощущать тревожность и просто чувствовать себя некомфортно. Особенно это ощущалось за общим столом, где и темы для разговоров вроде были нужными и важными, особенно о делах фабрики или ремонте дома, или просто о погоде.       Нита обернулась, увидев Эрвина, а за ним, спешно спрыгивая с лошади, бежала Нифа. Как же бывшая разведчица раздражала своим поведением и явным флиртом с чужим мужем. Если бы Нита знала, что будет такое, то лучше бы переехала к отцу или, на худой конец, осталась в доме Линси.       Эрвин подошёл к Ните, стоящей у крыльца дома. Нифа остановилась возле Смита, едва сдерживая себя, чтобы не вцепиться руками в мужчину и не увести её за собой.       — Не хотите выпить чаю? — неуверенно пробормотала Нифа.       — Пойди помоги Нэн с ужином, — сказал Эрвин.       Нифа замешкалась, но в итоге — ушла в сторону гостевого дома, периодически оглядываясь.       Нита, держа в руках пустую кружку, была на гране, чтобы не устроить скандал и не вышвырнуть Нифу из дома, чтобы не видеть этого цирка.       — Нифа мне сказала, что Лайза — девочка из приюта. Ты хочешь взять её под опеку? — спросил Эрвин.       — Нет. Нифа тебе это рассказала во время или после того, как вы…       — Не нужно произносить такое вслух, — он подошёл к ней ближе, а она — сделала шаг назад, чувствуя, что вот-вот расплачется.       — Пусть Нифа уедет… Не знаю… Сними ей квартиру или вообще… Пусть она вернётся в разведку! Я не хочу её видеть! — дрожа от попытки сдержать слёзы, просила Нита.       Эрвин и сам понимал, что больше не может терпеть явные попытки соблазнения от Нифы, которые начинали приобретать абсурдность. Например, сегодня: Нифа зашла в кабинет в расстёгнутой на несколько верхних пуговиц рубашки, опёрлась на стол двумя руками, гладя документы и прогнула спину, чтобы задница казалась больше. Её грудь отлично приглядывалась в таком ракурсе. Мало того, что это было неприлично, так ещё и смешно. Если она ждёт от него разовую ночь, то это ещё может сработать, а если любви — неужели Нифа не понимает сама? Такое точно не сработает. Любят не за глубокое декольте и оттопыренную задницу.       — Она хорошо помогает на фабрике, но я обещаю выделить им с Петрой комнату в общежитии, — пообещал Смит.       — С Петрой? — шмыгнув носом, спросила Нита.       — Она хочет самостоятельности. Пришла сегодня ко мне и попросила выделить ей комнату. Мне кажется, она права.       Нита кивнула. Минус две квартирантки в доме, больше свободного места и спокойствия.       — Пошли. Скоро ужин… — холодно буркнула Нита, направляясь в дом.       Вскоре Петра и Нифа съехали. Последняя как-то подозрительно легко и без истерик уехала из дома, явно что-то замышляя и посеяв в душе Ниты подозрения, что Эрвин и Нифа — любовники, и теперь будут видеться чаще, не скрывая своего романа перед домашними.       Нэн переехала в комнату девушек, прихватив с собой Лайзу, которая восприняла перенос спального места в соседнюю комнату болезненно.       Каждую ночь гавкали собаки, не давая уснуть. Нита делала вид, что находится в самой глубокой фазе сна, которая только существует, а сама чего-то боялась, отчётливо видя перед глазами Кевина. Она и не понимала, почему отчим постоянно мерещится ей в тёмных углах, сниться в кровавых разборках и пугает её до чёртиков. Казалось, что он вот-вот приедет в гости, а после ремонта Нита хотела пригласить маму в гости, а вместе с Витой приедет и Кевин.       Слыша посреди ночи очередной лай собак, Нита всё же подскочила с кровати, подбегая к окну, не понимая, на кого гавкают собаки. Возможно, Кевин приехал и выжидает удачного момента, чтобы напасть? Или воры? Или ещё кто-нибудь. А кто? Чужаков вроде здесь никто не видел, но собаки-то просто так гавкать не будут же, верно?       Протирая влажный лоб рукой, Нита решила сходить умыться. Ещё пару недель, и она будет спать в нормальной кровати и заведёт двух больших собак, чтобы они охраняли участок.       — Всё хорошо? — спросил Эрвин, последовавший следом за Нитой.       Они кивнула, но в темноте кивок был незаметен.       Умывшись, Нита почувствовала тревожность. В лёгких не хватало воздуха, а ещё — скрипнула половица, заставляя девушку вздрогнуть и схватиться за сердце.       — Ты меня напугал! Так и до сердечного приступа недалеко! — возмутилась Нита, устремляясь обратно в комнату.       Ей было не по себе от происходящего. Подойдя к окну, чтобы вдохнуть ночного свежего воздуха, Нита громко выдохнула, проводя руками по лицу, понимая, что нужно что-то делать с тревожностью, пока она не свела её с ума.       На бёдрах Нита почувствовала руки мужа и сильно разозлилась, скидывая их с себя. Она не хотела делать всё так, как хотел Эрвин. Нельзя было позволить ему просто вернуться и тащить в постель потому что он этого хочет.       — Не надо! — громко прошептала Нита, скидывая в очередной раз мужские руки со своих бёдер, но Эрвин продолжал прижиматься сзади, пытаясь поцеловать жену в шею.       Нита по характеру была такой: по отрицает и согласиться вскоре. Особенно это стало заметно ещё в доме Линси, когда она махала рукой, глядя на пирожные, говорила, что они калорийные, а она теперь следит за фигурой, но итог всегда был один: тарелка оказывалась пуста.       Вот и сейчас она как-то вяло отталкивала его от себя, но начала дышать чаще.       — Иди к Нифе… Пусть она тебе даёт, — злобно плюнула Нита, громко глотая слюну.       — Моя жена ты, а не она, — спокойно сказал Эрвин, дотрагиваясь губами до шеи девушки.       — Ну… — она и не знала, что возразить, дотронулась ладонью до прохладного окна, чувствуя, что в комнате становится душно. Возможно, опять стоит открыть окно?       Поцелуи в шею стали более долгими, а мужские руки уже нежно массировали грудь, вызывая неоднозначные ощущения. Ните не то чтобы не нравилось это — просто не хотелось подчиняться, прогибаться и выполнять любую прихоть мужа, когда и где он чего-то захочет. Возможно, ему завтра приспичит отправить её помогать в больницу, делать перевязки в травмпункте или досматривать стариков в домах престарелых. Нита совершенно не так представляла себе замужнюю жизнь, глядя на отчима и мать. Да, Кевин не был идеальным мужем, но он всегда находился рядом и если обещал приехать через две недели, то приезжал или отправлял домой письмо, что задержится.       — Слушай! — Нита резко развернулась, чувствуя, как у неё дрожат колени. — Ты мог бы хотя бы предупредить, где ты, задержишься ли… Это элементарное уважение! — опять громко сглотнув, чувствуя, как горло немеет от нервов, сказала Деверо.       — Мог. Знаю, виноват, что не предупредил, — обнимая жену за талию и прижимая к себе, Эрвин второй рукой погладил её щёку, чувствая, как Нита начинает чуть ли не таять в его руках, но до последнего будет это отрицать.       — Я… думала… ты будешь отрицать, — растерянно пробормотала Деверо, не зная, какие ещё аргументы придумать, чувствуя, что начинает чуть ли не в обморок падать от нахлынувших эмоций. Хотелось и горько плакать, и громко смеяться.       Эрвин не стал ничего говорить, целуя девушку в губы. Он начал приподнимать её ночную, массировал упругие ягодицы, врываясь в её ротик своим язык, заставляя Ниту слабеть от бессилия в его руках.       Козёл! Всегда получается, что хочет!       Нита успевала позлиться. Нельзя сказать, что происходящее вызывало у неё неприязнь или отвращение. Причиной отрицания была обычная обида, а Смит как-то ловко сгладил углы, не оставив в арсенале жены ни одного аргумента в её пользу.       Стягивая с неё ночную, отправляя ткань на пол, Эрвин толкнул Ниту в сторону кровати. Деверо, едва не свалившись на пол, упала на кровать, опираясь на твёрдый матрас ладонями и коленями, но тут же была перевёрнута на спину. Эрвин навис над ней, целуя в губы, шею, щёки, ключицу, грудь, живот. Заставляя Ниту тонуть в потоке чувств и глубоко дышать, забывая обо всем на свете.       — Я тебя… ненавижу! — шептала она, всё же обнимая мужа за шею, даже отвечая на его поцелуи.       Эрвин молча расправился с остатками одежды, да так, что Нита даже и заметила, как оказалась полностью голой. Если бы был день или в комнате было светлее, то Нита была бы вся красная и мокрая. Она чувствовала, как по спине, лбу и шее стекают капли пота, немного охлаждая её разгорячённое тело, готовое к соитию.       Оказавшись между ног девушки, Эрвин не торопился входить, продолжая целоваться, хотя чувствовал, что Нита уже жаждет этого, но никогда не скажет, даже не намекнёт.       За окном успокоились собаки. Лишь одна, особо гавкучая, где-то в далеке погавкивала, но без энтузиазма.       Нита не слышала лай. Она будто была отделена от остального мира, а в ушах слышалось собственное дыхание, будто она пробежала несколько больших кругов и никак не могла остановиться, а сердце уже начинало бешено стучать, будто собираясь выпрыгнуть из груди.       За стенкой послышался храп: Нэн часто храпела.       Нита, в который раз прижимая к себе Эрвина, поцеловала его, бурча что-то неразборчивое. Он же медленно вошёл, продолжая её дразнить, хотя и самому уже хотелось поскорее закончить.       Нита простонала, а Эрвин закрыл ей рот, чтобы никто не проснулся и не услышал. Скорей бы переехать в дом, где шумоизоляция будет лучше.       Перед глазами Ниты всё расплылось. Привычные в темноте силуэты будто перестали существовать и находиться на своих местах. Фрикции стали быстрее. Внутри Ниты было влажно и узко, а её тело было липким и мокрым, как и простынь. Эрвину нравилось чувствовать, что он в который раз взял над Нитой верх, а она снова подчинилась ему. Конечно, опыта в постельном ремесле ей не хватало, но это был лишь вопрос времени. Миг — и всё закончилось. Нита почувствовала расслабление и прохладу, а Эрвин лёг рядом. Деверо отвернулась, пытаясь натянуть на себя простынь, чувствуя дискомфорт, а потом — перелегла на другую кровать поближе к стенке. Ей было сейчас обидно, что она опять прогнулась, не отстояв своё мнение и желание, хотя секс был приятен, но дело не в телесных радостях, а в психических установках. Нита чувствовала, что её ни во что не ставят, просто пользуются.       За окном начала светлеть, а у Деверо не было сна ни в одном глазу, зато опять разгорелось желание. Эрвин тоже не спал, смотрел в потолок и думал о будущем. Что будет? Как будет? Остаться в Крорисе или уехать? Поедет ли Нита с ним? И дом после ремонта. Не охота сейчас всё бросать и уезжать.       Нита неожиданно и для себя и для мужа, залезла сверху на него. Пару раз ей рассказывали девчонки из института о такой позе, мол, чувствуют себя настоящей наездницей и полностью держать всё под контролем.       Эрвин был не против побыть под контролем, отвечал на поцелуи, сжимал ягодицы и смотрел на стройное молодое женское тело. Нита поцеловала его в шею, оставляя там засос — этому её тоже научили благородные студентки. Если Эрвин действительно трахается с Нифой, то пусть она знает, что трахается он не только с ней и страдает от понимания своего положения. Любовница не всегда становится женой, а жена не всегда получает статус «бывшей».       Эрвину нравилась смелость Ниты, хотя доля сомнений и смущения в её действиях присутствовала. Она неуверенно направила в себя член и села, задрав голову вверх. Было непривычно, даже немного больно, но Нита решила не думать сейчас ни о чём, начиная двигать бёдрами и постанывать. Главное, чтобы сейчас в комнату не ворвалась Нэн, которая встаёт рано и любит заглядывать в спальню к своей воспитанницы без стука. Ну либо постучит — и сразу открывает, не дожидаясь ответа. Нита продолжая двигать бёдрами, опираясь ладонями на плечи Эрвина, а он кусал её за грудь, сжимая ягодицы.       Нита замерла, не чувствуя собственного тела каких-то нескольких секунд, но по ощущениям прошла целая вечность, прежде чем она, глубоко вздохнув, легла рядом, видя, что за окном практически день. Нэн проснётся с минуты на минуту, начался новый день, а Нита лежит нагая и хочет спать, не в состоянии даже натянуть на себя простынь. Что за чёрт…       Деверо проснулась в начале девятого и, к удивлению, выспалась. Эрвин накрыл её простынёй и сидел на соседней кровати, читая книгу. Дверь в комнату была заперта изнутри, поэтому любопытная Нэн не смогла попасть сюда утром, а сейчас суетилась над обедом.       Прижимая к груди простынь, Нита взглядом пыталась найти ночную, чтобы одеться. Эрвин, заметив это, подал ей кусок ткани из хлопка и даже отвернулся. Деверо надела ночную, взяла полотенце и пошла в душ, испытывая смешанные чувства и эмоции, мечтая поговорить о своих ночных похотливых выходках с… Нэн или лучше с Витой, которая скоро просто обязана приехать и посмотреть на ремонт.