— На этом всё и закончилось? — подхватила Леля на самой животрепещущей ноте.
— Ну почему же? В их истории произошло ещё много всего интересного. Они продали бриллиант. Её маму наконец-то взяли на хорошую работу.
— А раньше почему не брали?
— К сожалению, не всякий был готов взять бродягу под своё крыло. Можно сказать, что позднее ей крупно повезло, — проговорила старушка, перелистывая пожелтевшие страницы.
— Кстати… — недоверчиво протянул Рома, глядя как бабушка подходит к часам. — Ты говорила, что девочку звали Полина.
— Мам… — загадочно произнёс Игорь, поочерёдно обняв своих детей. Его густые брови изобразили лёгкое недоумение, на что женщина согласно кивнула и убрала в ящик, пожалуй, самую ценный экземпляр их домашней библиотеки.
— Вы удивляете меня всё чаще и чаще, Полина Сергеевна, — оправляя платье, сказала Юлия.
— А как же иначе, милая? По-другому нельзя. Подождите… Вы слышите это? — приставив руку к уху, бабушка чуть наклонила голову и прислушалась. Остальные последовали её примеру. На улице раздалось какое-то шевеление, похожее на шум студёных горных рек. Ему аккомпанировал распевшийся хор. Должно быть, это те дети, что поют в местной церкви, решили в честь праздника устроить внезапный концерт. Звеня, стуча, смеясь и распеваясь, они водили хороводы, играли в салки, катаясь на старой двухколесной телеге.
Затрепетав, маленькая Леля прислушалась к словам, подпевая в такт мелодии:
Ночь пройдет, отгремит гроза
Небеса разукрасит рассвет.
В День Рождения радужных небес
Мы вдвоем войдем в Страну Чудес
Мягкий дискант дополнил другой уже более глубокий и низкий. Рома неожиданно присоединился, а за ним и Полина.
Чтобы жить по солнечным часам.
Чтобы просто верить в чудеса.
Взрослые тоже долго ждать не стали.
На краю земли
Время тает как снег
На ладонях твоих
Вечность — словно миг,
Миг любви — для двоих.
Миг любви для двоих,
Это — Вечность.
А за окном продолжалось веселье. Танцы, песни и молитвы зажигали звёздочки на ночном небе, которые вместе со снегом падали вниз. Стоит только загадать желание, пока снежинка покоится у тебя на носу. И только морозные узоры остаются недвижимы, а за ними, будто притаившись, улыбаются знакомые лица.