Чудо у Рождественской Ёлки

Путь, казалось, не имел конца, не имел правильной дороги, имел цель, но не надежду. Огромный мир, такой необъятный и великий сейчас был до ужаса тих и угрюм. Тощий абрис влачился тягостно, почти падая на ходу. В сгорбленной позе сквозила пугающе безысходность. И только ненавистный шёпот сопутствовал ей, обнадёживал, подталкивал в спину. Вдали, словно из последних сил, мерещились тёплые огни. Огни — цветные звёздочки, поочередно сменяющие друг друга. Как маленькие светлячки, гуляющие в кромешной темноте. Сама не ведая зачем, малютка устало поплелась в его сторону, будто желая настигнуть его, поймать его и сжать в ладонях. Пятнистые флажки пестрели на ёлке, пел сопелью тихий перезвон игрушек, дрожали ажурные гирлянды. Тряслись подвешенные сладости, красно-белые леденцы, шоколадные конфеты, едва созревшие мандарины, песочные и овсяные печенье, остывшие имбирные пряники — на них глядя, стучал зубами новенький Щелкунчик. Девочка, заметно прихрамывая, устроилась возле припорошенной лунки. Колючая сень гладила её по макушке, цепляясь ветвями за пряди волос. Невидимые цепи сдавили горло, сковали руки. Блестящий снег забирал остатки сил, одолевала тоска и усталость. Казалось, что все огни на мгновенье потухли. Царила тишина, и только огромные башенные часы мерно постукивали, отмеряя последние минуты… Вдруг звон как гром среди ясного неба. Ему подыгрывал хор колоколов. Затикали и зашевелились золочёные стрелки. Пробило полночь. По щекам вновь прокатилась солёная струйка, почти сразу сменившаяся другой. По телу пробежалась дрожь, послышались тяжёлые всхлипывания. Поджав к лицу колени, девочка согнулась и спрятала мокрое лицо, а затем долго и тихо плача, свернулась комочком на снегу. Загустела ночная мгла, словно небо опустилось и стало ближе к земле, словно тучи приникли к ней своими чёрными губами. Стеснительные звёздочки мигали под склоками угольной ваты, подобно светлячкам, застрявшие в липкой лилово-чёрной паутине. Воздух стал колким и горьким. Засеменили по крышам снежинки — белые мухи, чей полёт однообразен и скучен, но вместе с тем невообразимо красив. Сплетаясь в косу, единый эскадрон гранил мостовую искрящейся пылью, малюя крыши и ветви ворсистой вуалью. Поддавшись дремоте, затихли неугомонные шепотки. Неожиданно нечто теплое прошлось у пробора. Затем пригладило чёлку, бережно расчёсывая нити волос. Ладонь. Нежная. Безупречно гладкая. Малышка медленно приподняла кристально чистую пару глаз. Два светлых силуэта возвышались над головой. Высокие они словно парили над землёй белее ясного весеннего солнца, развеяв собою бесконечную тьму. Стоило девочке прищурится, так почудилось ей, что лики их заволокло дымкой. Холодные щёки налились румянцем, согревшись под тёплыми пальцами. Простыли следы мимолётного страха. Руки незнакомца растянулись в приглашающем жесте, обхватили детские запястья. Замёрзшие ладони закололо сотнями иголочек, опалило жаром чужих пальцев. Непонятно откуда в руке второго появился маленький свёрток, опрятный завёрнутый в белую ткань, вышитую золотистым узором из звёзд и спиралей. На другой дрожало ярко красное пламя, танцующее на самом кончике свечи. Неожиданные подарки протянули девочке. Она, словно сомневаясь, неохотно потянулась в ответ. Нечто хрупкое таилось под белоснежным шёлком чистым как снег, выпадающий в начале мая. Тонкие и мудрёные очертания выдавали в нём рождественскую игрушку. Стеклянный ярко-алый шар будто старательно изучал открывшейся из-под платка мир, хлопая нарисованными глазками. Красочный рисунок из блёсток переливался в мутном лунном свете. Краешки губ растянулись наподобие галочки. Девочка уж собралась поблагодарить незнакомцев, однако, подняв голову, заметила, что их уже и след простыл. Площадь пуста. Ни души. Ни даже намёка на поздних гостей. Малышка снова опасливо огляделась. Она была одна и лишь только рой снежинок крутился у кроны. Промелькнула мысль, что ей просто показалась, но блеск подаренной игрушки тут же развеял её. По-детски нежная улыбка мгновенно исчезла с лица. Повеяло ветром. Январский холодок пробежался змеёю под окнами, заставляя трястись одеревеневшие пальцы. Только горючий воск свечки устало потрескивал, растекаясь по ладони тягучими каплями. Крохотный шарик перекатывался по пальцам как бычок, шагающий вдоль тонкий дощечке. Уже ничего не оставляло надежды, а слёзы напрашивались сами собой. Вскрик застрял в горле, постепенно превратившись в прерывистое сипение. Далёкий рёв и скрежет зашуршали по трубам. Схлёстываясь, они сжимали ей сердце нарастающей паникой. То ли тому виной тремор в руках, то ли самой игрушке надоело кататься из стороны в сторону, и безделушка бесцеремонно соскользнула с руки. Звон тонкий и заливистый как пение свирели, раздался у ног, спрятав обладателя в угольной еловой тени. Блестящие осколки прокатились по снегу, отбросив на землю багряно-красные блики. Буквально две секунды малышка непонимающе глядела на осколки. Тёплая радость, подаренная праздничной ночью во мгновенье растаяло и унеслось куда-то далеко-далеко вместе с грозными порывами бури. Тем временем, обжигающий воск приметно дотлевал. Ретивое пламя скакало на фитиле, точно необузданный конь по неизгладимому полю. В её тепле замирали последние слёзы. В один момент девочка осторожно провела её жаром по замёрзшей брусчатке в надежде ещё раз насладиться приятным мерцанием игрушки, пусть даже всего лишь груды черепков. Внимательным взглядом окинув их, она устремила глаза на крошечную жестяную верхушку. В свете свечи от неё исходили непонятные искорки. Не думая, малышка поспешила развеять свои сомнения. Под крышечкой со скромными переливами светилось нечто причудливое. Камень. Изящно огранённый, словно отточен набитой рукой. А форма была столь же аккуратна и необычна. Похожая на сердечко… Малютка легонько подобрала его рукой, будто боясь, что он рассеются, как те прохожие, которые уже казались просто сном. Но он был настоящим. — Полина! Полина! Полина, где ты?!.. — послышалось где-то неподалёку. — Мама… — внезапно вспомнив о мамином подарке, Полина усердно замахала рукой. По улице пролетела очень звучная трель, отдаваясь гулким эхо. — Мама! Мама, я здесь! Через минуту женщина показалась на горизонте, почти сразу узнавшая дочь. Наперегонки они ринулись друг к другу. — Доченька моя, Боже мой! Как я волновалась… — Я тебя везде искала… Нигде найти не могла. Где ты была? — Я хотела купить тебе пряники. Зашла в лавку и сразу пошла за тобой, а тебя уже не было. Я подумала, ты пошла домой, а потом искала тебя повсюду. — Мама… — прошептала ей девочка с тёплой любовью.