Западня

Это не была военная колонна. Скорее всего, на этом участке работали специальные войска быстрого реагирования. Услышав шум от взрыва советского вертолета, они тут же выехали в зону падения и увидели единственного выжившего человека. Я лежал не далеко от его обломков и к себе прижимал коричневый портфель, где находился мой военный билет. Несколько рук впились в него и стали тянуть вверх, пока не выдернули. Потом, подхватили меня под руки и поволокли в сторону русской техники, которая стояла прямо возле дороги. Там находились две дозорные боевые машины – БРДМ-2 и УАЗ-469. Меня посадили на заднее сидение уазика. По бокам расположились вооруженные солдаты. Когда бронированные машины двинулись вперед, наш уазик последовал за ними. Я прикрыл глаза и попытался вспомнить, что со мной произошло. Каким образом я уцелел от такого падения? И почему осколки от взрыва не коснулись моего тела, а лишь изрешетили всю военную форму? В голове всплыли те самые события в деревне. Я еще тогда пошутил по поводу бессмертия. «Но нет, не может этого быть! – я чуть ли не подскочил вверх от такой мысли». Но снова пришел в себя и решил вспомнить все, что сказал в деревне этому старику. Еще тогда я хотел, чтобы они забыли меня и особенно то, чего им всем говорил. Вот, поэтому никто меня не помнит. Все забывают не только мои слова, но и меня самого. И это происходит лишь после того, как усну. Значит, каждый новый день моего бодрствования начинается с новой страницы, с чистого листа. Я бессмертен, и никто меня не помнит. Если я сейчас засну, то и эти солдаты, которые меня обнаружили возле разбитого самолета, обо мне тоже забудут, и тогда нужно будет и им объяснять, почему я проник в их машину. Теперь мне надо постараться не уснуть, чтобы быстрее добраться до госпиталя, а там разработать другую стратегию. Необходимо будет еще раз проверить все мои догадки по поводу сна. Если про меня снова все забудут, значит, так оно и есть. Мои предположения обернутся горькой действительностью. До госпиталя доехали так быстро, что я не закончил навязчивые мысли о своем бессмертии и сразу отвели на медицинский осмотр. Как я и предполагал ранее, что буду всегда здоровым – подтвердилось. Я остался жив только лишь потому, что бессмертен. Но посудите сами, невозможно было упасть с такой высоты и уцелеть. У меня не то, чтобы синяков, даже не было ссадин. Начальник госпиталя сказал мне, что я счастливчик, потому что из боя вышел целым и невредимым, а потом приказал своим работникам заменить мне военную форму на другую. Я посмотрел на себя в зеркало – жалкое зрелище. Такого нищего я давненько не встречал в СССР. Однако не один я так думал, и меня сразу отправили в душ, а уж потом подобрали новую военную форму такого же размера, что была на мне. Теперь я стал похож на новобранца, хотя уже прослужил в рядах Советской армии полтора года. И что теперь? Домой? Главное убраться с территории Афганистана хотя бы в Душанбе. Оттуда легче будет перебраться в свой город. Но, нужно ли мне туда? Наверняка родители и любимая девушка тоже меня не вспомнят. Но попытаться надо. Чем буду заниматься на гражданке, я пока не знал или не хотел думать об этом. Сейчас главное незаметно выбраться из госпиталя. Временно меня определили в одиночную палату и пообещали вернуть военный билет. Потом, я со всеми пошел обедать в столовую, погулял вокруг госпиталя и наметил несколько мест, где можно будет перепрыгнуть и убежать из этого учреждения. Если со сном все так, как я и думал, то искать меня никто не будет, и я спокойно смогу добраться до границы с Таджикистаном. Как действовать там, я еще не знал и поэтому перебирал в голове разные варианты. Когда я вернулся в свою палату, то там меня поджидал начальник госпиталя. – Идем со мной! – произнес он, когда увидел меня. «Ну, вот и хорошо, – подумал я. – Сейчас он мне отдаст мой военник, я посплю, а ночью покину эту территорию!» Мы вышли в коридор, поднялись этажом выше и направились к кабинету начальника госпиталя. Потом он открыл дверь своего кабинета и предложил мне войти туда первым. Я сделал несколько шагов вперед и увидел перед собой подполковника Митина. «Как? – вздрогнул я и повернулся к начальнику госпиталя». – Не ожидал? – вдруг произнес подполковник. – Давай руки. У нас с тобой будет еще много времени на беседу, но не здесь, в штабе. В твоей родной воинской части. Руки... – строго прикрикнул Митин, и я вытянул их вперед. Он застегнул наручники, а потом также угрожающе проскандировал: – В этот раз, я займусь тобой лично! Я снова вышел на вертолетную площадку. Меня сопровождал не только сам подполковник, но и некоторые солдаты первой разведывательной роты. На этот раз вертолетов было несколько. Видимо я оказался такой крупной шишкой, что на мои поимки вылетел сам начальник разведывательного батальона. Он-то и заменил майора Корытного. Меня усадили в МИ-8, и мы сразу вылетели на базу в штаб дивизии 783-его отдельного разведывательного батальона, который дислоцировался в северо-восточной части Афганистана, южнее города Кундуз, и находился возле аэропорта. Прибыв в часть, подполковник не стал мое дело откладывать в долгий ящик, а решил сразу учинить мне допрос. Он завел меня в свой кабинет, снял с меня наручники и усадил за стол, напротив себя. – И не пытайся сбежать, – предупредил он. – За дверью дежурят вооруженные бойцы. Ну, а если все-таки и попытаешься, то разговор будешь продолжать в наручниках. Ты понял? – Понял, – промямлил я. – Не слышу... – Так точно! – громко произнес я. – Хорошо! – кивнул подполковник. – Будим считать, что с организационной частью мы с тобой разобрались. Теперь ты мне расскажешь о своих командирах и какое задание они тебе поручили? Ну-у... не тяни, я этого не люблю. – А ничего и не было, – произнес я. – Просто ничего не было. Никаких командиров и никаких заданий. Вот и все. Мне нечего вам рассказывать. Это вы охотились на меня и хотели убить, похоронить в этом вертолете со своими сослуживцами. Только зачем вам это все надо, зачем?