Западня

Очень утомительным оказался день, пока не добрались до столицы Таджикистана. Меня посадили в УАЗик и повезли на Кудузский аэродром 254 ОВЭ. Сначала приняли решения, что взлетаем вечером. Вообще-то все борты летали ночью, чтобы духи не могли со стингера сбить нашу вертушку. Потом поступил приказ, что взлетаем немедленно. Наши войска вступили в бой у деревни Джаджи Аманулла. Значит, для нас на полчаса освободился коридор для взлета. Этим моментом воспользовались сразу. Экипаж капитана Мухамеда Касыма быстро поднялся в воздух, и мы полетели по направлению в Душанбе. В трехэтажном здании нового аэропорта нас уже ждали. На самом ее верхнем этаже красовалась огромная башня. Интересная дизайнерская находка, выраженная инженерами-проектировщиками. Им удалось воплотить в жизнь аэропорта бесподобное сравнение башни, как воздушного пространства, с башней маяка на море. У меня просто не было слов. Поедая глазами эту загадочную башню, волей-неволей, да и увидишь на ней крупную надпись – «Миру-Мир», а чуть ниже с боков здания еще одно чудо дизайнеров – два параллельно расположенных друг к другу портрета уважаемых личностей. Это лидер Великой Октябрьской Революции – Владимир Ильич Ленин и немецкий политический общественный деятель – Карл Генрих Маркс. Недолго я находился возле аэропорта. Меня сразу передали в руки двух военных офицеров. Один был коренастый капитан с карими глазами, а другой повыше ростом и помладше чином. Их военная форма отличалась от нашей. Наверное, только мы, воины в Афганистане носили военную форму – афганку, а остальные обычную: п/ш или х/б. На другой стороне аэропорта нас уже поджидал опытный войсковой автобус КАвЗ-685М с цельнометаллическим кузовом. Один из офицеров открыл дверь и скомандовал мне: – Запрыгивай! Я нехотя полез в автобус, а потом огляделся. Из 28 пассажирских мест было занято 6 или 7 такими же военными солдатами, как я. Последним в автобус зашел капитан и закрыл дверь. – Так, – сказал он, – еще один предатель Родины. – Сколько же вас дезертиров и беглецов развелось на этом свете, а? Сначала едем в прокуратуру, – обратился он к водителю, – а потом в штаб. Я сел на самое заднее место автобуса, и мы поехали по городу. Перелет был таким утомительным, что я сам того не заметил как уснул. То ли меня быстро укачало на заднем сидении автобуса, то ли просто нервишки до того пошаливали, что найдя упор для своей головы, быстро отключился. Проснулся я лишь тогда, когда почувствовал какое-то движение в автобусе. Открыв глаза и осмотревшись вокруг, заметил, как все военнослужащие куда-то исчезли кроме одного – капитана. Я поднял голову и наши с ним взгляды пересеклись. – А ты кто такой? – вдруг спросил он. Я быстро сообразил, что уснул и проспал какое-то время. Теперь нужно сымпровизировать свое присутствие в автобусе и так, чтобы офицер мне поверил. Я привстал с места и сделал несколько шагов на выход, а потом остановился. – Извините, товарищ... я, уснул. – Я вижу, что ты спал. Так как здесь очутился в автобусе? – Дело в том, что я чиню двигатели, настраиваю их. Я гражданский, местный, Коля меня зовут. Все ваши знают меня, как облупленного. Вчера работали, ну-у... перебрал немного. – А что форма солдатская? – Дык, ведь модно сейчас афганку достать. Я ее заработал вот этими руками. Автобусы и машины вам чинил, так что я теперь афганку не могу получить? – Вот что, Коля – вали отсюда. Еще раз увижу у нашей техники, сниму штаны и выпарю. – Не надо, командир, я ухожу. Ну, если что, зови Коляна, я тебе все сделаю. И я потихоньку вышел из автобуса следом за капитаном, а потом постоял немного и посмотрел вслед уходящего офицера, который на мгновение остановился и снова взглянул на меня. – Уходи! – снова махнул он мне рукой. – Иду, уже иду. Я зашел за здание военной прокуратуры, а потом побежал со всех ног лишь бы быть как можно дальше от него. Сколько по времени я бежал, не знаю, а когда остановился, поднял голову вверх и громко крикнул от счастья: – Ура! Свобода! Как же здорово! Теперь меня никто не отдаст под трибунал. Я совершенно свободный человек. Вот только военник отобрали гады, но он мне и не нужен. Меня все равно никто не помнит. Теперь, домой. У меня там мама и любимая девушка. Надо их проведать.