Чудо у Рождественской Ёлки

— О, мам, ты уже вернулась, — дрожащие от холода ручки сложили в кулёк намокшую ветхую газетёнку и подкинули в еле горящую растопку. Девочка аккуратно встала, кутаясь в рваный шарф, и поспешила к дверям. Чуть покатые скрипучие ступеньки буквально догнивали буквально на глазах, к ним, свисая, клонился кривой и поломанный дверной косяк. Слякотный пол был застелен кипами старых бумаг, местами в пыли и песке, а иногда и крупными камнями. Не картинно и убого смотрелись зияющие дыры в потолке, откуда, не переставая, капала вода. Там же неизменно стояли цинковые ведра, наполнившиеся почти до краёв. Среди картонный стен ловко просачивалась тонкая фигурка. Заныли половицы, завопили несмазанные петли. В дверях показалась невысокая женщина в обнимку с плетёной корзиной. Исчерченные мелкими прорехами, небрежными зазубринами и нередкими царапинками. Понадеявшись, малышка заторопилась взять у матери старую котомку. Корзинка плавно перекочевала к ней. Внутри было несколько залежалых газет, скреплённых махрившийся нитью, потёртый коробок спичек, затупившийся ножик, тоненькая красная лента, но главного не было. Девочка подняла мокрые детские глазёнки, посмотрела с надеждой на маму. Мамины глаза пронзила горечь, женщина тяжело вздохнула. Лицо её было бледнее обычного, взгляд метался из угла в угол и горел, словно в лихорадке. Женщина коснулась лба дочери холодными губами. И так каждый день. Мама ежедневно бродила по городу, подрабатывала, где могла, просила милостыню, а иногда и подворовывала. Иного выхода, казалось, просто не было. Девочке же оставалось тепло улыбнуться маме и в очередной раз соврать, что она на голодна. Ведь она была для неё единственным светом в окошке, последним источником любви и радости, которой ей так не хватает. И только когда её не было рядом, малышка предавалась тихому плачу, который не слышал никто. Только треснутые стены подвала могли разделить её грусть и тоску, а затем, уподобившись, заплакать ржавыми водостоками, петлями и замками. И только ветер продолжал свистеть за окном, гоняя по улицам вихри пороши.